"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

– Боюсь, прямого маршрута нет. И девушке опасно путешествовать в одиночку. – Его любопытный взгляд снова мазнул ее по лицу. – Но я могу сопроводить вас. Согласны немного задержаться? Мне осталось решить здесь пару рабочих вопросов.

Сильвер Голден был домоторговцем, и его профессия предполагала частые разъезды. А после побега сестры он был вынужден перебраться в другой город, чтобы держаться подальше от ее разгневанного супруга. Господин Прилс всячески пытался запугать ее, найти и вернуть, что в конце концов заставило и самого Сильвера Голдена скрыться подальше. Такими до нее дошли слухи, но спрашивать о семейных дрязгах Флори не стала, и ее догадки остались догадками.

– Как поживают госпожа Прилс и ее детки? – спросила она, чтобы заполнить неловкое молчание.

– Она сменила фамилию. И не распространяется о себе в целях безопасности, – ответил он неохотно. – Но спасибо за неравнодушие. Они в порядке.

Флори хотела извиниться за неуместный вопрос, но грузовик свернул с дороги, и перед ней возникла картина, заставившая слова застрять в горле. Среди заснеженного поля двигались две фигуры. Впереди – пес, идущий по следу, за ним Гаэль с высоко поднятым фонарем. Они искали ее, поняла Флори и ощутила, как внутри живота тугим узлом стягивается паника. Она хотела скользнуть вниз, спрятаться под сиденьем, но Гаэль заметила ее раньше. Даже сквозь расстояние, разделявшее их, Флори ощутила на себе тяжелый взгляд.

– Разворачивайтесь! – взвизгнула она. – Уезжайте!

– Что? Почему?

Своими выкриками она только напугала его, и в таком состоянии Сильвер Голден не мог ни соображать, ни действовать. Он резко крутанул руль, и грузовичок тряхнуло. Вместо того чтобы повернуть, паровая машина запыхтела и, дернувшись в последний раз, остановилась. Кажется, колесо угодило в яму, и в том была вина Флори. Если бы она не закричала, если бы не застыла в оцепенении, увидев в окне Гаэль…

Но все произошло иначе.

– Это она. Она меня похитила! – в последней попытке объясниться воскликнула Флори.

– Вздор какой‑то. Я давно знаю Гаэль, и…

Больше она не слушала его. Времени не осталось. Гаэль уже мчалась к грузовику. Флори толкнула дверь и, выпрыгнув из кабины, бросилась прочь. Одной фразы хватило, чтобы стало очевидным: Сильвер Голден заодно с Гаэль. Он знал ее, работал домоторговцем, интересовался безлюдями и в грузовике наверняка привез последний, недостающий элемент из восьмого хартрума.

Ее быстро нагнали, толкнули и повалили лицом в снег. А в следующий миг щиколотку обожгло болью, словно к коже приложили раскаленный металл, оставив на ней клеймо. Флори попыталась закричать – не вышло. Снег залепил ей все лицо. Задыхаясь, она превращалась в безвольное, уязвимое существо, корчащееся в ногах у своих преследователей, но сделать ничего не могла.

Одна боль выбила ее из сознания, другая привела в чувства. Ногу свело судорогой. Флори очнулась, попробовала пошевелиться, но неосторожное движение привело к тому, что едкая боль растеклась по всему телу, словно щелочь из опрокинутой склянки. Сколько же в нее влили и сколько она еще вытерпит?

Флори хотела позвать на помощь, но не могла даже пошевелить языком. Его немая тяжесть ощущалась во рту вместе с желчной горечью. Перед глазами стояла неясная пелена, и единственным, что ее не подводило, был слух. Флори слышала голоса: негромкие, но достаточно четкие, чтобы различать слова и интонации.

– Уговор с домографом, значит? Да у тебя тут пленница! О чем ты только думала?! – Голос был мужским, но истерично срывался на высокие ноты.

– Она просто напугана, – отвечали ему с холодной решимостью. – Как и ты, Сильв.

– Да, я в ужасе! От того, что ты творишь, во что меня втянула… – Он глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться, и продолжил прежним стеклянно-дребезжащим тоном: – Я не стану прикрывать тебя. Мне придется ее забрать.

– Ты же понимаешь, почему я не могу отпустить ее сейчас, – женский голос смягчился. В нем появилась если не мольба, то притворное взывание к сочувствию.

– Я… знаю ее. Она работала у моей сестры, а потом помогла ей сбежать от мужа-ублюдка. И я буду не лучше, если оставлю ее здесь, в таком состоянии.

– От нее все зависит. Неужели ты думаешь, что я причиню ей вред?

– Уже причиняешь.

– Мне не нужно твое одобрение. Просто позволь закончить то, ради чего я потратила столько сил. Ты, между прочим, тоже заинтересован в успехе. Если все провалится, то ничего не получишь.

– Это нечестно. Ты знаешь, как мне нужны деньги. Я забочусь о сестре и племянниках.

– Тогда наберись терпения, Сильв! Придется подождать пару недель. Я ни монеты тебе не дам, пока не встречусь с дочерью. А вот когда приедешь за оплатой, заберешь с собой Гордер и позаботишься о ней так, как считаешь нужным.

В ответ ей раздалось молчание.

– Две недели, – подначила его Гаэль. – Небольшой срок, чтобы умереть от мук совести.

Ее слова оказались убедительны, и спустя еще одну затяжную паузу Сильвер Голден сдался:

– Поклянись, что выполнишь обещания. Поклянись, что с ней все будет в порядке, когда я вернусь.

– Клянусь своей дочерью.

– Разве клятвы на мертвецах чего‑то стоят?

– Ты еще увидишь ее живой, – с твердой убежденностью заявила Гаэль.

Сильвер Голден что‑то ответил, но его голос растворился в тумане. Сознание провалилось в глухой мрак. И когда Флори снова очнулась, слух уловил лишь завывание ветра. В комнате было темно и пусто.

Она заворочалась, шевельнула ногой и болезненно вскрикнула. Не прошло и минуты, как у ее постели возникла обеспокоенная Гаэль в ореоле желтого света.

– Как ты, детка? – спросила она, присаживаясь рядом. Пламя в керосиновой лампе горело слабо, но даже его свечение слепило глаза после кромешной тьмы.

– Что… со мной? – просипела Флори. Слова царапали горло, которое будто заржавело.

– Я нашла тебя в снегу. Видимо, ты упала с крыши, когда пыталась выбраться. Сильно ушиблась и потеряла сознание. Хорошо, что я наняла повозку и вернулась быстро, иначе ты могла замерзнуть там…

Флори слушала, пытаясь соотнести слова Гаэль с собственными воспоминаниями. Разбитое окно, спуск по крыше, прыжок, сугроб и боль, – все так и было.

– Прости, что заперла тебя. – Гаэль горестно вздохнула, словно и вправду сожалела. – Я подумать не могла, что ты полезешь через окно. На крыше скользко, ты едва не расшиблась насмерть. Этого я бы себе не простила.

Гаэль все причитала и кляла себя, то вздыхая, то всхлипывая. Флори не слушала, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях и найти среди них ту занозу, что не давала ей покоя. Порыв ветра ударил в окно, стекла в раме задребезжали, и звук этот напомнил ей о паровом грузовичке, который она встретила на дороге.

– Сильвер Голден… – вслух проговорила она.

– Кто он? Твой возлюбленный?

– Нет.

– Просто ты звала его, когда бредила. – Гаэль пожала плечами.

– Он привез меня сюда.

– Ох, детка. Ты что‑то путаешь… Наверное, ударилась головой. – Она поднесла лампу ближе к лицу, так что щеки защипало от жара, и посветила в глаза. – А ну-ка взгляни, сколько пальцев я показываю?

– Два, – не задумываясь, ответила Флори и по реакции Гаэль поняла, что ее опасения подтвердились.

Холодная и тяжелая рука легла ей на лоб.

– У тебя жар. – Следующее прикосновение скользнуло по запястью. – И пульс учащенный.

«Потому что мне страшно», – едва не призналась Флори, но вовремя сообразила, что нельзя упускать такой шанс.

– Мне нужен врачеватель.

– Не волнуйся. Я не допущу, чтобы с тобой что‑нибудь случилось. – Гаэль погладила ее по руке. – Утром приведу врачевателя, а пока, – она решительно встала с кровати, – пойду и наберу снега для компресса.

Вместе с ней комнату покинул и единственный источник света. Снова оказавшись в темноте, Флори мысленно вернулась к событиям минувшего дня и задалась вопросом: неужели ее побег и впрямь был лихорадочным бредом, а встреча с Сильвером Голденом – лишь плодом воображения? Не найдя ответа в своих воспоминаниях, она обратилась к логике. Какова вероятность того, что в забытой всеми глуши ей попадется знакомый человек, да еще и готовый отвезти ее в Пьер-э-Металь? Чем дольше Флори думала об этом, тем больше утверждалась в мысли, что Сильвера Голдена здесь не было; что она видела морок – такой же, как и утром, когда ей явился образ матери. Это просто ловушка воображения, отчаянная попытка утешить себя.