Командор. Том 2 (СИ) - Киров Никита

Толпа осыпала их криками и руганью, кто-то пытался подобраться к машинам, но мы выставили оцепление. Отгоним их раз-другой, но у нас всё же батальон, не рота, и мы движемся рассредоточенно, как в зоне боевых действий, а не кучно. И у нас не только броня, но и обычный транспорт, который тоже высадили. Проезд займёт время, но объезжать негде.

Надо решать вопрос здесь и сейчас, чтобы они не мешались.

— Никого не подпускать к машинам, — приказал я, — и к оружию тоже. Держать оцепление.

— Вы не приказали бойцам разрядить винтовки, — тихо сказал Кеннет. — Могут выстрелить.

— Ответственность на мне, — оборвал я. — У нас боевая задача, которой они могут помешать.

Он покачал головой, но спорить не стал.

Дорога к мосту была узкая, зажатая между деревянными домиками с плоскими крышами, и местные перегородили её своими телами, не давая колонне пройти.

Но пока они торчали тут, наши аж два раза осмотрели мост, чтобы проверить, что там нет мин, а передовая колонна, которой никто не мешал, заняла позиции на том берегу. В засаду мы не угодим и готовы обороняться даже здесь.

Но эти местные всё портят. А если ещё кого-то из них убьют, имперский штаб начнёт паниковать и проводить расследование, а нам сейчас совсем не до этого.

Так что я подошёл к старейшинам. Их было четверо, все с обветренными тёмными лицами и глубокими морщинами. Несмотря на жару, на них были длинные стёганые халаты поверх курток, у одного на голове была меховая шапка, а у другого на поясе висел старый кривой нож в потёртых кожаных ножнах.

Они смотрели на меня, щуря глаза.

— Уберите людей, — спокойно произнёс я.

— Не понимаю, — старик улыбнулся одними губами, но взгляд оставался настороженным.

— Всё вы понимаете. Империя здесь почти пятьдесят лет. Но можем поговорить и так…

Я плавно перешёл на дискренто — язык, который использовался в землях империи Дискрем. Уж его-то здесь должны понимать.

— Что вам здесь нужно? — спросил старейшина на том же языке.

Разобрать слова было сложно, потому что я и сам уже давно не говорил на дискренто, и у них он за время жизни на островах совсем изменился.

— Мы хотим проехать, а вы не даёте.

— Мы ни при чём, имперец. Это люди недовольны, — ответил другой и поправил шапку.

Толпа вокруг была пёстрая: женщины в тёмных платках, подростки в потрёпанных куртках, немногочисленные мужчины держались чуть в стороне и поглядывали на нас злее остальных. На многих были странные халаты, хотя на некоторых попадалась современная спортивная одежда, видимо, привезли из города, одну партию на всех.

Империя снабжала местных едой и одеждой, потому что на самих островах с этим порой бывало плохо. Но жители этого не ценили.

— Уведите их, — сказал я.

— Как мы можем это сделать, имперец? — старейшина в меховой шапке развёл руками. — Люди недовольны.

— Тогда я скажу, что будет, — произнёс я, нависая над ними. — Вас выставили как живой щит, пока в это время готовится провокация. Кто-то откроет по нам огонь, скорее всего тот, кто живёт в селении недавно. Такие здесь точно есть.

Я посмотрел на стоящего рядом Кеннета, и тот кивнул. Уже заприметил, да и я сам выделил парочку, но они прятались, наблюдая за ними.

— Они тут появились недавно, — продолжал я. — Вы им верите, потому что думаете, что они принесут вам свободу. Но знаете, что с вами будет на самом деле?

— Не угрожай нам, имперец, — недобро произнёс самый старший из них, тот, что с ножом на поясе.

Один глаз у него был слепой, через бровь шёл старый грубый шрам, а здоровый глаз смотрел тяжело, со злобой. Наверняка воевал против нас в своё время.

— А я не угрожаю. Я говорю, как будет. Если по нам выстрелят, мы откроем ответный огонь. Погибнет много ваших, пусть и случайно. А когда мы уйдём, сюда начнёт стрелять крепость, потому что при засадах так положено. Независимо от того, что прикажу, крепость откроет огонь.

Они задумались, я оглядел их всех.

— Имперец, если бы это слышал твой командир… — покачал головой одноглазый.

— Я с тобой честен. Убирай людей. Мы всё равно проедем, силой или нет. А империя останется здесь.

Старейшины начали переговариваться между собой, но не на дискренто, а на другом языке, которого я не знал. Наконец, одноглазый что-то крикнул в сторону.

Толпа не перестала выкрикивать проклятия и трясти кулаками. Но они отошли от проезда.

— Хорошо, что здесь нет журналистов, — заметил Кеннет, когда я возвращался к машине. — Они бы нажаловались, посчитали бы это угрозами. А император такое не любит.

— Я знаю, Брюс. Но или так, или с боем. Колонна должна пройти.

— Нет, у меня нет возражений, Дмитрий. Главное, что колонна идёт дальше, а потерь…

Бах! Бах!

Стреляли где-то рядом.

— Оставить огонь! — рявкнул где-то рядом ротный Самохвалов.

Это раздалось внезапно, и я тут же перехватил автомат. Один человек упал, споткнувшись, когда убегал, другой закричал. Женщина в толпе зарыдала, а потом все начали орать. Птицы на деревьях взлетели в небо и начали галдеть.

Десантник, сидящий на броне замыкающей БД-49, испуганно смотрел на два тела, лежащих позади машины. Из ствола его автомата ещё шёл дымок.

— Ты чё натворил? — разорался на него взводный, испуганный не меньше. — Ты чё наделал?

— Они подошли близко, сзади, — оправдывался солдат. — И в руках чё-то держали. Я сначала крикнул, а они дальше идут, вот и…

— Отставить! — я подошёл ближе, и оба замолчали.

Два трупа гражданских. Зараза. Я сплюнул. Невовремя.

Но боец охранял машину, опасаясь диверсии, а я отдавал конкретный приказ никого не подпускать. Ладно, будем разбираться, что у них там было при себе, но бойца на съедение стервятникам не оставлю. Вся ответственность на мне.

Но чем больше я смотрел на них, тем больше понимал, что дело сложнее.

Убитые — молодые парни, но они не из этого посёлка. Один лежал лицом вверх, у него было овальное лицо с острыми скулами и острым подбородков. Другой упал лицом вниз, скрючившись, а в землю вокруг него впитывалась кровь.

Они более смуглые, чем деревенские, и совсем черноволосые. Они точно из другой местности. Одежда на них была здешняя, но под спортивными куртками угадывались тонкие бронежилеты.

Подобрались близко, но с какой целью? Глянул на старейшин и понял по их взглядам, что это чужаки. Если бы погибли местные, такой бы вой стоял.

Кеннет тоже кивнул мне, он давно их заприметил. Спровоцировать хотели, или взорвать. Я тут же велел усилить охрану передней машины, чтобы не закупорили колонну.

И мы начали проезжать, но наши силы в деревне ещё оставались для прикрытия.

Сержант одного из отделений склонился над телом и заметил у него магнитную мину.

— Посмотри под воротником, — я заметил там кое-что.

Сержант вытянул у одного шейный чёрный платок и развернул, показывая всем белые иероглифы. Я прекрасно знал, что это.

Чёрная Стража Дома Накамура, их военно-морской спецназ. Платки носят на удачу, иероглифы у каждого свои, но обычно там молитвы предкам, на землях Накамура тоже в них верят.

Но это личное войско Высшего Дома, а не армия империи, поэтому я с ними никогда не пересекался. То, что они здесь появились, это крайне тревожный знак. Поэтому я вернулся к старейшинам.

— Сколько здесь их ещё, с такими платками? — спросил я. — И лучше не шутить.

Судя по моему тону, старики поняли, что уговоры кончились. И что они ещё легко отделались, ведь подойди диверсанты раньше, в толпе, то мы бы начали стрелять.

— Двое, — ответил одноглазый, немного подумав.

— Здесь двое или вообще?

— Здесь двое, — неохотно сказал он. — Ещё в лесу база.

— Что они задумали? — спросил я.

— Я не знаю. Они просто просили нас помочь вернуть истинную власть.

— Эта твоя истинная власть… — начал я, но закончить не успел.

За спиной послышался голос:

— Санитара сюда, один ранен! Ещё дышит!

Санитар уже был там, и склонился над лежащим лицом вниз. Но ведь это же Накамура, они…