Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим

— Ничего себе, — выдохнула Катя. — Тут их… тут их целая библиотека.

Мы подошли к ближайшему стеллажу. Книги были старые, в кожаных переплётах, с медными застёжками. Я осторожно взял одну, открыл.

Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком. Иллюстрации… Меня невольно передернуло от отвращения. Схемы жутких ритуалов, анатомические рисунки, части тел и органов, символы, которые я уже видел на стенах.

— Чёрная магия, — тихо сказала Катя, заглядывая через плечо. — Всё это. Чистая, концентрированная, без примесей.

— Работаем, — вздохнул я. — Нужно хотя бы описать, что тут есть.

Мы принялись за дело. Достали планшеты, начали составлять опись. Каждая книга получала номер, краткое описание переплёта, примерное содержание (насколько можно было определить по беглому просмотру). Работа продвигалась медленно — книги не хотели раскрываться, некоторые будто сопротивлялись, страницы слипались, и их приходилось разлеплять чуть ли не силой.

Время тянулось незаметно. Мы погрузились в работу, стараясь не думать о том, что вокруг нас — мёртвые слуги в коридоре, руны, пульсирующие магией, и неизвестность за стенами этого подземелья.

— Смотри, — Катя протянула мне очередную книгу. — Эта — явно ритуальная. Тут схемы жертвоприношений.

Я взглянул. Иллюстрации были весьма натуралистичными, почти фотографическими.

— Вот еще одна, — произнесла Катя. — Порядковый номер… двадцать два. Описание: «Кожаный черный переплёт. На корешке — тиснение. Неизвестный язык».

Катя раскрыла книгу. Пергамент был тонким, почти прозрачным, и сквозь него проступали письмена. Незнакомые, острые, угловатые.

— Язык не знаю, — сказала Катя. — Древний. Очень древний.

Она перевернула страницу. И замерла.

Иллюстрация занимала почти весь разворот. На ней было изображено существо — человекоподобное, но с неестественно вытянутыми конечностями, с головой, повёрнутой задом наперёд. Оно стояло над распростёртым телом, и из его рта тянулась тонкая нить к открытому рту лежащего. Существо высасывало душу.

— Жуть, — выдохнула Катя.

Я перевернул ещё страницу. Ещё одна иллюстрация — на этот раз ритуал. Люди в чёрных балахонах стоят кругом, в центре — жертвенный камень, на котором корчится фигура. Вокруг неё — символы, те самые, что на стенах. Кровь. Много крови.

— Можно я закрою? — попросила Катя. — Не могу на это смотреть.

Я взял книгу, убрал книгу в ящик. Дальше.

Следующая была в окладе из металла. Тонкие, почерневшие от времени пластины. Я взял книгу, открыл. Еще один непонятный язык, немного похожий на арабскую вязь. Рисунки несколько другие. Схемы. Сложные геометрические построения, переплетённые линии, в центре каждой — символ. И подписи — на том же древнем языке. Но одна страница привлекла моё внимание особенно.

На ней была изображена лестница. Бесконечная, уходящая вниз, в темноту. По бокам лестницы стояли фигуры — мумии, так сильно похожие на те самые высохшие тела, что мы видели в коридоре. Внизу — что-то клубящееся, похожее на… туман. Уж не тот ли самый?

Я закрыл книгу и отложил в сторону. Мысль о том, что этот манускрипт мог быть ключом к моему возвращению, обожгла изнутри. Но сейчас не время. Изучить потом. Внимательно изучить.

Еще одна книга была небольшой, почти карманной. Переплёт — кожа, но не дублёная, а мягкая, почти замшевая.

Внутри — мелкие строчки рукописным почерком. Буквы прыгали, сбивались, иногда строка обрывалась на полуслове. Дневник.

— Смотри, — сказал я Кате. — Чей-то личный.

— Самого барина?

— Может быть.

Я попробовал прочитать. Язык был похож на тот, что использовался в официальных документах Архива, но с примесью чего-то более древнего, архаичного. Отдельные слова угадывались: «жертва», «кровь», «врата», «голос».

И одна фраза, выведенная крупными, дрожащими буквами на последней странице, которую я открыл случайно:

«ЗОВУТ МЯ ОНИ. СЛЫШИТСЯ ГЛАС ИХ МНОЮ КАЖДУ НОЩЬ. ВНИМАЮ ИМ. СКОРО ГРЯДУ К НИМ.»

— Сдаётся мне, — тихо сказала Катя. — Что барин этот был ненормальным.

— Это еще мягко сказано! — улыбнулся я, продолжая листать дневник. — Я бы даже сказал безумец! И не удивительно. Держать такую весьма странную библиотеку у себя и не свихнуться… Нет, этот парень явно псих, раз решил…

Я замолчал.

— Ты чего? — спросила Катя, не поняв моей заминки.

Ответить я ей не смог — лишь кивнул, мол, глянь что написано.

— Заклятие немоты прочитал? — улыбнулась Катя.

— Хуже, — только и смог вымолвить я, наконец взяв себя в руки. И вновь кивнул на записи. — Вот тут…

И указал на нужную строчку. Катя медленно прочитала:

— «Прежде даже не приступити к действу ритуала, вся дела мирская и попечения плотия да свершатся и да отложатся. Думаю, не забвению же предаждь, но отписать ли завет дарственный на всю библиотеку мою книжную, дабы не пропадала? Отписать могу только одному — юному зело и способну сущу, ученику моему единому, да будет ему в обладание для дел магических — Виктору Зарену»…

Глава 12

Служебный кабинет Виктора Зарена располагался в Адмиралтейской части Петербурга, в здании, которое со стороны казалось обычным особняком девятнадцатого века. Никаких опознавательных знаков, никакой охраны у входа — только магическая защита такой мощности, что птицы облетали это место за версту.

Внутри было тихо. Зарен сидел за массивным столом красного дерева, перебирая какие-то бумаги. На столе, кроме идеальной стопки документов, стояла лишь чернильница с пером и небольшая шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром. В углу кабинета мерно тикали напольные часы.

В дверь постучали. Робко, неуверенно, два раза.

— Войдите, — не поднимая головы, сказал Зарен.

Дверь приоткрылась, и в кабинет втиснулся Лыткин. Он был в своём лучшем костюме — том самом, который надевал для особо важных встреч, — но вид имел при этом такой, будто его сейчас будут пытать. Пиджак помялся, галстук съехал набок, на лбу выступила испарина, которую он то и дело вытирал платком.

— Виктор Анатольевич, — начал Лыткин с порога, но голос его предательски дрогнул. — Я… вы вызывали? Позвонил ваш секретарь… Сказали явиться…

Зарен поднял голову. Взгляд у него был спокойный, даже скучающий, но от этого спокойствия Лыткину стало ещё более не по себе.

— Садитесь, Аркадий Фомич. — Зарен указал на стул напротив стола. — Не маячьте.

Лыткин сел на самый краешек стула, вцепившись в портфель, который держал в руках, как в спасательный круг.

— Чай? Кофе? — поинтересовался Зарен тоном, каким спрашивают о погоде.

— Н-нет, благодарю… — заикаясь, ответил Лыткин.

— Да вы не волнуйтесь так! — рассмеялся Зарен. — Я же не ваш начальник! Я вообще к Архиву никакого отношения не имею.

— Это так, — кивнул Лыткин и тут же смутился. — Я просто… Господин Босх, Поликарп Игнатьевич говорил, что у вас дружеские отношения. Не формальные…

— Это верно. И пока Босх пребывает в таком состоянии, я бы хотел чтобы и у нас с вами сложились эти отношения, дружеские.

— Конечно-конечно! Я… я лучше сразу по делу.

— По делу так по делу. — Зарен отложил бумаги, сложил руки на столе. — Я жду отчёт о той небольшой просьбе, с которой к вам обращался.

Лыткин судорожно сглотнул.

— Да-да, конечно. Всё в полном соответствии с вашими указаниями. Обнаруженные в Заболотье манускрипты… туда направлены наши сотрудники. Лучшие сотрудники, Виктор Анатольевич! Опытные, проверенные…

— Конкретнее, — перебил Зарен. Голос его оставался ровным, но в нём появилась сталь.

— Д-двое, — выдохнул Лыткин. — Архивариус Алексей Николаев и сотрудница отдела оцифровки, Екатерина Вознесенская. Выехали вчера. Сегодня утром приступили к работе.

— Николаев, — задумчиво повторил Зарен. — Знакомая фамилия.

— Хороший сотрудник, — закивал Лыткин. — Он справится. Я лично прослежу, чтобы…

— Сядьте ровно и слушайте, — оборвал его Зарен.