— Сергей Решетников, — напомнил очкарик. — Опытный боец. Я бы, извините, конечно, Александр Андреевич… я бы, наверное, лучше заплатил. Меньше мороки, меньше проблем нам.
— Цыц! — стукнул кулаком по столу генерал.
Разумовский вздрогнул.
— Здесь я решаю, кому и когда платить, — холодно продолжил Кольев. — А кого и… — он ткнул пальцем в потолок, — отправить туда. Хотя нет. Он грешен. — Генерал опустил палец вниз. — Туда.
Он перевёл взгляд на помощника.
— Значит, о встрече вы договорились?
— Пока нет.
— А баба точно у него? — прищурился Кольев.
— Да. Вы разве сводку не смотрели? Было нападение на частную клинику. Убит охранник, стрельба.
— Что я местную сводку буду смотреть? — раздражённо отмахнулся Кольев. — Я не за этим здесь. Докладывай по существу.
— В принципе, я всё доложил, — пожал плечами Разумовский. — В той клинике, под чужим именем, как раз и была спрятана Инга Беловская. Подсуетился её братец. Ирма и Серый забрали, так сказать, её тело. Ну, про живых так не говорят, но она ведь без сознания, в коме, так что вопросов не задавала. И ещё момент уточнить хотел, — добавил он осторожно. — Она нам точно нужна?
— Ещё как нужна, Стёпа, — тихо сказал генерал. — Нужна.
Он откинулся в кресле.
— Ты же слышал, что Эбель говорит. Ни хрена у нас с этой «Селеной» не выходит. Проект буксует. Нужно снова сканировать сознание донора и попробовать заново. Только… — он повернул голову, нашёл взглядом окно и задумчиво высказал: — на этот раз сознание мы видоизменим. То, что было белым, станет чёрным. То, что было чёрным, станет ещё чернее.
— Это как? — нахмурился Разумовский.
— Не заморачивайся, — отрезал Кольев, снова повернувшись к нему. — Это мы с Артуром Альфредовичем решим. Немец он, но гениальный учёный. Не такой, как Скворцов, но все же.
— Да какой он немец, Александр Андреевич, — осторожно заметил помощник. — Он здесь родился. У него дед пленный был.
— Немец — он и в Африке немец, — хмыкнул на это генерал. — Но ты не забывай, Стёпа, на кого мы теперь работаем. И помни про свою мечту. Про ранчо.
— Сплю и вижу, — сухо добавил Разумовский, не приняв это за шутку.
Он всегда соглашался со своим боссом, прекрасно зная, что перечить Кольеву себе дороже.
— Ну так что, Александр Андреевич, — осторожно спросил помощник. — Какие будут указания?
— У нас есть Ирма, — сказал генерал. — Нужно стравить их друг с другом, там несложно, только искорку подбрось. Она ещё жива? Этот Решетников её не придушил пока?
— Я наверняка не знаю, — ответил Разумовский, — но, вроде, жива.
— Замечательно. Используй её. Выйди на неё так, чтобы Решетников не знал. Приготовь деньги для передачи и, когда будешь передавать, убери его.
— Ну да, но я же говорил, — замялся помощник, — Решетников опытный боец.
— И ты тоже опытный, — спокойно сказал генерал. — И ещё раз повторюсь: Ирма нам поможет. Пообещай ей денег вдвое больше, чем просит Решетников.
— Но это огромная сумма…
— Нет, ну ты всё-таки слишком умный, — усмехнулся Кольев. — Я не говорил «заплати». Я сказал «пообещай».
— А… я всё понял, — кивнул очкарик. — Вы, Александр Андреевич, как всегда, гениальный стратег.
Генерал откинулся на спинку кресла, погладил себя по груди, будто принимая похвалу, и произнёс:
— Этого у меня не отнять, Стёпа. Да. Если бы не моё мышление, не стал бы Саша Кольев тем, кем он стал. Обычный сын обычного учителя и поварихи.
Глава 9
Запах пыли и старого бетона стоял плотный, тяжёлый, как в заброшенном заваленном подвале, хотя местность была открытая.
Корпуса фабрики с пустыми глазницами окон торчали мёртвыми коробками, с обвалившимися перекрытиями и ржавыми балками. Под ногами хрустела бетонная крошка.
Серый приехал на неприметных жигулях. Кузов выцвел, спереди красуется гнутый бампер с перекошенным номером. Машину он вскрыл отверткой ещё днём и угнал из тихого дворика без всякого шума.
Здесь, за городом, он назначил встречу. Подходящее место. Разорённая ещё в девяностых фабрика никому не была нужна. Торговый центр не построишь, логистики ноль, проезда нет. Бетонные здания тихо умирали, всё больше разваливаясь год за годом.
Серый стоял возле машины, курил, выдыхал дымок не торопясь, хотя внутри весь был напряжен. Слушал, как где-то далеко каркает ворона. Потом донесся звук двигателя.
На территорию въехал чёрный седан представительского класса. Шёл вперед быстро и уверенно, будто водитель сотни раз уже здесь бывал.
Серый машинально нащупал под рубахой пистолет. Холод металла успокаивал. Он прищурился, вглядываясь в тонированные стёкла. Вроде, один приехал, как и договаривались. Хотя верить этому очкарику всё равно нельзя.
Седан остановился чуть поодаль. Дверь открылась, и из машины вышел Разумовский, как всегда, безупречного вида. Очки поблёскивали в красном закате. Ботиночки сияли лаком, тёмно-синий костюм в едва заметную узкую полоску сидел идеально.
— Ну, точно ведь педик, — еле слышно пробурчал Серый и презрительно сплюнул в сторону.
Молодой человек в очках спокойно подошёл к нему.
— Привёз деньги? — спросил Серый лениво, так, будто разговор его вовсе не интересовал.
— Там, в машине. Пойдём, посмотришь, — кивнул очкарик в сторону седана.
— Ага. Тащи сюда, — скомандовал Серый.
Разумовский не стал спорить, а развернулся и пошёл обратно к машине. Серый вытащил пистолет.
— И руки держи так, чтобы я видел. Предупреждаю, дёрнешься — стреляю. Ты знаешь, что стрелять я умею.
— Знаю, знаю, — дружелюбно закивал Разумовский.
Он аккуратно вытащил из салона чемоданчик, подошёл ближе, щёлкнул замочками и распахнул его, показал содержимое. Пачки новеньких купюр уложены ровно, как по линейке.
— Я надеюсь, пересчитывать не надо, — хмыкнул Серый.
— Всё как договаривались. Ты знаешь, что наш хозяин ведёт дела аккуратно.
— Хозяин, — повторил Серый и усмехнулся. — И кто же он? Кто же это так щедр, что согласился меня отпустить за такое выходное пособие?
— Это не твоё дело. Где Беловская? — спросил Разумовский, отвечая вопросом на вопрос.
— Всё сразу хочешь. Я уеду, — сказал Серый, — а потом позвоню и скажу, где она.
— Хм, так не пойдёт.
Но крепкий посмотрел на худого и медленно покачал головой.
— А иначе сделки не будет.
Серый держал на мушке собеседника, но при этом взгляд его всё время скользил по сторонам, цепляясь за тёмные проёмы в заброшенных корпусах. И ещё он уловил взгляд Степана: тот тоже косился куда-то в сторону дальнего корпуса, будто ждал оттуда поддержки.
Что там?
Серый был человеком с большим опытом, на счету прорва и засад, и диверсий. Такие вещи он чувствовал кожей. Здесь был кто-то ещё. И этот кто-то не полезет, пока он держит Разумовского на прицеле. Рискнуть они могли бы — выстрелить с расстояния, убрать его быстро.
Но тогда они никогда не узнают, где спрятана Беловская.
Когда он договаривался о встрече и отдельно оговаривал, чтобы Разумовский приехал один, он знал, что тот обманет. Такие всегда подстраховываются. Теперь задача была простая и сложная одновременно, получить деньги и уехать живым, а не в багажнике в мешке.
Если начнут, то… Здесь только один человек перед ним… Разумовский. Его Серый убьёт точно, потому что терять уже нечего. Иначе не получится. Либо он победит, либо проиграет. Среднего не дано.
— Ладно, давай чемодан, — проговорил Серый.
Разумовский медлил.
— Ну что встал? — усмехнулся Серый. — Давай уже.
— Не знаю, верить тебе или нет, — с сомнением протянул тот.
— И чего ты, четырёхглазый, косишься на тот бокс?
Он сделал шаг вперёд, не опуская пистолета.
— Думаешь дать им сигнал? Ну так давай. Вы меня можете убить, потому что живым я не дамся. Но знай — перед тем как вы меня грохнете, я заберу одного из вас, это уж как минимум. А теперь пораскинь мозгами. Понял? Это будешь ты, очкарик.
