Но я не Шлейн и готов принять на себя ответственность. А пока изучил обстановку так быстро, как мог. Здесь было мало мужчин, в основном старики, женщины и дети. Очень громкие дети.
И они здесь не просто так.
— Это плохо, — тихо сказал Кеннет, присоединившийся ко мне в машине, и нахмурился. — Мирные жители на любой войне — большая проблема. Но стрелять нельзя.
Вот это как раз тот случай, за который армейцы заранее не любят офицеров-инспекторов. Ведь по своим должностным обязанностям он обязан следить, как справляется подразделение, и в случае, если прольётся кровь гражданских, наверх пойдёт рапорт, а сам он будет сидеть в трибунале.
Но с Кеннетом мы до сих пор находили общий язык.
— У вас наметанный взгляд, офицер-инспектор, — официально отозвался я, так как рядом были подчинённые. — Ищите провокаторов. Нужно их изолировать, как станет возможно. Они будут провоцировать огонь по толпе, чтобы местные на острове подняли бунт. Мы уже такое видели.
— Я уже смотрю, — он тоже припал к одному из перископов. — Командор, смотрите, вон там, дальше, у столба. Вот с ними стоит поболтать, чтобы валили уже отсюда.
Я посмотрел в ту сторону и увидел там несколько стариков с седыми бородами. Местные старейшины, без их ведома точно ничего не происходит.
Вот с ними и надо всё решать. Уйдут они, уйдут остальные…
* * *
В это же время, окрестности базы снабжения…
— Я не понимаю, сержант, — тихо, но отчётливо произнёс лейтенант Смирнов, стоя позади бронемашины. — Всё в порядке, все коды и пароли соответствуют. Вот я и хочу передать командованию, что угрозы нет. Что вам не нравится?
— Но господин лейтенант, — устало, но с упрямством проговорил Пашка Шутник и покосился на блокпост, перекрывающий дорогу к базе. — Какие-то они не такие.
— А какие они должны быть? — со злостью спросил Смирнов. — Это не огранийцы, а РВС Бинхая.
— Но мы воевали с ними вместе, ещё против сухарей, — спорил Шутник. — Они не такие. Другие какие-то. Не так себя ведут. Не как наши.
Лейтенант поднял руку, чтобы отмахнуться и приказать сержанту не выделываться. Но вспомнил сегодняшний разговор с командором.
— Дайте мне просто с ними поговорить минутку, — настаивал сержант. — И я…
— Занимайтесь, но недолго, — неохотно проговорил лейтенант. — И доложите мне.
Шутник закивал и вразвалочку пошёл к блокпосту, на ходу доставая сигарету.
— Пацаны, есть спички? — спросил он, весело улыбаясь.
Но автомат уже был снят с предохранителя, а пушка разведывательной БД-49 готова к стрельбе.
Глава 11
«Чёрная Стража» — элитные морские силы специального назначения, находящиеся в прямом подчинении командованию флота Высшего Дома Накамура…
Специализируются на боевых действиях в прибрежной зоне, разведке, диверсиях и охране стратегических водных рубежей Дома…
Военная энциклопедия империи Дискрем, раздел 4: «Силы специального назначения империи и Высших Домов»
Дорога к базе снабжения крепости…
— А мы не курим, — сказал сержант в форме бинхайских РВС на блокпосту и улыбнулся. — На посту запрещено.
Остальные тоже заулыбались. Пашка Шутник оглядел их и засмеялся.
— Да не рассказывайте, пацаны, — он вставил папиросу в зубы. — Все вы курите. Ладно, огонёк-то хотя бы найдётся?
Сержант достал бензиновую зажигалку и прикурил Пашке, прикрывая огонь ладонью от ветра.
— Благодарю, братан, — Шутник закивал и добавил на бинхайском: — Се-се!
Находящийся здесь сержант чуть поклонился ему в ответ, едва согнувшись в поясе.
А по спине у Шутника скатилась очередная холодная капля пота. Да что с ними не так?
Пашка был в Бинхае почти полугода, когда крепость встала там на неплановый ремонт после поломки шасси во время неудачной посадки. За это время он повидал достаточно бинхайцев.
Даже освоил несколько словечек из их сложного языка, ведь в Бинхае сохранился ещё и свой отдельный язык аж со времён Переселенцев. В их сложной письменности Пашка так и не разобрался, зато выучил несколько словечек: как поздороваться, как попрощаться, как поблагодарить и как договориться с девушкой определённого рода занятий о встрече во время увольнительной.
Эти бойцы на блокпосту внешне мало чем отличались от бинхайцев. Но что-то было не так, и Шутник никак не мог понять, что именно. Чутьё подсказывало неладное, и оружие было наготове.
— У меня тут есть фляжка со спиртом, — он хлопнул себя по боку. — Обменяю на какую-нибудь жратву. Жрать хочу — не могу. А то у нас только галеты остались, даже тушняка нет.
— Вы нашу еду есть не будете, — сержант продолжал улыбаться. — У нас только своя.
— Ну да, помню, — Пашка хохотнул. — Как-то раз угощали, я с толчка потом неделю не сходил. Как называлось? Лацзицзи? Или как?
Сержант на мгновение замешкался.
— Именно так, — он снова чуть поклонился. — А вы чего не заезжаете? — спросил сержант. — Код же назвали, всё в порядке.
— А мы вас проверяем, — Шутник выпустил дым и подмигнул. — Имперская армия, сам понимаешь. Такие дела, пацаны. Проверяем все посты на островах. Сейчас на север рванём.
— Тогда напиши в рапорте, что у нас всё хорошо, — сержант снова заулыбался.
— Конечно, братан, так и напишу. Давай, до встречи.
Сержант-бинхаеец отошёл на пару шагов назад, он и остальные бойцы улыбались. Шутник зашагал прочь, чувствуя, что колени не гнутся. Казалось, что вот-вот раздастся выстрел в спину.
Он понял, в чём была причина. И дело даже не в том, что бойцы РВС охраняли имперскую базу. Имперских частей на острове было немного, поэтому привлекались и другие войска.
Дело было в другом.
Шутник вернулся к колонне, забрался на броню рядом с лейтенантом и постучал прикладом по крышке люка. БД-49 развернулась, выпустив из выхлопных клапанов облачко сизого дыма, и поехала прочь.
Бойцы на блокпосту смотрели им вслед, оставаясь на позициях. Десантники на броне держали автоматы наготове.
Бронемашина отъезжала от базы, её трясло на кочках, и Пашка придерживался за скобу на башне, чтобы не слететь с брони.
— Ну и что там? — спросил лейтенант Смирнов.
— Не наши, — тихо сказал Шутник, подумав ещё раз.
— Почему?
— Совсем другие. Бинхайцы редко улыбаются, но громко смеются. И вообще, они очень громкие. А эти вежливые такие. И кланяются, а там кивают!
— Это не показатель, — оборвал его Смирнов.
— И когда мы там были, в Бинхае, они нас постоянно угощали какой-то гадостью, которую даже жевать невозможно, то острая, то вонючая. Прикол это у них такой, сами-то жрут и над нами ржут, когда мы это есть не можем.
Бойцы, ехавшие рядом, закивали.
— Будто стекло жареное ешь, — продолжал Пашка, — сначала во рту всё горит, а потом, когда на толчке сидишь, ещё и внизу…
— Сержант, — сурово произнёс Смирнов.
— Виноват. А тут даже не предложили ничего.
— И всё? — недоверчиво спросил лейтенант. — Этого мало.
— Да это я так, другие странности. А вообще, у сержанта дискремская зажигалка, с веером и цветком. И он язык знал, но избегал звука «л», — Шутник начал тараторить: — У бинхайцев в языке он есть. А я вот кино смотрел, про оккупацию севера накамурами, вот там кто-то говорил, что они «л» не могут выговорить, «р» говорят! Вот я его и спросил, а он…
Смирнов всё это время глубоко думал, нахмурив лоб. У него был приказ доехать до базы, а не пробиваться внутрь. Только узнать, что происходит, а не вступать в бой.
На первый взгляд, всё было отлично, но последние доводы звучали тревожно.
— Радист, ко мне, — наконец приказал он.
* * *
В это же время…
Разговор с местными я буду вести сам, но меня будут сопровождать бойцы первой роты, держа автоматы наготове.
