Шторм в сердце империи (СИ) - Бадевский Ян

Ещё одна вышка вспыхнула ярким пламенем и сгорела дотла буквально за несколько секунд. Рядом образовался выжженный чёрный круг.

Я вновь поднёс бинокль к глазам.

Берег острова стремительно приближался. А вместе с тем приближалось начало эпичной зарубы. К нам на всех парах стягивались дирижабли со всего водохранилища — я насчитал семь бортов. Раньше они патрулировали окрестности, а сейчас экипажи получили новый приказ. Любой ценой помешать десантированию врага.

На земле тоже шла подготовка.

Ближайшая к нам часть побережья представляла собой ощетинившуюся сталью и моторами орду, готовящуюся к схватке не на жизнь, а насмерть. Альбранд выдвинул вперёд дюжину мехов, в которых я безошибочно узнал выпускаемых Ганзой «Тигров» четвёртого поколения.

А вот это не есть хорошо.

Потому что «Тигры» данной модификации — амфибиии, способные функционировать даже под водой. И они перекрывают подступы к месту высадки. Я ведь планировал осуществить сброс прямо на мелководье…

За «Тиграми» нерушимой стеной встали «Хтоны».

Это ещё хуже, потому что они оснащены гарпунными пушками — единственным торсионным оружием, не запрещённым Кодексом инквизиторов.

Ладно.

Сами напросились…

Глава 18

Я начал раздавать приказы.

И одновременно случилось несколько очень неприятных для Альбранда вещей.

Прежде всего я отправил диверсантов на вражеские дирижабли. Мусаева, Айвазяна, других прыгунов. Все они, как и левитаторы, использовали маскировочные комбинезоны. Поэтому могли убивать кого вздумается без малейших последствий для себя.

Вторым сюрпризом был криогенный удар по амфибиям Гамовых.

Ибо нефиг.

Волна холода прилетела такая, что проморозила насквозь прибрежную линию, часть берега, воду на несколько десятков метров в ширину и хрен знает сколько в глубину. Атаку провели криосы Мещерского — трое очень мощных ребят, привыкших работать в связке. Вот именно по этой причине я не хотел шлёпать к острову по мелководью — с нами могли проделать тот же фокус.

Стужа наступила такая, что даже я в рубке почуял дыхание зимы.

Внизу потянуло ледяным ветром и трескучим морозом.

Стоявших в воде «Тигров» накрыло моментально — они не успели ни отступить, ни даже дёрнуться. Прямо сад ледяных скульптур. Кого-то вморозило по пояс вместе с руками, бензопилами и коловратами. Кого-то — по грудь. Корпуса машин покрылись изморозью, их припорошило тонким слоем снега.

И — никакого движения.

Никаких ревущих моторов.

Досталось и «Хтонам». Вторую линию обороны пригвоздило к земле, а сами шагатели застыли в причудливых позах. Цепи и диски больше не вращались, пилоты в кабинах не подавали признаков жизни. Рядовые пехотинцы, державшие строй в третьей линии, истошно орали, их ряды смешались. Кому отморозило руки, кому ноги, пальцы или половину туловища. Остальные выжили, но были вынуждены сместиться на безопасное расстояние.

Потому что стужа продолжила наступление.

Всё, как я и просил.

Ледяной плацдарм, растянувшийся в ширину метров на сорок-пятьдесят. Я даже не сомневался, что вода в этой зоне промёрзла до самого дна.

На заднем плане что-то горело, полыхали молнии.

Когда парни Мещерского угомонились, я тихо произнёс:

— Высаживаемся.

Демон участвовал в разработке плана, но до самого конца не верил в его успех. У нас бы и не прокатило, случись схватка с сильными одарёнными вражеской армии. Но я позаботился, чтобы эти фигуры были выведены из строя.

Лютый начал раздавать телепатические приказы.

Радиопереговоры могли перехватить, как и мысленные потоки, но сейчас в имении князя царит такой хаос, что менталисты Гамовых и сами не рады. Прибавьте сюда телепатов вассальных Родов — и вы получите в эфире шум, от которого голова вспухнет. Так что переговаривались без заморочек — нагло и не скрываясь.

Мы продолжали наблюдать за происходящим с пятидесятиметровой высоты. А вот шесть десантных цеппелинов, набитых под завязку пехотой и мехами, пошли на снижение. Прижавшись к ледяной кромке, командиры воздушных судов откинули аппарели, и я увидел, как на белоснежную полосу начали вываливаться внешне неуклюжие и громоздкие шагатели.

В стане врага поняли наш замысел.

Я увидел, что с юго-восточного направления к нам движется вполне организованный отряд, состоящий преимущественно из мехов. Из очень крутых мехов — «Хтонов», «Борисфенов» и даже туровских «Бастионов». Последних было всего четыре, но выглядели они как бронированные мастодонты на фоне своих недоношенных товарищей.

Наши ребята разворачивались оперативно. Строились клиньями по пять машин и топали к берегу прямо по льду. Криосы настолько суровую температурку организовали, что корка даже не трескалась.

Вот только боевых пятёрок, полностью готовых к сражению, было немного. Надвигающаяся волна вражеских мехов вполне могла оттеснить их к воде и сбросить с края ледяной толщи. Пилоты там были серьёзные, я это видел по построению и манере двигаться.

И тогда в игру вступили наши кинетики.

Правый фланг атакующих смяло незримой деформацией. Я наблюдал за картиной боя через бинокль и видел всё в мельчайших подробностях. Уверенно топающий «Бастион» вдруг споткнулся, на пару секунд оторвался от земли и завис в воздухе. А потом его начало корёжить и проминать, словно работали пальцы тёмного бога. Всё это с хрустом, скрежетом и отчаянным воем турбированного движка. Внезапно мотор захлебнулся, а то, что осталось от шагателя, метнулось в толпу вражеских мехов, сбивая их, словно кегли. Тут же в эту свалку ударила молния — в бой вступила Алеся.

Наши бойцы продолжали выгружаться и оккупировать берег. Достигнув твёрдой поверхности, строились подковой, ощерившись на остров зубцами боевых клиньев. Под прикрытие мехов тут же выбегали пехотинцы. Выбегали, формировали группы, смахивающие на древнеримские когорты и выставляли стену щитов. По мере добавления новых пятёрок мехов «подкова» расширялась, освобождая пространство для новых бойцов.

Смешавшийся вражеский отряд попробовал восстановить строй, но тут подоспел я. Прямо с дирижабля оформил проницаемость для большого участка земли, и вся эта механизированная красота рухнула в преисподнюю. Сердце обливалось кровью от такого расточительства, но иначе нельзя. Я поставил в приоритет сохранность своего войска.

Атака выглядело жутко.

Грохочущие и лязгающие механизмы, ощетинившиеся бензопилами да коловратами без видимой причины ушли под землю. Провалились, словно их и не было. Я вкачал прорву ки, так что ребята занырнули глубоко. Сразу после этого восстановил плотность грунта. Всё. Похороны заживо.

— Байт справился, — доложил Демон.

— Отлично, — кивнул я. — Пусть возвращается на «Пилигрим». Остальные?

— Работают.

Я кивнул.

То, что прыгуны работают, означало непростую схватку внутри коридоров вражеских дирижаблей. Вполне возможно, что там есть артефакты, позволяющие видеть или сдерживать парней в каббалистической одежде.

— Чёрта в рубку, — продолжил я распоряжаться. — Снижайся и готовь аппарель к сбросу.

— Какому ещё сбросу? — очумел Лютый.

— У нас же четыре меха, — улыбнулся я. — А вообще, мне пора прогуляться в гости к хозяину имения. Вдруг он самовар поставил, кренделя зарядил. Некрасиво заставлять ждать важного аристократа.

Демон криво ухмыльнулся.

А мне пришло в голову, что вряд ли в этом мире много людей поймёт истинное значение слова «зарядил».

Дверь на капитанский мостик распахнулась, и к нам ввалился геомант Чхартишвили.

— По вашему приказу прибыл, командир.

Демон бросил на меня красноречивый взгляд.

— Будешь сидеть тут и ждать инструкций, — пояснил я. — Никакой самодеятельности. Возможно, нам твой Дар и не понадобится. Это так, на всякий пожарный.

— Не вопрос, ваше благородие, — Чёрт направился к нам.

Я уступил ему место:

— Отдыхай с комфортом, брат. На вот тебе… бинокль.