После ухода магистра в комнате витал тающий запах его ледяного благовония. Я старалась им не наслаждаться, но все равно принюхивалась. Ей-богу, как Дуся к кровяной колбасе.
А через пару часов бесполезного изучения учебника поймала себя на том, что барабаню самописным пером по крышке секретера, стараясь создать фоновый шум. После общежития в огромном доме, где меня никто не дергал, подсознательно не хватало разговоров, хлопающих дверей и взрывов смеха в коридоре.
Неожиданно послышалось, будто внизу кто-то ходит. Я бросила быстрый взгляд на деревянные часы, изящным резным домиком стоящие на узком столике. Время едва подходило к десяти вечера. Рановато Рэнсвод вернулся. Может, важные дела в городе оказались не то чтобы очень важными?
Недолго думая я шустренько вышла в коридор. Наплевать, если магистр удивится, что его встречают. В нашем с мамой доме принято выходить из комнаты, если кто-то вернулся… Конечно, при этом не приходится нестись со второго этажа, но расстояние – мелочи.
По мере того как я спускалась по лестнице, все больше изумлялась. В конечном итоге встала у подножия и попыталась вернуть челюсть на место. На полу, от входной двери до гостиной, тянулась дорожка из маленьких круглых свечек, засыпанная розовыми лепестками.
В тишине было слышно, как кто-то шуршал в глубине комнат. Чувствуя себя если не чокнутой, то где-то очень близко, я тихонечко приблизилась к гостиной и замерла в дверном проеме.
На каминной полке, возле аквариума с обалдевшими рыбками, на кофейном столике и на подоконниках, в общем, куда ни посмотри, трепетали свечи. В самом камине плясал огонь. По стенам танцевали тени. Светловолосое создание в искрящемся серебристом платье, мурлыкая под нос невнятный мотивчик, раскидывало лепестки роз из плоской корзины с короткой ручкой.
Вообще-то, я понимала, что Рэнсвод взрослый мужчина и у него есть личная жизнь. Он же не скопец и не монах. Но, признаться, никак не ожидала столкнуться с этой самой личной жизнью в первый же вечер после переезда. Ведь очевидно, что женщина, устроившая в гостиной пошлый беспорядок, устраивала его не из любви к искусству… По крайней мере, не к искусству в общепринятом понятии.
Ситуация была, мягко говоря, неловкая. Я попятилась назад, чтобы так же тихонечко вернуться в покои, но, увы, не успела. Женщина заметила движение в дверях и, громко выругавшись, от неожиданности выплеснула себе в лицо рой розовых лепестков.
– Я пойду, – пробормотала я и махнула рукой: – Вы тут… кхм… продолжайте.
– Стоять! – рявкнула она.
Сначала замерев, а потом обернувшись, я удивленно уточнила:
– Простите?
Незнакомка уперла руки в бока и начала приближаться. В тишине постукивали каблуки. Невольно я уставилась на искрящееся платье и методично выглядывающую из длинного выреза голую ногу в белой туфельке. Интересно, дамочка бежала по снегу в этой обуви или переобувалась в холле?
А еще вблизи было заметно, что наряд полупрозрачный и фактически не скрывает кружевного исподнего. Эти самые кружева тоже не особенно что-то прятали. В общем, одежда явно не для тихих игр. Не то чтобы кто-то сомневался, будто в гостиной устроили взрыв розовых лепестков ради размеренного пасьянса.
Она дернула головой.
– Ты кто?
– Секретарь Рэнсвода, – не задумываясь выдала я ложь, придуманную Рэнсводом.
– Какой еще секретарь? – поморщилась женщина.
– Новый.
– Он мне о тебе ничего не рассказывал. – Она скривила ярко накрашенные губы в сардонической усмешке и окинула меня нарочито придирчивым взглядом. – Хотя ты точно его секретарь. Киара не тянет на заморышей.
Ну все! Я честно пыталась быть вежливой и деликатной с этой неожиданной личной жизнью магистра, но оскорблять себя не позволю.
– О вас он тоже не упоминал, – копируя ее тон, отозвалась я. – И как вы попали в дом? Он сказал, что никого сегодня не ждет.
– А я сюрпризом. – Женщина театрально развела руками, отчего декольте стало особенно глубоким. – Не поняла, кто я?
– Догадываюсь, что не горничная, иначе не стали бы мусорить в гостиной.
«Личная жизнь» несколько поменялась в лице.
– Му-мусорить? – От возмущения она начала чуток заикаться. – Ты издеваешься или правда меня не узнала?
Для наглядности мадам помахала растопыренными пальцами у себя перед носом, видимо, намекая на подкрашенное лицо. Не исключаю, что откровенный наряд был магическим и вместе с платьем в комплект шли прическа, маникюр и вечерний макияж. Надеваешь такое и стоишь красивая, как кукла в неопределенном возрасте.
– Нас не знакомили, – покачала я головой.
– Я. Прима. Королевского театра! – Чеканя каждое слово, она приблизилась ко мне настолько, что в нос ударил запах ее духов. – Мой портрет украшает первые полосы всех газетных листов Но-Ирэ.
Сама от себя не ожидая, я звонко чихнула и промычала:
– Отодвиньтесь, пожалуйста, мадам прима. От вашего благовония у меня свербит в носу.
– Мадам?! – рыкнула она. – Ты назвала меня «мадам»? Мы почти ровесницы!
– С первого взгляда, конечно, не скажешь, но, выходит, к тебе можно по-свойски? – отодвигаясь от этой доморощенной актерки, пробормотала я. – Ты знаешь, меня искренне беспокоит, кто именно будет убирать безобразие, которое ты тут навела.
В воцарившейся на секунду тишине щелкнул замок. Отворилась входная дверь. Злой сквозняк задул половину свечных огоньков, а следом прозвучал более чем сдержанный голос хозяина дома:
– Какого демона здесь устроили жертвенный алтарь?
У меня вырвался громкий издевательский смешок. Если до этого магистра интересовало лишь неожиданное преображение интерьера, то теперь он заметил нас с примой. Категорично вспыхнула люстра, залив холл безжалостным ярким светом. Надо было стереть с лица глумливую ухмылку, но я просто не успела.
– Хэйзер, – прокомментировал Рэнсвод и поморщился: – Что…
– Я пришла к тебе! – с театральным надрывом воскликнула она.
– Это ясно, – сухо отозвался он. – Я не пойму, что на тебе надето. Прикройся чем-нибудь, бога ради.
Она испуганно моргнула и скрестила руки на груди. В общем, прикрыла, как сумела, полуголое декольте.
– София! – рявкнул магистр таким тоном, словно мы вновь оказались в учебной аудитории и он планировал распять меня за плохо сплетенное заклятие.
– Я полностью одета! – намекнула, что мой внешний вид с момента, как его пальцы застегнули пуговицы на платье, не претерпел никаких изменений.
– Вижу, – вкрадчиво, словно раздумывал, кому из девиц первой свернуть шею, отозвался он.
– И к ритуалу не имею никакого отношения, – на всякий случай открестилась я от романтического распределения свечек между комнатами.
– Жди меня в кабинете, – наконец проговорил он.
– А можно мне подождать наверху? – Я указала пальцем на потолок и немедленно двинулась в озвученном направлении. В смысле, не полезла на потолок по стене, а юркнула к лестнице.
– Она здесь, что ли, живет?! – охнула мне в спину актриса таким пронзительным голосом, что я сбилась с шага и пнула круглый стеклянный подсвечник. Шайбой он отлетел к туфле магистра.
– Хэйзер, создай минуту молчания!
Ага, как на поминках. Свечи горят, розы раскиданы, самое время хоронить любовный роман. Атмосфера, так сказать, располагающая.
– Простите, – пробормотала я, перешагивая нестройный свечной ряд, и взлетела по лестнице с такой скоростью, словно магистров взгляд подталкивал в спину.
Едва я скрылась с их глаз, как Рэнсвод заговорил. Он не кричал и не рявкал, как бывало в академии, но его голос с ледяными интонациями, каких в нем никогда не звучало по отношению к студентам, буквально пробирал до костей.
– Я просил тебя больше никогда не приходить в этот дом.
– Да, но, как видишь, твои домовики по-прежнему открывают мне двери.
– Удивлен, что тебе пришло в голову это проверить, – сухо вымолвил он.
– Подумала, что ты просто пошутил.
– Что во фразе «я разрываю с тобой отношения» намекало на то, что я шучу? – уточнил он тем самым страшным вкрадчивым голосом. – Когда я был похож на весельчака, Хэйзер?
