Серый постучал костяшками по рубахе, по груди. Раздался глухой металлический стук.
— На мне бронежилет. С первого раза меня убить не получится. Так что давай-ка деньги. Я уезжаю спокойно. Потом звоню и говорю, где Беловская. Ну!
Серый дернул стволом пистолета, палец его угрожающе притопил спусковой крючок.
— Хорошо… хорошо, — закивал Разумовский. — Только не стреляй. Убери от меня пушку. Я не люблю, когда на меня наводят ствол. Я начинаю нервничать. Убери, прошу, отодвинь хотя бы в сторону.
— Деньги давай! — рявкнул Серый.
— На… на, бери, бери…
Степан сделал шаг, потом второй, осторожно протянул чемоданчик чуть вперед. Серый схватил его свободной рукой и, не сводя взгляда и ствола с Разумовского, стал пятиться к машине.
Шаг, ещё шаг. Песок хрустит под ногами, а больше ни звука.
— Сюрприз, — вдруг раздался сзади женский голос.
К горлу Серого тут же прижалось острое лезвие выкидного ножа. Холодное и твердое.
Другой рукой Ирма перехватила пистолет Серого и вывернула его за ствол так, что пальцы пошли на излом. Серый поморщился от боли и был вынужден разжать хватку. С губ не сорвалось ни звука, только глухое рычание родилось в горле, как у зверя.
Очкарик торжествующе улыбался.
«Сука. Какой же он мерзкий», — подумал Серый. И какая же сучка эта Ирма, хоть и сладенькая была. Предала. Уничтожит и забудет.
— Ты думал, так легко кинуть нашего хозяина? — глумливо улыбался Разумовский.
Он махнул рукой, и из-за развалин по соседству появились двое. Вооруженные, конечно: у одного укороченный автомат, у другого пистолет. Подошли почти вплотную. Но дула на Серого не наводили, ведь он был уже безоружен. Да и смысла не было. Лезвие всё ещё прижималось к его горлу.
Ирма сработала чётко. Серый, косясь на неё через плечо, злился. Прошипел сквозь зубы:
— Предала, сучка… Мы же с тобой…
— Извини, Серёжа, — тихо проговорила Ирма. — Но мне предложили вдвое больше, чтобы я осталась верна нашему хозяину.
— Ты знаешь хоть, кто он такой?
— Знаю, — ответила она.
— Так скажи, кто? — хрипло усмехнулся он. — Из-за какой падлы я сейчас сдохну? Или вы, а? Скажете? Не оставляйте в неведении.
— Нет, — качнул головой Разумовский. — Ты, поганый пёс, не достоин знать имя своего хозяина. Ты сдохнешь как безродный.
Он повернулся к Ирме.
— Тем более, что Ирма уже сказала нам, где Беловская… ты нам больше не нужен.
— А на черта тогда этот цирк? — пробурчал Серый. — Не проще ли было меня сразу грохнуть?
Разумовский посмотрел на него почти с сожалением.
— Я должен был убедиться, что ты пойдёшь до конца. И что ты действительно предал. Потому что такому специалисту, как ты, трудно будет подыскать замену. И место ты сам выбрал тихое, в городе было бы проблематично тебя убрать. А здесь… — он повёл рукой, — сам бог велел. Умрешь на могильнике девяностых. Сам понимаешь, ты уволен.
Он улыбнулся и махнул рукой.
— Ирма, дорогая, отойди от него. Сейчас будет бу-бух. И много кровушки.
— Да, конечно, — с холодной улыбкой отозвалась девушка и отошла в сторону.
Двое тут же навели стволы на Серого.
— Он в бронежилете, — сообщил Разумовский. — Стреляйте в голову. А впрочем… стреляйте в грудь. Пусть умирает медленно и мучительно.
— С такого расстояния, — хмыкнул один из боевиков и чуть поддернул автомат, — броник от моего ствола на спасёт. Какой бы он ни был.
— Замечательно. Огонь, — скомандовал Разумовский.
Но автоматчик не успел нажать на спуск.
Нож вонзился ему в горло. Короткий замах, точный бросок с близкого расстояния. Ирма метала ножи метко. Клинок ушёл по самую рукоять. Автоматчик судорожно захрипел, глаза полезли из орбит.
Палец дёрнулся. Всё-таки дожал спуск.
Тра-та-та!
Автомат вздёрнулся в воздух и повёл очередью. Пули прошили бетон соседнего корпуса, выбивая камешки и срывая крошку.
— Бах! Бах! — выстрелил второй, тот, что был с пистолетом.
Но Серый уже прыгнул в сторону. Одна пуля зацепила его бок. Удар тупой и чувствительный, но бронежилет сдюжил.
Ирма уже кинулась на второго, что с пистолетом. В руке у неё оказался другой нож. Узкий, длинный клинок, больше похожий на стилет. Явно не для метания, а для одного точного укола. До сердца или до мозга таким клинком легко достать.
И она сделала это одним движением.
— Уйдёт! — рыкнул в её сторону Серый. — Стреляй! Возьми пистолет!
— Да к черту твой огнестрел! — крикнула Ирма в ответ.
Она выдернула нож из головы пистолетчика и тут же метнула его в убегающего Разумовского. Но тот уже нырнул в машину и захлопнул дверь.
Серый вскочил, поднялся с земли, кинулся к автомату. Схватил. Спешно прицелился и нажал на спуск.
Тра-та-та!
Саданул очередью по автомобилю, который с рёвом двигателя сдавал назад и резко разворачивался. Пули не пробивали корпус, а опасно рикошетили, так что воздух звенел. Машина оказалась бронированной.
Вжух.
Оставляя за собой клубы пыли и песка, осыпая камешками из-под колёс Ирму и Серого, автомобиль умчался прочь.
Чемодан с деньгами остался лежать на земле.
— Что это было, твою мать? — прошипел Серый. — Ты меня чуть не предала.
— Но не предала же, — процедила Ирма.
— Они вышли на тебя, и ты мне даже ничего не сказала.
Он шагнул к ней, потом ещё.
— Если бы я тебе сказала, ничего бы не получилось. Они бы раскусили.
Серый смотрел на неё тяжело, долго.
— А сейчас что, получилось?
— Да… Я тебя обезоружила, и они вышли все, больше не прятались. А так бы неизвестно было, сколько их по норам тут сидит. И самое главное, теперь у нас есть деньги, — сказала Ирма. — Ты можешь уйти.
— А ты?
— А у меня есть другие задания.
— Какие? — хрипло спросил Серый. — На кого, чёрт побери, ты работаешь?
— Скажем так… мои кураторы живут не в этой стране. Моё первоочередное задание было помогать нашему хозяину. Сейчас у кураторов будут сомнения, что он справляется. Я сообщу, что Кольев не тянет… Господи, я буду врать, чтобы выгородить тебя и себя, поставив под угрозу все… Сама не верю, что так делаю.
Она замотала головой и сжала губы в досаде. Но спорить с тем, что жгло ей грудь, не могла.
— Спасибо…
— Ой, да иди ты с благодарностями. Это же дичь какая-то. Признаться… — она на секунду замолчала. — Я хотела тебя слить, когда они на меня вышли. Передумала в последний момент.
— Почему передумала?
— Потому что все бабы дуры! И я, я — такая же дура!
Ирма шагнула ближе, прижалась к нему всем телом и крепко поцеловала. В ответ он стиснул ее в объятиях. Серый почувствовал, как она вздрогнула и тут же вскрикнула от боли.
— Что с тобой? — он резко отстранил её. — Ты в крови? Это что?
Он опустил взгляд.
— Ты трехсотая, что ли, твою мать…
Две аккуратные дырочки в боку. Из-под рубахи сочилась кровь.
— Автоматчик всё-таки успел, — тихо сказала она. — Держалась до последнего.
Силы внезапно кончились. Ирма ослабла и повисла у него на руках. Серый опустился на колени, аккуратно положил её на бетон, обхватил ладонями лицо.
— Чёрт… ну ты и сучка… только не умирай. Я же не хочу, чтобы ты умирала.
Он стиснул зубы.
— Не хочу! Не хочу, ты поняла⁈ Твою мать… твою мать! А-а-а!
— Уходи из города, — сказала она, чуть улыбнувшись одним уголком губ. — Спрячься. Мой тебе совет. Бросай всё, — продолжила Ирма, и её дыхание стало прерывистым. — Теперь ты свободен. Я тебя предала и освободила. Они знают, где Беловская. Они её заберут и отстанут от нас. Я им всё сказала. А ты… закопай меня прямо здесь.
— Ты будешь жить, — сорвался Серый. — Сейчас. Подожди. Я тебя увезу в больничку. Сейчас.
Он поднял её на руки.
— Нет, — слабо сказала она и остановила его ладонью. — Я уже чувствую, холод пробирает. Не довезёшь. А если и довезёшь, то не спасут врачи, а если и спасут, то еще хуже. Мне нельзя в этой стране попадаться. Это будет хуже смерти.
