— Ну-ка, ну-ка… — тихо пробормотал я, вглядываясь в машину.
Из-за левого борта Газели ненадолго высунулась голова в стальном шлеме.
— Эй, я тебя вижу! — сообщил я незваному гостю, направив в его сторону «Печенег». — Выходи!
Но неизвестный продолжил стоять за машиной.
— Если ты думаешь, что Газель пуленепробиваемая, то ты охуенно ошибаешься! — сообщил я ему. — Даю тебе пять секунд! Четыре! Три! Два…
Взвожу «Печенег».
— Я сдаюсь! Не стреляй! — воскликнул вышедший с поднятыми руками неизвестный.
Рассматриваю его — ростом примерно метр восемьдесят, нездорово тощий, но ЭМ-поле выдаёт в нём КДшника, пусть и слабенького.
Ему примерно лет тридцать, внешность у него непонятная — то ли русский, то ли дагестанец — что-то вроде 50 на 50. Но, я думаю, моё восприятие искажает длинная русая борода.
— Я не желаю тебе зла! — сообщил он мне.
— Руки держи так, чтобы я их видел, и подходи, — приказал я ему.
За спиной у него висит винтовка Мосина, переживающая свой второй пик популярности и общественного признания.
Неизвестный вышел на перекрёсток и приблизился к столбу, опасливым взглядом рассмотрев бездыханного кабана.
— Ты кто такой? — спросил я.
— Все зовут меня Дьяконом! — ответил он. — Я выживаю тут, в Кизляре.
— Зови меня Студиком, — назвался я. — Так что ты забыл на моей улице, рядом с моим кабаном?
— Я услышал выстрелы и подумал, что нужна помощь, — ответил Дьякон. — Ты не подумай, я не претендую на твоего кабана! Но откуда ты?
— Я пришёл с севера, — ответил я. — А ты, значит, местный?
— Да, с самого начала тут, — подтвердил Дьякон.
— М-хм… — хмыкнул я. — Много вас здесь?
— Кого «нас»? — уточнил он. — Я один выживаю.
— Ладно, как скажешь, — не стал я спорить.
— Ты очень мощно разделался со Свиньёй! — сказал Дьякон. — Моё уважение!
— Далеко не самый сложный противник, — ответил я. — Бывали в моей жизни звери и пострашнее.
— Звери пострашнее Свиньи? — с удивлением уточнил Дьякон. — Это, наверное, волки?
— Волки⁈ — переспросил я, а затем заржал. — Ха-ха-ха! Ты считаешь, что волки — это серьёзная угроза?
— Все звери сейчас серьёзная угроза, — ответил он.
— О, нет-нет, — не согласился я с ним. — Вот эта Свинья — это хуйня, волки, которых я называю лютиками — хуйня полная, как и тюлени.
— Ты тоже встречался с тюленями? — изменившись в лице, спросил Дьякон.
— Мне кажется, все встречались с тюленями, — пожав плечами, ответил я. — Они так себе — средненькие. Но зато мясо вкусное — много жира…
— Так ты охотник на зверей? — спросил Дьякон.
— Я и столяр, и плотник, и на пизду охотник, как говорит один мой друг, — сказал я. — Нет, я не промышляю охотой — есть дела поинтереснее. Есть сделка для тебя.
— Какая? — спросил Дьякон.
— Если подробно расскажешь мне о местных раскладах, отдам тебе окорок Свиньи, — предложил я ему. — Что думаешь?
— Да чего тут думать⁈ — вопросил Дьякон. — Что ты хочешь знать?
— Сколько КДшников в городе? — спросил я. — Кто с кем и под кем ходит, сколько нормальных людей, чем и кто пробавляется и так далее.
— А зачем тебе это? — насторожившись, поинтересовался Дьякон.
— А. А. А. — покачав головой, изрёк я. — Мы заключили сделку — помнишь? Я задаю вопросы, ты отвечаешь, а потом я отдаю тебе жирный и сочный окорок этой твари.
— Я не знаю, сколько точно КДшников в городе, — ответил Дьякон. — Но прикидочно — около девяноста или ста.
— Звучит, как пиздёж, — произнёс я. — Будь здесь сотня КДшников, эта ёбаная Свинья бы тут не бегала, как по Арбату! Если ты думаешь, что я — Студик-Завоеватель или Студик-Поработитель, то ты ошибаешься. Мне в хуй не упёрся ваш город — я тут по заданию. Мне нужен кто-то, с кем будет договариваться моё руководство, после того, как я пойду дальше. Если здесь есть хоть какое-то организованное сообщество, то оно будет заключать сделку с Фронтиром, который я тут временно представляю.
— А какая сделка? — спросил Дьякон.
— Да как договоритесь, такой и будет сделка, — ответил я. — У нас в Волгограде есть очень серьёзная организация, которая занимается объединением людей. Впрочем, иди сюда…
Он, после недолгой паузы на сомнения, подходит ближе, и я вручаю ему свой телефон с уже включенным роликом.
Дьякон начинает смотреть пропаганду Фронтира, а я, приглядывая за ним, начинаю разделку кабана.
У этой твари металлизированная щетина полностью покрывает брюхо, поэтому нож сразу же начал портиться. Чтобы не допустить этой херни, стараюсь раздвигать щетину, чтобы она не поганила мне совсем не казённый нож.
Ролик закончился на ободряющих и вдохновляющих словах Профа, который уверенно смотрел прямо в глаза зрителю, а я закончил извлекать кабанью требуху.
— Я в теме, — заявил Дьякон, вернув мне телефон.
— Это старый ролик, — предупредил я его. — Сейчас уже не шесть тысяч жителей, а около девяти тысяч. Но места ещё дохуя и больше, поэтому с размещением проблем не будет. Да и КДшники нужны.
— Как ты понял, что я КДшник? — напрягшись, спросил Дьякон.
— Ну, во-первых, ты шастал по городу, пока тут носился этот кабан, — ответил я, мотнув головой на тушу. — А во-вторых, ты примчался сюда, будто мог на что-то повлиять. Нормальные люди почти ни на что в схватке с серьёзными зверями повлиять не могут, а ты посчитал, что можешь. Следовательно, ты КДшник.
— Да, тут не поспоришь — логично, — кивнув, произнёс Дьякон.
— Знаешь кого-то ещё из КДшников? — спросил я. — Я всё равно узнаю и запомню твою неискренность. Повлияет ли это на то, как тебя примут потом во Фронтире — ты этого не можешь узнать заранее.
— Ладно-ладно, я двигаюсь с группой, — поморщившись, сказал Дьякон. — В группе есть Лапоть, Батуми, Белка и Афина.
— А вы двигаетесь сами по себе или есть какой-то коннект с остальными обитателями города? — уточнил я.
— Кое с кем пересекались, до того, как в город пришла Свинья… — ответил он. — Раньше она кормилась в пригородах, но потом пришла зима и ей стало слишком голодно, поэтому она перекочевала в Кизляр и начала ебашить всё, что видит.
— И вы не смогли справиться с таким несложным зверем? — спросил я с недоумением. — Кооп организовать, засаду устроить и мочкануть его — заодно, мясо на зиму.
— Группа Сантехника попробовала, — ответил Дьякон. — В живых осталась только Вандалка. А Сантехника и ещё троих неслабых КДшников сожрала Свинья. Они потрепали её, из-за чего она ушла из города на пару дней, но затем вернулась и продолжила беспределить.
— Знаешь, это ведь не свинья, а кабан, — сообщил я ему, коснувшись остриём ножа здоровенных яиц кабана.
— Да я понял уже… — ответил Дьякон. — Просто раньше было как-то не до определения пола этой хуйни… Да и Свинья — звучит как-то оскорбительнее.
— Ему было похуй, как вы его называли, — сказал я на это. — А вы унизили себя, придумав для него оскорбительное прозвище — это признак вашего страха.
— А мы и не скрываем, блядь, что боялись Свинью, — произнёс Дьякон. — Она моего друга сожрала… Его звали Лбом…
— Сочувствую, — сказал я. — Ладно, кого ещё знаешь из КДшников?
— До прихода Свиньи мы общались активнее, — сообщил он. — А как она пришла, по городу стало почти невозможно перемещаться, поэтому оборвались почти все связи. На юге города раньше жили люди Афганца. Он держал самую крупную группу, в которую входил Сантехник со своими. Я слышал от Вандалки, что она пошла на юг, чтобы вернуться к Афганцу. Больше я о нём ничего не слышал.
— Ещё кто-то? — спросил я.
— Мамонт был — он на западе обитал, со своими, — ответил Дьякон. — Он был не в ладах с Афганцем и Еврейкой.
— Что за Еврейка? — спросил я.
— Это сильная КДшница, которая рулила востоком города, — сказал мне Дьякон. — Она не еврейка — просто из Дербента пришла, где в первые дни укрывалась в синагоге.
— А-а-а, понял, — произнёс я. — Значит, ты не знаешь, сколько и у кого КДшников, из-за кабана?
