Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий

Вслед за Вторым я шагнул в зал, залитый ослепительным белым светом и встал как вкопанный. Столы в несколько рядов, над ними – сложные механизмы с многочисленными манипуляторами. На столах… Дерьмо, на столах тела. В телах, под присмотром людей в белых медицинских комбинезонах копаются умные машины. А вдоль стен…

Вдоль стен стояли наполненные жидкостью капсулы. Вертикальные, прозрачные, в рост человека – штук двадцать, может тридцать. В каждой – человеческое тело. Голое, бледное, опутанное трубками и проводами, подключенное к аппаратуре, в которой я не разбирался совершенно. На мониторах рядом с каждой капсулой мерцали показатели – пульс, давление, нейроактивность, еще какие‑то параметры, которые мне ни о чем не говорили…

Стоп. Это что? Это… Это живые люди? Я присмотрелся.

Живые. Грудные клетки поднимались и опускались. Глаза закрыты. Люди словно спали. Но лица у них были… Пустые. Не спящие, не мертвые – именно пустые. Как у манекенов в витрине магазина. Ни боли, ни покоя, вообще ничего.

Одни из «белых комбинезонов» поднял голову и уставился на людей в черном, с оружием в руках застывших у входа.

– Вы кто такие? Что вам здесь нужно? – послышался из‑под маски глузхой голос. И этот вопрос помог, наконец, всему отряду сбросить оцепенение.

– Работаем! – распорядился Второй, и поднял оружие.

Затрещали разряды, люди падали, как подкошенные – кто куда. Один из зарядов попал в тело, лежащее на столе, и оно конвульсивно задергалось, как труп лягушки, к которому подключили электроды. Кто‑то из «белых комбинезонов» бросился к стене, добрался до коробочки на стене и с размаху ударил по ней рукой.

Твою мать!

Вой сирены ударил по ушам: резкий, пульсирующий, с визгливыми нотками, от которых сводило зубы. Освещение мигнуло и переключилось на красное. По стенам побежали световые полосы аварийной разметки. Параллельная система – автономная, не завязанная на мой контур безопасности. Я вырубил камеры, датчики, тревожные кнопки – все, что знал и к чему имел доступ. Но у объекта, оказывается, был еще один уровень защиты, о котором начальнику охраны знать не полагалось.

Дерьмо!

– Вперед, быстро! – если Второго это обстоятельство и смутило, виду он не подал. Перемахнув через стол, он вскинул оружие, разрядом уложил ученого, и первым бросился к дверям.

Из‑за которых застучали автоматные очереди.

Короткие, расчетливые очереди по секторам. Пули защелкали по стенам, разбитый кафель сыпанул осколками, лампа над головой взорвалась стеклянным дождем. Одного из бойцов Феникса зацепило – он дернулся, схватился за плечо, осел. Напарник оттащил его за выступ.

– Переходим на боевое, – скомандовал Второй – и внутри у меня что‑то сжалось.

– Погоди. Может, попробовать…

– Не обсуждается! – коротко рявкнул он, и махнул рукой, отдавая приказ. Двое с автоматами уже выдвинулись вперед, заняв позиции по обе стороны от дверного проема. В коридор полетели гранаты, там грохнуло, и тут же бойцы рванулись в атаку.

Загрохотало. Один из охранников дернулся, схватился за бедро и упал. Второй нырнул за колонну, но спрятаться не успел – получил две пули в спину и завалился, снеся какой‑то стеллаж. Еще двое рухнули, как подкошенные.

– Вперед! – скомандовал Второй, и группа рванула по коридору.

Твою мать.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ними – стараясь не смотреть на тела, распростертые на полу.

М‑да. Что‑то подсказывает, что моя карьера в корпорации «ГенТек» подошла к концу. И на выходе ждет явно не выходное пособие.

Как там говорил Кудасов? Ради выживания миллионов можно пожертвовать тысячами? Что ж. Надеюсь, смерть этих парней не окажется напрасной, и мы спасем миллиарды.

Во всяком случае, думать так очень хочется.

Глава 25

В следующем коридоре нас уже ждали. Перевернутый стол, стеллажи, импровизированная баррикада – и шквальный огонь из‑за нее. Злые очереди, почти в упор… Кто‑то из ' Фениксов' вскрикнул и упал, остальные залегли – и я вместе с ними.

В ход пошли светощумовые гранаты, а сразу после того, как они отработали, за ними последовали наступательные. Грохот, многократно усиленный в узком пространстве, ударил по ушам, в голове зазвенело…

Несколько «Фениксов» тут же сорвались с места, перемахнули через баррикаду. Послышались короткие, отрывистые выстрелы – контроль. Я стиснул зубы. Нелетальные методы, мать их… В ангаре, при свете прожекторов, за раскладным столом Ли говорил красиво и убедительно. А здесь, под вой сирен в красном мигающем свете, среди грохота и пороховой вони, красивые слова закончились очень быстро. Может, Ли знал, что так и будет? Может, потому и не поехал с нами лично?

От воя сирены закладывали уши, где‑то вдалеке надрывались громкоговорители. Я хорошо представлял, что сейчас происходит за пределами здания. Одновременный сигнал на пульты полиции и в казармы «ГенТека», вертолеты с раскручивающимися лопастями, экстренная эвакуация сотрудников из здания… Сколько у нас времени до того момента, как элитный спецназ корпорации доберется до промзоны? Около пяти минут, если мне не изменяет память… Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Вот же вляпался…

До следующей двери бежали бегом – при этом двое «Фениксов» несли на руках третьего. Я пока не понял, ранен он или убит, но тело болталось безвольно. Вот и первые потери. Чисто сработали, мать твою! Но откуда взялась эта долбанная дублирующая система?

Наверное, оттуда же, откуда и лаборатория с человеческими телами… Во что я, блин, вляпался‑то, а?

Еще одна дверь. И вот она уже соответствовала плану. За ней – серверная. Добрались. Теперь бы ноги отсюда еще унести…

Дверь с шипением открылась, и бойцы «Феникса» ворвались внутрь.

– Вон! Пошли прочь отсюда! Проваливай, быстро! – заголосили «Фениксы». Теперь, когда наше пребывание на объекте секретом ни для кого не являлось, лишнее насилие было ни к чему. Кроме того, когда мы поставим заряды… Все же наша цель – уничтожить серверную, а не обслуживающий ее персонал. По крайней мере, я на это очень надеялся.

Несколько перепуганных техников выскочили в коридор, и дверь за ними с шипением затворилась. Бойцы тут же рассредоточились по залу, проверяя помещение.

– Чисто!

– Чисто!

– Чисто!

Доклады следовали один за другим. Получив последний, Второй кивнул, и скомандовал:

– Работаем.

Интересно, он знает другие слова?

Серверный зал был залит холодным белым светом. Ряды стоек уходили вдаль, как аллеи в каком‑нибудь технократическом парке – одинаковые, безупречные, с ровным мерцанием тысяч диодов. Гудение вентиляции, холод – градусов пятнадцать от силы, кондиционеры работали на полную мощность, и воздух был сухим и колючим, как в морозильной камере.

Я прошелся вдоль рядов. Маршрутизаторы, коммутаторы, хранилища данных. Мощно, дорого, но стандартно – ничего такого, чего не увидишь в любом крупном дата‑центре. Ничего похожего на то, что было в материалах Войлова – ни экранированных кластеров, ни автономных вычислительных модулей, ни загадочного оборудования с непонятной маркировкой.

Впрочем, ничего удивительного. Мозг – в Сколково. Здесь – часть нервной системы.

– Ставим заряды, – скомандовал Второй. Ага, значит, он знает какие‑то слова кроме «Работаем!». А то я уже сомневался…

Подрывник – коренастый, молчаливый мужик, не проронивший за все время ни единого слова, – скинул рюкзак и принялся за работу. Двигаясь по залу, он быстро и точно расставлял заряды направленного действия – аккуратные серые бруски с таймерами, не больше пачки сигарет каждый. И, кажется, подсказывать ему ничего не нужно было – он работал без заминки, будто действовал по заранее согласованному плану. Знал, куда лепить заряды, знал, в каком порядке, знал, как расположить, чтобы взрывная волна прошла по залу максимально эффективно… Одно из двух – либо этот зал максимально типичный… Либо у Ли заранее была подробная его схема. И второй вариант выглядел правдоподобнее. Интересно…