* * *
Грег молча надел на себя рубашку, которую ему протянула Лиз. Надо было поговорить. Надо. Но страшно услышать ответ Лиз — он опять нарушил обещания, которые дал самому себе. Он опять сорвался, он опять орал. Его только могила и исправит.
Он покаянно посмотрел на Лиз — она сама прильнула к нему, упираясь головой в грудь.
— Напугалась?
— Угум. — проворчала она, щекоча своим дыханием кожу на груди. — Я думала — привыкла уже к выходкам Брока, привыкла ко всему, что он творит, но… Выжечь замок, ворваться без стука — я же его чуть не пристрелила! Конечно, я напугалась.
Он ладонями обнял её лицо, аккуратно приподнимая вверх и заглядывая в глаза:
— Ты не меня испугалась?
Лиз призналась:
— Брок меня учил: если в комнату кто-то врывается, сперва стреляй — разбираться будешь позже. Ты предпочел разбираться, а не стрелять. Но кричишь ты громче Брока, это факт. И еще — у тебя скудный словарный запас ругательств.
— Это минус или плюс?
Лиз фыркнула, не сдержав смешка и вновь уткнулась ему в грудь:
— С точки зрения Брока — ужасающий минус. С моей точки зрения — плюс. Мне брокова воспитания с лихвой хватило. Не хочу быть воспитанной и чопорной лерой. Но и лишних вольностей в языке допускать не хочу. Как-то так. — она отстранилась в сторону: — одевайся теплее — ночью в Аквилите всегда холодно. И будь аккуратен, хорошо? Возвращайся — я буду ждать. Я всегда буду тебя ждать, Грег.
— Лиззи… Ты уже думала о свадебном путешествии? Куда бы ты хотела отправиться?
Она улыбнулась:
— Давай, ты меня удивишь. Полагаю, с твоим опытом путешествий это будет несложно.
Грег грустно рассмеялся:
— Там, где путешествовал я, еще с полвека не появится ни одной приличной гостиницы. — он наклонился, чтобы поцеловать её, но тут Брок напомнил о себе легким покашливанием:
— Простите, что отвлекаю… Но меня очень интересует, где теперь валяются документы о разрыве помолвки. В твоих интересах, Грег, поспешить. И в моих тоже, — добавил он на всякий случай.
* * *
Лиз закрыла на замок дверь своего номера и прислонилась к ней.
Мыслей не было.
В отличие от Брока и Грега, она совсем не понимала, что происходит. В случае со скандальными снимками она знала, как поступить. Она знала, что может предпринять, чтобы защитить Грега и Брока. Сейчас она могла только одно — крепко держать Грега за руку и молиться, чтобы не произошло чего-то непоправимого. Впрочем, сейчас даже это невозможно. Ей остается только ждать и надеяться. Ей, привыкшей к решительным действиям, к самостоятельным поступкам, к свободе, остается только сидеть и ждать. Это так… Обидно. Лиз поправилась: нет, не обидно — нелепо. Именно нелепо. Она ничего не может сделать.
Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Выдох. Она придумает. Она справится. Всегда справлялась. Не так. Три года справлялась, справится и сейчас.
Она решительно надела на себя куртку, теплые сапоги и шарф. Шапку брать не стала — она будет лишней. В подземельях каска надежней, как не раз говорил Жабер. Надо спешить — время не ждет.
Она открыла дверь и помчалась, как делала почти каждую ночь, ко входу в подземелья. Защитный костюм, противогаз, плотные перчатки, каска, фонарь, кайло. И на работу. Грыз и Камень совсем от рук отбились — снова опаздывали! Жабер еще ясное дело — он явно считал себя то ли двужильным, то ли вообще бессмертным, умудряясь спускаться в забой даже после службы. Он часто опаздывал, но эти двое!
Ругаясь, Лиз в одиночестве направилась в забой — ей надо работать. Никто за неё ночную норму не выполнит.
Монотонные удары, снова и снова, опять и опять в поисках самородков. Если не повезло, а так чаще всего и бывало — иногда за всю седьмицу ни одного самородка не попадалось, то загрузить тачку, повезти на измельчение, потом на промывку, потом собирать крупинку за крупинкой… Каждую ночь. Снова, снова и снова…
Плечи привычно наливались болью. Глаза слезились от пыли. Лиз вздрогнула, пытаясь понять, почему слезятся глаза? Она же в защитном костюме и противогазе не только из-за проклятья Чумной Полли, но и из-за опасности потенцитовой пыли, от которой в штреке никуда не скрыться. Она оседает тонким слоем на одежде, она забивается в малейшие щели, она мешается на стеклах, она везде, забивая легкие. Лиз закашлялась, ничего не понимая. Мелкая пылевая взвесь потенцита висела в воздухе, проникая глубже и глубже, несмотря на защитную печать.
В глазах двоилось, руки тряслись, в горле першило. Лиз закашлялась и рухнула на камни, теряя силы. Из носа потекло что-то теплое, пахнущее железом. Во рту стоял вкус крови.
Фонарь на камне еле светил. Становилось все темнее и темнее. Или это Лиз умирала… В одиночестве. В потенцитовой шахте. Без защиты.
Надо было держать Грега за руку и никуда не отпускать.
Глава 9 День второй. Веселая вдова
На улице было морозно и тихо. Город заснул, время перевалило за полночь. Грег после дела Чернокнижника старательно приглядывался к теням — вдруг оживут? Второй раз так попасться из-за собственной невнимательности не хотелось.
Тени были обычными. Они смирно лежали там, где им и было положено, не пытаясь даже шевелиться. Электрические фонари замерли, как солдаты в ожидании битвы. Грег мотнул головой, прогоняя странные ассоциации. Аквилита не станет полем для битвы, тут воевать не с кем.
Брок шел, громко топая сапогами — они ему были отчаянно велики. Отказавшись от шинели Грега, он сейчас, наверное, отчаянно мерз, засунув руки в карманы брюк. Брок поймал полный сочувствия взгляд Грега и фыркнул:
— Не смотри так…
Грег протянул ему свои перчатки:
— Возьми, теплее будет.
Брок дернул плечом в слишком широком для него мундире:
— Я не мерзну. Это я так штаны пытаюсь удержать от падения. Вот только такого пердюмонокля мне не хватало для счастья.
Грег сунул перчатки в карман шинели — не стал надевать из глупой солидарности:
— Как скажешь.
Брок его потрясал своей забывчивостью? Отходчивостью? Скорее, своей жизнестойкостью. Он падал, разбивался, но снова упрямо вставал, как драный уличный кот и шел дальше выполнять свой долг, как сам его понимал.
— Кстати… — неуверенно сказал Брок. — О пердюмоноклях… Можно вопрос?
— Конечно, — отозвался Грег, выискивая глазами в парке, который они пересекали наискосок, направляясь к Ривеноук, уцелевший после снегопада сугроб, до которого не добрались метлы дворников. Со снегом было плохо.
— Те фиксограммы… Помнишь? С прошлой моей… Пробежки.
Грег скупо улыбнулся — иногда Брок потрясал своей застенчивостью, хотя, казалось бы, вся Аквилита его видела во всех ракурсах:
— Ты про твой первый побег из «Веселой вдовы»?
— Именно. Как ты нашел оригиналы фиксограмм? Нам с Алистером и Одли тогда это не удалось. Это просто потрясает — спустя столько лет ты все же нашел оригиналы. Как?! — он искренне выглядел удивленным.
Грег спокойно пояснил — тайна-то невелика:
— Оригиналы нашел не я. Их нашел твой отец.
— Мой отец давно умер. — напомнил Брок. — Я вступил в наследование, и поверь, все вещи своего отца я знаю. Там не было потенцитовых кристаллов памяти.
— Он хранил потенцитовые кристаллы в банковской ячейке, до которой не добрался ты, но зато добрался я. У него было две банковских ячейки — одна на имя Мюрая, содержимое которой тебе передали по наследству, и вторая ячейка на имя де ла Тьерна в «Аграрном банке» — вот до той ячейки ты не добрался: никто в Аквилите не знал, что ты де ла Тьерн.
Брок взъерошил свои волосы:
— Да я сам не знал, что я де ла Тьерн до момента гибели моего кузена Джеймса де ла Тьерн. Отец никогда не рассказывал о себе и своей семье. Да, он воспитывал меня как вернийца, но я ни разу не слышал ни одного намека на настоящее родовое имя. М-да… Вот это я крупно сел в лужу.
Грег твердо сказал:
— Слово чести, что кроме кристалла, который я уже уничтожил, ничего иного в той ячейке не было.
