– Близость.
Как-то враз стало ясно, что речь идет не о чувствах.
– В смысле… спать вместе? – через паузу пробормотала я.
– Вы забыли приставку «пере», – бросив на меня насмешливый взгляд из-под ресниц, поправил он. – Самый простой и, несомненно, приятный способ слияния с женщиной – физическая близость.
Если я думала, что покраснеть сильнее просто не в состоянии, то после слова «слияние» в контексте секса стала совершенно, непередаваемо пунцовой. В зеркало себя, конечно, не видела, но по ощущениям вспыхнули даже уши.
– Как понимаю, вы согласны, что этот способ нам совершенно точно не подходит, – посматривая на меня с понимающей улыбкой, полушутя заключил Рэнсвод. – Но у меня появилась идея, как облегчить нам обоим жизнь.
Облокотившись о стол, он сузил расстояние между нами, словно собирался рассказать большой секрет, но в итоге просто огорошил:
– На следующие три недели переезжайте ко мне, София.
Глава 4
Гости с привилегиями
– Переехать сюда? – уточнила я, хотя ответ был очевиден. Вряд ли у Рэнсвода имелся еще один совершенно пустой особняк.
– Считайте этот дом пансионом для благородных девиц. – Он развел руками.
– А вы будете вроде коменданта?
– Могу стать вашей дуэньей, но, на мой взгляд, лучше быть соседями, – развеселившись моим замешательством, поправил магистр и откинулся на спинку стула. – Наверху приличная гостевая комната с ванной. Вас никто не потревожит.
– Но как я объясню, что переезжаю? – совершенно испугалась я, когда тотчас не сумела сочинить ладную ложь, почему собрала вещички и сбежала в верхний район Но-Ирэ.
С другой стороны, если бы Альме выпал шанс провести хотя бы пару денечков в Стрэйн-Лейн, она не раздумывала бы ни секунды.
– Вы живете в общежитии. Кому вам что-то объяснять? – удивился этот странный мужчина.
– Но у меня есть друзья.
– Помню, очень любопытные молодые особы, – многозначительно кивнул он, невольно заставив меня во всех красках и оттенках позора припомнить вчерашний вечер. – Скажите им, что устроились временным секретарем к престарелому магистру. Зимой он не выходит на улицу – боится свернуть шею или переломать ноги.
Мстительная скотина! Удивительно, как вчера промолчал. Видимо, действительно торопился уйти, чтобы не окопаться в шкафу и с голодухи не начать обгладывать припрятанную кошкой колбасу.
– Простите, – на мгновение прикрыв глаза, выдавила я. – Следовало еще вчера извиниться. Мне правда неловко, что вы все слышали. Вы же знаете, девчонки все время болтают разные глупости. За глупости тоже извините.
Он бросил на меня насмешливый взгляд и рассудил:
– Я искренне считаю, что лучший выход в нашем положении – поселиться вместе. Вы можете ездить на занятия отсюда, и никому не придется прятаться. Спору нет, шкаф у вас вместительный и опыт вышел интересный, но вряд ли нам обоим его захочется повторить.
– Вы правы, этот дом будет побольше моего шкафа, – вздохнула я и сама не поверила, что действительно согласна с этим совершенно безумным, на мой взгляд, планом.
К академии мы приехали поздно, практически к закрытию ворот. По дороге Но-Ирэ накрыла непогода: сверху начал сыпать мелкий снег, заполнивший улицы слепой круговертью. Мы еще раз условились, что Рэнсвод пришлет завтра днем карету, я накинула на голову шаль и выскользнула из теплого салона.
– Эй, София! – немедленно услышала голос Альмы, словно бы дежурившей на улице.
Мгновенно запаниковав, я с такой силой хлопнула дверцей, отрезая сидящего в салоне магистра от чужих взглядов, что удивительно, как та не выпала на заметенную снегом брусчатку.
Подруга со своими соседками по комнате стояла в воротах. Все трое были кое-как покрытые, распахнутые и с промасленными свертками в руках. Видимо, решили устроить ночной перекус.
– Давай шустрее, пока ворота не закрыли! – скомандовала Альма.
Прячась от колких снежинок под козырьком из ладоней, я шустро доскакала до девчонок.
– Поселила своих? – спросила она.
– Каких своих? – не поняла я.
– Знакомых из родного города, – подсказала она.
Врунишка из меня никудышная! Ляпну что-нибудь на голубом глазу, тут же забуду и начинаю путаться в показаниях. И что мне сразу не пришло в голову сказать, будто я еду на собеседование к старому магистру-маразматику? Ой! Затворнику!
– Да, встретила, поселила… – туманно промычала я. – Пойдем шустрее, а то погода, как в Норсенте.
Вообще-то, мне ни разу не приходилось бывать на северном полуострове, но, подозреваю, зимы там именно такие: щедро снежные и отвратительно неприятные.
Не стесняясь бежать по дорожкам, мы ринулись к общежитию. Ворвались в ярко освещенный шумный холл и принялись стряхивать снег. Правда, помогало мало – снежинки мгновенно таяли, оставляя темные влажные кляксы на одежде.
Неожиданно замковые домовики погасили люстру, на редкость помпезную бандуру, спускавшуюся каскадом с высокого потолка. На каменных стенах кое-как затеплились ночники.
Отсутствие яркого магического освещения означало, что ворота закрылись и всех жителей общежития разгоняли по комнатам. Не то чтобы жители действительно разгонялись, но обычно минут через десять двери перехода в мужское общежитие сами собой запирались.
Холл начал пустеть, и мы спешно зашагали к лестнице. Альма жила этажом выше. Не останавливаясь, она махнула рукой на прощанье и даже поднялась на пару ступенек следом за соседками, но резко остановилась, развернулась и уперла руки в бока.
– София Грандэ, ты правда не собираешься мне ничего рассказывать?
– Я устроилась временным секретарем и завтра переезжаю! – сама от себя не ожидая, выпалила я как на духу. Но когда айтэрийка смотрела так, словно мысленно насылала древнее проклятие предков Сатти, и в лучшие времена возникало непреодолимое желание три раза поплевать через плечо.
– Вообще-то, я спрашивала про Финиста, но это тоже неожиданный поворот. – Она спустилась обратно и, встав рядышком, прошептала с сочувствующим видом: – В лавке у матери совсем плохо идут дела, да?
– Вовсе нет, – уклончиво пробормотала я, отводя взгляд, – но, сама знаешь, жизнь в Но-Ирэ дорогая. Это ненадолго. Всего на три недели, пока не вернется постоянный секретарь.
– А занятия?
– Я буду работать в свободное время. Там несложно: письма отправить, черновики начисто переписать…
Ненавижу врать! Даже ложь во спасение остается не более чем ложью. Представляю, какой дурой себя почувствует Альма, если – не дай божественный слепец – узнает, что лучшая подруга водит ее за нос.
В особняк на Стрэйн-Лейн я входила в середине дня. Со скромным по размеру, но не по весу саквояжем, прилично помятой коробкой шоколада и с совершенно непристойно мяукающей кошкой в корзине. Дуся вопила всю дорогу, словно ее везли на живодерню, а стоило поставить плетеную переноску под ноги, начала из нее выбираться. Дерзкий побег сдерживала тщательно замотанная крышка, но и та была готова сдаться под кошачьим натиском.
Сунув руки в карманы брюк, Рэнсвод некоторое время разглядывал ходящую ходуном корзину, а потом спокойно резюмировал:
– В приют бездомных химер.
– Ладно, – бодренько согласилась я, немедленно заматывая шею шалью. – Вернусь в общежитие.
– Стой…те! – Он вздохнул, почесал бровь и неохотно согласился, внезапно отбрасывая вежливое «вы»: – Просто следи, чтобы она не приближалась к аквариуму.
– Дусэя не ест рыбу! – с улыбкой соврала я и протянула ему коробку с шоколадными конфетами, которую прежде сжимала под мышкой. – Это вам.
Некоторое время он внимательно разглядывал несколько помятый подарок.
– С пустыми руками в новый дом не переезжают, – подсказала непонятливому хозяину.
– Ты не с пустыми руками, а с моей магией, – не очень-то вежливо напомнил он.
– И с коробкой шоколада. – Я многозначительно кивнула, дескать, бери уже, ночью с чайком насладишься. В крайнем случае передаришь. – Возьмите, это же не корзинка батата.
