— Егор, — сказала Иби, — я построила оптимальный пеший маршрут для отхода. Нужно свернуть в Лётный переулок, миновать станцию метро и затеряться на следующей.
— Принято, — ответил я и уже собирался двигаться по этому маршруту, когда меня окликнул знакомый голос.
— Привет спортсменам!
Я обернулся. У роскошной спортивной тачки на парковке ОВД стоял Тоха. Антон, мой друг и одноклассник. Тот самый, из-за которого я и влип в драку, и который уже помог мне с бугаём с яхты.
— Ты куда бежишь? — удивлённо спросил он. — Я к тебе приехал, звоню-звоню, а ты трубку не берёшь.
— Антоша, — выдохнул я горячо, — если бы ты знал, как ты вовремя!
Я не стал ничего объяснять. Просто рванул к машине и запрыгнул к нему на пассажирское сиденье.
— Погнали!
— Куда погнали? — он недоумённо пожал плечами. — Что у тебя тут?..
— За руль, быстро! — рявкнул я. — Заводи. Уходим.
Тоха мгновенно подобрался. Из-за него я частенько бывал в переделках, но надо отдать ему должное: обычно он быстро понимал, что дело пахнет керосином. Вот и теперь без лишних вопросов прыгнул на водительское, дал газу, и заднеприводный зверь с визгом шин сорвался с места, шлифанув асфальт. Машина вошла в поворот с заносом.
По радио у него в салоне уже играла песня: «Усталость забыта, колышется чад». В тему старая музычка.
Именно так я представлял себе погоню, как в кино. Но за нами никто не рвался. ОСБшникам нужно было время: пока они спустятся, пока добегут до служебной «Гранты», пока заведут, а мы были уже далеко.
— Что хоть случилось? — беспокойно спросил Антон, не отрывая глаз от дороги. — От кого бежишь? Ты же мент. От тебя все должны бегать. Ха!
— Всякое бывает, — хмыкнул я. — Непонятки у нас случились.
— М-да? И какого масштаба непонятки? — он бросил на меня быстрый взгляд.
— Похоже, меня в чём-то подозревают.
— В чём? — удивился он.
— Понятия не имею.
— Ха! Ну ты даешь! — прыснул Антон. — Ты столько всего наворотил, что даже не знаешь, за что тебя брать хотят? Большой, что ли, ассортимент?
— Нет, — сказал я, — не знаю как раз потому, что ничего не совершал.
Я замолчал и уставился в лобовое стекло, а в голове всплыло, как мы с Кирпичом закапывали в леске бандюганов, как вытаскивали тела из гаража, обматывали плёнкой. Но Кирпич-то хоть и с диагнозом, а профи, и работали чисто и без следов. Даже если бы кто-то когда-нибудь нашёл тела, ни одна ниточка не потянулась бы к нам.
Странно это всё. Очень странно.
Что же они такого на меня нарыли, что решили брать вот так, без повестки?
— Ты чего загрузился? — спросил Антон, скосив на меня взгляд.
— Да так, — ответил я. — Размышляю.
Я помолчал и вдруг вспомнил:
— А ты чего вообще приехал-то ко мне?
На лице у старого друга появилась лёгкая ухмылка.
— Да я тут хочу сгонять… — протянул он. — В Таиланд. А у меня цветочки без полива останутся. Поможешь по-братски, когда меня не будет?
— Да без проблем, — кивнул я.
И тут меня осенило.
— Тоха, а ты когда улетаешь?
— Да завтра.
— О, — оживился я. — Тогда, может, я у тебя и перекантуюсь на хате?
— Да запросто, — хмыкнул он. — На, держи ключи.
Он сунул мне связку.
— У меня второй комплект есть. Да вообще-то можешь хоть сегодня заезжать. Ты, я смотрю, теперь в бегах. Только почему в трико и футболке? — хохотнул Антон. — Тебя уже приняли, что ли? Из изолятора сбежал? Ещё бы в пижаме.
— Очень смешно, — буркнул я.
Я оглядел себя и понял, что со стороны действительно выгляжу так, будто вырвался из обезьянника.
— А мы куда, кстати, едем? — спросил я. — Куда ты меня везёшь?
— Пожрать, — хитро сказал Антон. — Есть один неплохой ресторанчик. Там лучшие стейки в городе.
Я поймал себя на мысли, что сейчас от куска мяса точно бы не отказался. Сдача нормативов выжгла всё, побег добавил адреналина, а когда напряжение отпустило, организм тут же потребовал топлива. Да побольше!
Ресторан оказался в цоколе. Тепло, темно, уютно, людей почти нет — ровно то, что мне сейчас было нужно. Мы плюхнулись на диванчик, полистали меню и, не слишком долго думая, сделали сытный заказ.
— Слушай, — сказал Тоха, — а ты чё, с Женей мутишь?
Я пропустил вопрос мимо ушей.
— Ну с той, с которой мы на яхте познакомились, — не понял моего молчания Бурцев.
— Да помню я, кто такая Женя, — ответил я. — Ну что тебе сказать. Встречались пару раз.
— О, ни фига, — хлопнул в ладоши Антон. — Лёд тронулся. Наш мамкин пирожок, наконец, задружил. И это, между прочим, моя заслуга.
Он расправил плечи и с пафосом добавил:
— Запомни и запиши этот день. День, когда твой друг изменил твою жизнь.
— Слушай, у меня и так жизнь меняется слишком часто, — отозвался я. — Чаще, чем хотелось бы. Так что твоя заслуга тут, мягко говоря, меркнет.
— Ой, да ладно, — хлопнул он меня по плечу. — Я же знаю, что это какая-то ошибка. Не может Фомин быть бандюганом и вдруг оказаться в розыске.
Он вдруг задумался.
— Хотя… — протянул он. — Я вот помню, как ты на яхте того типа на танцполе уделал. Что-то тут нечисто. Наверное, ты не тот, за кого себя выдаёшь.
— В смысле? — опешил я.
— Ты не Егор Фомин, — с серьёзным видом проговорил Антон.
— А кто? — спросил я нарочито лениво и с усмешечкой, чтобы не показать, как меня зацепило.
— Ты… — он сделал паузу. — Не знаю, кто ты. Настоящего Егора, по ходу, похитили инопланетяне. — Ха-ха! — расхохотался он. — Видел бы ты своё лицо. Ну и рожа у тебя, Шарапов!
Я мимоходом улыбнулся в ответ. Пока мы ждали стейк, мне нужно было кое-что проверить.
— Дай-ка мне свой телефон, Тоха, — сказал я.
— Навсегда? — нахмурился он.
— Да нет, конечно. Позвонить.
— А, ну бери, — пожал он плечами и протянул мне айфон последней модели.
Свой телефон я оставил в шкафчике, в раздевалке спортзала, но номер Степаныча я запомнил наизусть. Как — сам не понял. Наверное, Иби помогла. Всё, что я когда-то видел или слышал, она каким-то образом вытаскивала из глубин памяти и подсовывала ровно тогда, когда это было нужно. Причём без запросов и команд.
Я набрал номер без запинки, вышел на улицу и встал в тени тополя, спрятавшись от палящих лучей послеполуденного солнца. Телефон очень плотно приложил к уху, стараясь говорить тихо.
— У аппарата, — пробурчал Степаныч.
Так он всегда отвечал на незнакомые номера — грозно, с напором, так что, я был уверен, половина телефонных мошенников отваливалась уже на этом этапе, понимая, что такого человека не прогнёшь.
— Владимир Степанович, это я, Фомин.
— Фомин, твою мать! — взревел он. — Ты чего натворил? Ты где? Ты когда в отделе будешь?
— На какой вопрос отвечать первым? — спокойно спросил я.
— Что? — недоумённо протянул он.
— Ладно, давайте по порядку. Чего натворил — не знаю, понятия не имею. В отделе не буду. И когда буду — неизвестно. Где нахожусь — не особо важно. Через полчаса меня здесь уже не будет.
На том конце повисла короткая пауза.
— Ты с чьего номера звонишь? — насторожился Степаныч.
— Не со своего, — ответил я. — Вы мне лучше скажите, зачем по мою душу из ОСБ приходили. Что вообще говорят?
— Да вообще… — пробурчал он. — Как бы да, дела нехорошие. Они тут рыскают, всех опрашивают. Как ты себя в последнее время вёл, что говорил, с кем контактировал, про что высказывался.
— А повод-то какой? — спросил я. — Основания какие?
— Убийство.
Я на секунду замер.
— Какое убийство? — нахмурился я.
— Тебя в убийстве подозревают, — сказал Степаныч глухо. — Ты у них единственный подозреваемый.
— Я? И кого я, интересно, убил?
— Того сотрудника НИИ, что нам презентовал хрень электрическую. Помнишь? Ты еще что-то там спалил, — ответил он.
— Ну помню… Савелий Маркович Скворцов. Там, вроде, сердечный приступ экспертиза показала. Возле пруда тело нашли, я выезжал на осмотр. И какие доказательства?
