– Стащил с бельевой веревки первое, что попалось.
– Примерь.
Дес ощутил липкий холод, осознавая, что его толкают в очередную ловушку. Отказаться он не мог, а потому сделал, что требовалось. Раздеваясь под пристальными взглядами, он надеялся, что свежие синяки отвлекут внимание от платков на запястьях, поскольку не знал, как объяснить шрамы и ожоги, которых у настоящего Адана Лакса не было.
Дознаватель дождался, пока он натянет на себя куртку, а потом подметил невероятное совпадение.
– Удобно, когда чужая одежда сидит идеально. Вот так удача.
– Я же уличный лицедей. – Дес выдавил улыбку. – Мне не впервой подбирать костюмы на глаз. И не впервой их воровать, что уж там.
Не успел он насладиться своим маленьким триумфом, как вопрос молчащего до этой секунды наблюдателя прогремел:
– Покажи руки. Запястья.
Плохая, отвратительная, ужасная идея. Из-за этих треклятых шрамов он однажды чуть не лишился жизни, а теперь они завершат начатое.
– Не уверен, что вам нужно это видеть…
– Покажи.
Нарочно медля, он размотал платки, успокаивая себя тем, что Десмонд Говард – не единственный человек со шрамами на руках. Тем более мало кто знает, что он скрывает. Легенды о нем ходили разные, и ни в одной не упоминался Гленн-младший, которого придавило бревном на лесопилке. Слишком много узелков придется распутать дознавателям, чтобы разоблачить его.
– Откуда это?
– Из тюрьмы, на память. Из меня пытались вытрясти информацию о других удильщиках. Думали, покрываю их и когда‑нибудь расколюсь. А мне и рассказать нечего, я ведь просто наемный актер.
– Выглядит не так жутко, как могло бы. Тебя лечили?
– Да. Безрукого кандалами не удержать.
Дознаватели беззвучно засмеялись, только плечи затряслись. Веселиться им мешал вид шрамов, поэтому ему велели намотать платки обратно, что Дес и сделал. Он думал, теперь его оставят в покое, но допрос продолжился:
– В качестве платы ты предложил сведения об Уолтоне. В Пьер-э-Металь он прилетел два дня назад. В это же время ты сбежал из тюрьмы. Как ты выбрался? Да еще умудрился подцепить ценную информацию?
– Это не совпадение, а причина моего побега. Уолтон был в городской тюрьме. Многие удильщики там из-за него и, по его признанию, их будет еще больше. По обрывкам разговора я понял, какие у него планы. Его визит наделал шуму в тюрьме и отвлек следящих. А я решил, что это мой единственный шанс: воспользоваться суматохой и обменять ценные сведения на свободу.
– Почему же ты пришел к нам, а не в банду?
– Говорю же, я там чужой. А здесь ценят информацию и грамотно ею распоряжаются. Вы можете продать ее не только удильщикам, но и тому, чьих интересов это касается.
– Быстро схватываешь, – одобрительно кивнул дознаватель и наконец отпустил его.
Десу сказали ждать за дверью. На пороге он едва не столкнулся с Нитой, бросившейся навстречу. На секунду ему почудилось, что она выглядит виноватой и взволнованной, однако ее переживания никак не касались его. Ее вызвали в штаб, а Дес остался на холоде, дрожа от озноба и осознания того, что вместе с судьбой Адана Лакса решается его собственная.
В груди заскребла крыса, а у него не было ни глотка настойки, чтобы прогнать ее. Он огляделся по сторонам, вдыхая запах дыма, вьющегося из труб домишек, рассыпанных по склону. Его отвлекла сухонькая старушка в накидке из овечьей шерсти – столь же древней и измученной временем, как она сама. Почтенная оховка стояла посреди дороги и, подслеповато щурясь, смотрела на Деса. Чужак, быстро определила она, словно знала всех жителей в лицо, но из ее уст это прозвучало не враждебно, а изумленно. Очевидно, новые люди появлялись здесь редко.
– Ну надо же, – прокряхтела старушка, – такой молодой, а уже седой.
– Э-э-э… вы мне?
– Волосы. Белые, как у меня. – Она постучала по своей голове пальцем-крючком. Из-под платка, покрывавшего ее, выбились серебристые пряди.
– А-а, – протянул Дес, понимающе кивая, – это я сам… Это… просто краска.
– Зачем? – удивилась старушка.
Дес пожал плечами, не зная, как объяснить ей, почему с постоянным упорством выливал на свою голову химикаты, обесцвечивая темные от природы волосы. Одно время он полагал, что хочет выделиться из толпы, потом убеждал себя, что подражает уличным артистам, но всегда отрицал, что пытается стереть любое сходство с Дейлором-Максимиллианом Гленном, каким родился и прожил до семнадцати лет.
Он так и не нашел, что ответить. Вышла Нита и поприветствовала старушку незнакомым словом. Было это ее именем или местным диалектом, выражающим уважение к старшим, Дес так и не понял. Седовласая захихикала – шутливо и по-девичьи смущенно.
– Проверь, не растут ли на нем снежные колокольчики, – проговорила она и зашаркала дальше по своим делам, припадая на правую ногу.
– О чем она вообще? – спросил Дес.
Нита пожала плечами:
– Для здешних ты выглядишь странно. Твои волосы напоминают землю под снегом, на такой растут первоцветы.
– Как поэтично, – хмыкнул он. – Жаль, в тюрьме не было ни брадобрея, ни зеркала.
– Хватит болтать, – одернула она, возвращаясь к строгому тону, чтобы огласить вердикт дознавателей. Адану Лаксу позволили остаться в Охо при условии, что он поделится информацией и будет работать, обеспечивая свое проживание. – Нахлебников здесь не любят, – добавила Нита. – И белых ворон.
Обратная дорога оказалась еще ужаснее. Теперь Дес видел не только ступени, но и предположительное место падения, куда его мог привести один неосторожный шаг. Когда они спустились, Нита не позволила ему отдышаться, заявив, что ей некогда возиться с дохляками, и повела за собой.
Оховцы ревностно относились к своей земле, поэтому в городе оставались только коренные жители. Единственным пристанищем для чужака здесь была пневмопочта. Это ему объяснила Нита по пути, а он спросил:
– Ты тоже неместная, раз живешь здесь?
Нита метнула в него уничижительный взгляд.
– Извини, – пробормотал Дес, поняв, что не только город может охранять собственные границы и жестоко карать тех, кто пытается их пересечь.
В полном молчании они добрались до пневмопочты и прошли через главные двери. Коридоры предваряла широкая арка с нишами по бокам. В один из таких «карманов» его толкнули внезапно и с такой силой, что он врезался лопатками в стену. За эти доли секунды между ударами он успел подумать о разном: его обманули, рассекретили, загнали в угол, чтобы прикончить по-тихому…
– Я жду оплату, – процедила Нита, и Дес тупо заморгал. – Сведения.
Сообразив, что от него требуют, он выдал заготовленную легенду о том, какое судно удильщиков должно пострадать от махинаций Уолтона. Отчасти сказанное было правдой, поскольку Риз давно готовил ловушку, но теперь, лишившись помощи речного инспектора, превратил ее в наживку для Охо.
Все сработало, как должно. Сведения сочли достойной платой за предоставленное убежище. Вместе с пройденной проверкой закончилась и опека Ниты. Она отступила и, выцепив первого попавшегося сотрудника, велела ему подыскать новичку работу. «Он будет помогать», – так его представили, прежде чем оставить в компании паренька-недоростка, совсем не похожего на статных оховцев, которых Дес видел в городе.
Его звали Элан, он немного заикался и стеснялся этого.
– П-пойдешь со мной на с-сортировку? – предложил он, и Дес согласился, потому что не знал, на что еще мог рассчитывать здесь.
По его просьбе Элан объяснил, как работает пневмопочта, и провел по верхней галерее. Подобно мосту, она нависала над нижним этажом, разделенным на сектора: южный, северный, восточный и западный. Сортировщики занимались первичной обработкой полученной корреспонденции и распределяли ее по четырем направлениям. Затем письма проходили по внутренним трубопроводам и попадали в руки печатников.
– И что они делают? – спросил Дес, свесившись с перил, из-за любопытства рискуя сорваться и упасть на стол, разбавив своим появлением бумажную волокиту.
