Останавливаюсь рядом с бетонным двухэтажным зданием, на которое, в процессе строительства, кому-то стало похуй — наебенили вывеску «Стоматология» прямо поверх бетона в стиле «И так сойдёт!» и в продакшн.
Причина остановки — я услышал гулкий топот где-то за зданиями.
Это топот копыт по асфальту, причём не абы какой топот, а топот тяжёлый, будто его источник весит около тонны.
«То, что нужно, хе-хе…» — подумал я и довольно заулыбался. — «Валера, настало твоё время…»
Вытаскиваю из кобуры РШ-12 и проверяю барабан — все пять бронебойных патронов калибра 12,7×55 миллиметров на месте. Это тяжёлый револьвер для тяжёлых целей, поэтому сейчас он очень к месту.
Из-за поворота на Октябрьской выбегает здоровенный кабан, судя по виду, весящий не меньше тонны — здоровый, мускулистый и покрытый металлизированным мехом.
Длинные нижние клыки торчат из пасти, как зубцы плуга, угрожая своим жертвам катастрофическими травмами…
Красные, налитые кровью, зенки вперились в меня — цель захвачена.
Правое копыто взрывает асфальт, после чего кабан начинает стремительный разбег.
Становлюсь к цели боком и поднимаю револьвер, чтобы исполнить картинный выстрел. На самом деле, это нифига не картинный выстрел, а выстрел по академической офицерской науке — Ронин учил, что стоя боком ты естественным образом выравниваешь руку с пистолетом по линии плечевого пояса, что снижает дрожь и «сдергивание» при нажатии на спуск.
Ну и, из дополнительных бонусов: так ты уменьшаешь свой силуэт, что незначительно снижает вероятность ответного попадания по тебе, а ещё это красиво — как на дуэли.
Кабан, я надеюсь, не будет стрелять в ответ, а ещё я надеюсь, что мне хватит нескольких выстрелов, чтобы положить его. Энергии пуль РШ-12 должно хватить, чтобы взболтать, но не смешать кабаньи мозги.
Когда кабан приблизился на дистанцию около сорока метров, я взял прицел и произвёл выстрел. Пуля врезалась в правую половину кабаньего лба, но тот не снизил темпа, поэтому я выстрелил ещё раз.
Вторая пуля тоже сплющилась об сверхпрочный череп, поэтому мне пришлось совершить манёвр уклонения — я прыгнул вперёд и вверх, перелетев через кабана, который попытался достать меня бодающим ударом башки, но ему не хватило до меня около полутора метров.
Приземляюсь на асфальт, делаю рывок дальше по Октябрьской, после чего разворачиваюсь и принимаю прежнюю стойку.
Ещё Ронин говорил, что такой стойке учили офицеров Российской империи и она, естественным образом, применялась командирами Красной Армии, потому что против привычек не попрёшь…
Это создаёт у меня эфемерное ощущение преемственности — я не могу сказать, что офицеры прошлого не разбирались в военном деле и в стрельбе, поэтому считаю, что они были крутыми, поэтому надо стараться соответствовать и держать марку.
Когда кабан выполнил манёвр разворота и вновь кинулся на меня, я снова дождался достаточного сближения и произвёл третий выстрел.
Черепушка кабана снова выдержала грубое обращение, но я заметил, что это не обходится для него без последствий — началось обильное кровотечение из третьей раны.
Да и в движениях его уже улавливаются некоторые признаки нетвёрдости. Это значит, что пассажир поплыл…
У меня остаётся время на четвёртый выстрел, и я делаю его — попадаю примерно туда же, куда попал в предыдущий раз, то есть, в правую половину черепа.
Кабану стало плохо и тяжело, он ощутимо поплыл, но затем совершил рывок — это 100% его способность.
Вновь прыгаю вперёд и вверх, перескакивая через кабана, который касается кончиком своего правого клыка подошвы моего левого ботинка. Слышится звук распарываемой резины, а затем я ощущаю острую боль в пятке.
Приземляюсь на асфальт и совершаю рывок — пятка болит, но ничего критического. Кость не задета, а мясо зарастёт…
«Продолжать это или закончить быстро?» — задумался я. — «С одной стороны, честная схватка — это экспа, а с другой — сейчас отрубит мне ступню клыком и всё, и пиздец…»
Но это же риск, а за риск щедро награждают!
Занимаю стрелковую стойку и поднимаю револьвер.
Кабан развернулся и, покачиваясь, снова побежал на меня.
Правый глаз его, как оказалось, заплыл гематомой и залился кровью, поэтому чётко видит он только левым, что объясняет лёгкий наклон его головы.
Жду, пока он приблизится на достаточную дистанцию и произвожу последний выстрел.
Пуля попадает примерно туда же, куда я стрелял до этого — в правую половину черепа.
Я увидел, как треснул кабаний череп.
«Слабосилок», — констатировал я. — «Даже у броника череп крепче».
Меня бы такая пуля, конечно, положила с первого раза, если бы попала в башку, но я — это я, а он — здоровенный кабан…
Копыта кабана подкосились и он рухнул на левый бок.
— Да-да… — произнёс я с лёгким разочарованием.
Откидываю барабан и высвобождаю гильзы — они сразу же отправляются в свободный подсумок, потому что рециклинг — это наше всё…
Перезаряжаю барабан новыми патронами, возвращаю РШ-12 в кобуру и иду к кабану, который ещё жив, но, наверное, сильно жалеет об этом.
Когда я оказываюсь рядом, кабан слабо хрипит и пытается подняться, но у него не получается.
Достаю из ножен боевой нож и приближаюсь к шее кабана.
Он слабо сучит копытами, потому что понимает, что всё это значит — борется до последнего.
Вонзаю нож ему в глотку и распарываю её от края до края.
+79 очков опыта
— Ой, да камон! — возмущённо воскликнул я, обращаясь к небесам, а затем посмотрел на дохлого кабана. — Нужно, наверное, выпотрошить тебя, чтобы не пропал зря, да?
Вытаскиваю верёвку и вяжу задние копыта кабана, после чего тащу его к железобетонному столбу электропередачи.
Глава вторая
Анархия
*Российская Федерация, Республика Дагестан, город Кизляр, 16 декабря 2027 года*
Из подвешенного на столбе кабанчика льёт, как из ведра — в нём содержится очень много крови, которая разливается сейчас большой парящей лужей, плавя белый снег.
На крышах и фонарных столбах уже расселись местные птички. Они ждут своего законного дозняка бесплатного продовольствия, положенного им Конституцией Дикого поля.
— Пошли нахуй отсюда! — выкрикнул я и показал воронам и прочим пернатым мутантам средний палец. — Это мой кабан! Пошли нахуй!!!
Всё, что я могу им дать — это кровавый слаш, (1) который готовится в реалтайме прямо под столбом. А всё остальное — это уже моя частная собственность, которую я не отдам никому и буду драться за неё.
Но воронам и другим птичкам глубоко похуй на мои слова и жесты. Они знают, что здесь обязательно останется что-то, чем можно будет поживиться.
Пока из кабана вытекает кровь, я решаю подняться повыше и рассмотреть город, на предмет точек интереса — как в «Assassin’s creed».
Но стоило мне залезть на крышу двухэтажного жилого дома, как сраные птицы тут же кинулись к кабану.
— Ах, суки! — заорал я и прыгнул к туше.
Пролетаю около семидесяти метров и приземляюсь в паре метров от столба, а птицы сразу же разлетаются, активно маневрируя и часто меняя скорость. Похоже, что они уже имели дело с людьми и знают, что в таких случаях нужно применять противозенитные манёвры.
Но я не стал тратить на них патроны — один патрон стоит дороже одной птицы.
А вообще, действуй они сообща, у них были бы шансы получить не только кабана, но и меня — на закуску. Их тут уже около сотни или даже больше. Но они падальщики, поэтому нападают только при 100% гарантии успеха, то есть, когда жертва скорее мертва, чем жива…
На господствующую высоту мне подняться не удалось, поэтому я запрыгнул на крышу одноэтажного военторга, расположенного недалеко от столба, чтобы рассмотреть ближайшие окрестности.
Окидываю местность пристальным взором и сразу же, в тот же миг, замечаю тепловое излучение из-за Газели, уткнувшейся в фонарный столб.
