Командор. Том 2 (СИ) - Киров Никита

— Ложись! — скомандовал я во весь голос.

Наученные бойцы начали прыгать на землю, но санитар замешкался, глядя на раненого диверсанта. А тот приподнял голову, открыл глаза и оскалил зубы, а потом заорал во весь голос:

— Накамура!

И тут…

В голове снова будто набух шар, но я собрал силы Небожителя в кулак и толкнул. Только одного успел толкнуть, кого видел лучше всех.

Ба-бах!

Раздался взрыв.

Ударная волна чуть меня не сбила, а в уши будто вонзились раскалённые гвозди. Задрожали окна в домах, заорала живность во дворах. Птицы, вернувшиеся на деревья после выстрела, снова взлетели.

Санитара отбросило, и он упал на спину. Это его я пихнул.

Одного местного зеваку посекло осколками, он схватился за лицо и воя осел на землю, между пальцев текла кровь. Наши успели залечь. Сержант отделения при этом прижал к земле мелкого местного пацана, крутившегося рядом, который после этого вырвался и убежал.

— Ранеными займитесь, — приказал я.

А вот теперь толпа взвыла по-настоящему. Женщины кричали, кто-то бросился бежать, кто-то упал на землю, закрывая голову руками. Двое местных лежали неподвижно в нескольких шагах от изорванного тела диверсанта, у одного странно изогнулись ноги.

Бойцы первой роты вскинули автоматы, один передёрнул затвор и водил стволом по толпе, ища цели. В воздухе стояла удушливая вонь гари.

— Не стрелять! — рявкнул Бронин. — Без команды не стрелять!

Бойцы держали строй. Некоторые смотрели на тела, тараща глаза.

— Ты как? — второй санитар подошёл к тому, кого я толкнул.

— Не слышу нихрена, — отозвался тот.

Сахаров он, этот санитар. И не салага же, во Фледскарте с нами был. Хороший парень, столько повидал, стольких спас, а тут замешкался. Но даже инфы не вели себя так подло, и он помогал любому раненому.

Его я видел явно, поэтому и толкнул. Вовремя, он немного оглох, но выжил. Его ошалевший взгляд скользнул по всем и ненадолго задержался на мне. Будто понял, кто толкнул. А он же был тогда с нами, во время боя у дамбы…

Но это ладно. Пара наших ребят легко ранена, но куда больше досталось местным: два трупа, два тяжёлых.

Но если бы диверсанты подобрались ближе, ещё в толпе, которая стояла раньше, жертв было бы намного больше. Минимум десятки убитых и раненых, в том числе среди наших.

— Вот это твоя истинная власть, — произнёс я, показав слепому на один глаз старейшине на тела деревенских. — Где остальные диверсанты?

Бравады у него уже не осталось. Одноглазый, как вкопанный, стоял смотрел на ревущих женщин у тел погибших.

— В лесу, — сказал он, голос дрогнул. — Я объясню, где.

— Надо их вычислить, — я обернулся к Бронину. — И вызвать туда обстрел с крепости. Игниумные снаряды, чтобы их выжечь нахрен оттуда.

Тот кивнул и начал отдавать приказы ротным.

Старейшины уже сами поняли, с кем связались и куда всё катится. Что будет ещё больше жертв. Но на нашем пути никто больше не стоял.

— Уходим, — приказал я. — Раненых забрать.

Я вернулся в командирскую машину, а вскоре ожила радиостанция.

— Это Сокол-один, — голос Смирнова был взволнованный. — У нас есть подозрение, что на базе гости, целая семья.

— Принято, Сокол-один. Сколько их? Вас хорошо встретили? Напоили чаем?

— Нет, мы отказались. Не хотел перед обедом аппетит портить.

— Принято. Возвращайтесь. Накормим.

Это были условные сигналы. На базе чужой гарнизон в размере роты, но боя не было. И я велел им возвращаться, сказав, что у нас произошло боестолкновение.

Машины двигались дальше, нам никто не мешал, колонна прошла через этот посёлок. На лицах новичков, сидевших на броне, была тревога, но на лицах тех, кто прошёл с нами Фледскарт, стояла мрачная решимость.

Накамура, значит. Они оказались ещё хуже, чем слухи, которые о них ходили.

— Вызывай крепость, — я бросил взгляд на радиста Гвоздя, который тревожно смотрел на меня. — Расскажи, кто нас тут ждал.

Глава 12

Высший Дом Накамура издавна соперничает с Домом Ямадзаки за контроль над морями, и за пределами территориальных вод Дискрема флот Дома Накамура часто топит торговые корабли соперника или обстреливает его колонии…

Накамура опираются на линкоры, авианосцы и дредноуты, в то время как Ямадзаки делают ставку на эсминцы, ракетные катера, подводные лодки и развитую сеть военно-торговых морских баз…

Дитрих Хардален, военный историк, генерал армии империи Дискрем в отставке

Радиосвязь на острове восстановили ближе к вечеру, когда уже стало совсем темно. Здесь темнело рано, солнце будто падало за горизонт без всяких сумерек.

Но пользоваться связью в полную силу пока ещё было опасно. У врага наверняка есть доступ к частотам местных РВС, а масштаб внедрения мы до сих пор не знали. Поэтому самые важные приказы отправляли со связными лично, из рук в руки, а голосовой связью пользовались только при разговорах с крепостью.

Так надёжнее, хоть и дольше. К вечеру у нас уже было реальное представление об имперских силах на острове, и кто поддержит нашу атаку. Также знали, что диверсанты вывели из строя радиовышку только сегодня утром.

Ещё несколько часов, и мы перейдём на новые частоты, где штаб на крепости наконец-то сможет действовать и координировать войска, ну и общее командование имперской армии на архипелаге узнает масштаб проблемы.

Главное сейчас — взять штурмом базу снабжения до утра. Крепость висела в воздухе, но долго она там не продержится: топливо не бесконечно, а на обратную дорогу его уже не хватит. Ей придётся садиться и пополнять запас, и нам нужно подготовить для этого площадку.

Если не выйдет, то крепость сядет на другом острове. Но без подготовленной базы снабжение затянется надолго, ведь не вся паста подходит для заправки. Легче будет захватить эту, и крепость будет готова воевать уже завтра.

Я говорил со штабом, в том числе лично со Станиславом Варга по радиосвязи. Он передал, что радары крепости засекли самолёт-разведчик, который себя не назвал, поэтому «Императрица» меняет позиции.

Из-за этого им будет сложно поддерживать нас артиллерийским огнём, но они будут готовы отправить нам штурмовиков и бомбардировщики. Хотя в штабе опасались, что Накамура могли пригнать сюда ударную группу с авианосцем, и она вмешается.

Я собрал совещание в блиндаже. Все ротные и взводные, разведка в лице Смирнова, командир батальона Бронин и Зорин тоже с нами. Тесно, пахло сырой землёй и согретой тушёнкой, лица офицеров подсвечивал тусклый фонарь.

Говорили и сразу ели, прямо из банок, доставая куски мяса ножом или ложкой. Во время высадки про сухпайки не забыли. У меня в банке была рисовая каша с тушёнкой, вполне себе ничего на вкус после того, как разогрели, Зорин ел тушёный горох с мясом своей ложкой.

Хлеба свежего нет, были сухие галеты, хотя не окаменевшие. Один из офицеров шелестел фольгой от лежащей в коробке с сухпайком маленькой шоколадки.

— На базе их около роты, — докладывал Смирнов. — Похожи на бинхайцев, но сержант Шульгин говорит, что это, возможно, могут быть войска Дискрема, но тут…

— У Шутника глаз намётанный, просто так болтать не будет, — сказал Зорин и облизал ложку. — Дай, попробую, чё там у тебя, — он залез этой ложкой в открытую банку, стоящую перед Смирновым. — М-м-м, картошечка.

— Можете доесть, — лейтенант смутился и подвинул банку ему. — Так что я решил, что его наблюдения обоснованы…

— Короче, Шутник опознал Накамуриков, — заключил Кеннет. — А он наблюдательный парень. Под шута косит, но всё заметит.

В узком кругу офицеры обсуждали бойцов, между собой звали по прозвищам тех солдат, кто был на виду. Шутника знали все.

Кеннет вскрыл маленькую баночку джема из пайка.

— О, предки, чего же его так жалеют, этот джем-то? Совсем чуть-чуть положили. Как украли.

— Показания разведки бьются с тем, что мы видели сами, — сказал я. — Но тут вы сами должны понимать, что Чёрная Стража — бойцы опасные и опытные. Причём преданы они не империи Дискрем, а главе своего дома.