Мастер архивов. Том 1 (СИ) - Волков Тим

Я сел.

И вновь изучающее молчание.

— Благодарю вас, что нашли время, — нарушил паузу Инспектор. — Я представляю Тайную Канцелярию Его Императорского Величества. Вы, полагаю, уже в курсе.

Я кивнул. Говорить в его присутствии что-то лишнее казалось плохой идеей.

— Сейчас я провожу внутреннее расследование одного нештатного инцидента, связанного с работой Архива. Речь идёт об архивариусе Семёне Семёновиче Непомнящем.

Он сделал небольшую паузу. Его взгляд все так же не отрывался от моего лица, сканируя малейшую реакцию.

— Я видел его сегодня, — ответил я. — Он вернулся на службу.

— Верно. Его состояние оказалось… обратимым. Не до конца, конечно. Глубокий шок, мощное ментальное воздействие — это наложило отпечаток. Но базовые функции, профессиональные навыки, память процедур — всё это восстановилось с поразительной, я бы сказал, аномальной скоростью. Он сам изъявил желание вернуться к работе. А учитывая, что формально он никогда не был уволен… руководство Архива сочло возможным удовлетворить его просьбу. Под усиленным, разумеется, наблюдением.

Он сказал об этом так, будто речь шла о возвращении после обычного больничного. Не о человеке, который год провёл в состоянии овоща, перекладывающего папки в заброшенном подвале.

— Вы считаете это… нормальным? — не удержался я, и тут же пожалел. Спрашивать у Инспектора Тайной Канцелярии о норме было верхом глупости.

Бергер едва заметно склонил голову.

— «Норма» — понятие растяжимое, Алексей Сергеевич. В нашем деле мы чаще имеем дело с «приемлемым» и «неприемлемым». Быстрое восстановление архивариуса, его желание трудиться — это приемлемо. Более того, полезно. Однако, скорость восстановления всё же заставляет задаваться вопросами. Что именно так повлияло на его сознание? Ведь часто такие… процессы… не запускаются сами по себе. Для них нужен триггер. Внешний импульс.

Он снова уставился на меня своим леденящим взглядом. И вновь эта каменная недвижимость.

Рассказать ему про эксперимент Зарена? Опасно. Кто знает что за фрукт этот Бергер и чьи интересны сейчас представляет. А может он сейчас прощупывает почву, чтобы понять что я знаю? И как только выложу все, он тут же сольет это самому же Зарену. Мало вероятно конечно, но определенное опасение есть. А рисковать тут точно не стоит.

— Так что же вы хотите услышать от меня?

Синие глаза Бергера едва заметно сузились.

— Насколько я знаю, вы работали в ту самую ночную смену, когда его… обнаружили, — вновь пауза и ожидание реакции.

Не будь я тем, кем был в прошлой жизни, то уже давно бы раскололся, и даже не на словах, а в движении рук, взгляда, губ. Тело часто выдает себя. Но я знал все эти приемы и потому сейчас был молчалив во всех отношениях.

— Верно, — кивнул я.

— Скажите, в ходе ваших обязанностей, в той ночной смене, вы заметили что-то… необычное? Что-то, что могло бы пролить свет на состояние, в котором нашли Семёна Семёновича?

Вопрос был поставлен идеально. Прямой, но допускающий миллион трактовок. «Необычное» могло означать что угодно — от сквозняка до космического корабля. Он давал мне пространство для манёвра, чтобы посмотреть, куда я побегу.

Я сделал вид, что задумался. И понял куда нужно клонить.

— Необычное… — начал я медленно, выбирая слова. — В Архиве, господин Бергер, много чего необычного. Особенно ночью. Тени двигаются не так. Воздух становится… густым. Иногда кажется, что за тобой наблюдают. Даже когда вокруг никого нет.

Я посмотрел прямо в его синие глаза, держа паузу на последних словах.

— Иногда это ощущение настолько чёткое, — продолжил я, всё так же потирая запястье, — что кажется, будто на тебе… что-то есть. Какая-то отметина. Невидимая, но тяжёлая. Которая не даёт забыть, что ты под наблюдением. Даже когда ты один. Это… мешает сосредоточиться на работе. Особенно это ощущается после вашего приезда, если быть откровенным. Не сочтите за грубость, конечно.

В кабинете повисла тишина. Бергер не моргнул. Его лицо оставалось все той же гранитной маской, но я почувствовал — лёгкое, как дуновение, изменение в атмосфере. Намёк он понял.

— Интересное наблюдение, — произнёс Инспектор. — Ощущение, что за вами наблюдают… действительно, частый спутник тех, кто сталкивается с тонкими материями. Особенно у людей… одарённых.

Он разлепил замок на руках, откинулся на спинку кресла.

— Вы удивлены, что я говорю об одарённости? Не будем ходить вокруг да около, Алексей Сергеевич. Я понял, о чем вы намекаете. Мой дар, «Око Абсолюта», как его называют некоторые, не просто позволяет видеть ложь или скрытые магические потоки. Он позволяет видеть потенциал. Инертную искру. В вас я разглядел нечто… выбивающееся из общего фона. Не хаос, не угрозу. Скорее… уникальную пустоту. Аномалию в самом положительном смысле слова. Пятно тишины в всеобщем гуле. Такие… экземпляры… представляют для Империи особый интерес. Их нужно отмечать. Изучать. Чтобы понять их природу и… сделать определенные выводы.

— Выводы? — переспросил я.

— Тайная Канцелярия всегда делает выводы. И не всегда они всем нравятся.

— Тем не менее, я считаю это неприемлемым, — сказал я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Магическая метка. Наблюдение. Я не объект для изучения. И не подозреваемый — иначе вы бы действовали иначе. Это… вмешательство. Я хочу, чтобы её сняли.

Рудольф Бергер не моргнул. Синие глаза, казалось, стали ещё холоднее.

— Прямолинейность, — произнёс он. — Редкое качество в наши дни. Её ценят. «Объект для изучения»? — Он сделал паузу, подбирая слово. — Конечно же нет. Это грубое определение. Давайте назовём вас «потенциальным активом». Актив, чья природа пока не ясна и требует контроля. Метка — мера контроля.

— Я не согласен на такие условия контроля.

— А какие условия предложите вы? — спросил он с лёгкой, леденящей вежливостью.

Я замер. Ловушка. Любой ответ выдаст мои слабости или намерения. Сказать «никаких» — значит признать себя врагом. Сказать «другие» — ввязаться в торг, к которому я не готов.

Бергер, казалось, прочитал мои мысли. Он медленно выпрямился.

— Метафора «актива» мне нравится больше, — продолжил он, как будто мы просто обсуждали терминологию. — Актив можно изъять и поместить в хранилище. Можно пытаться изучать силовыми методами. А можно… инвестировать в него. Дать ему развиваться в контролируемой среде. Получать дивиденды в виде информации. И взаимовыгодного сотрудничества.

Он посмотрел на меня.

— Метафора с меткой… она устарела. Это инструмент поиска. Вы найдены. Теперь он избыточен. Я могу его снять. Прямо сейчас. — Он не пошевелился, но воздух между нами сгустился. — Но тогда исчезнет и наша… связь. А она может быть полезна. Вам.

— Чем? — вырвалось у меня. Я ненавидел себя за этот вопрос, но он был неизбежен.

— Информацией, — ответил он просто. — Защитой. Доступом. Тайная Канцелярия видит то, что скрыто от других. Архив… это не просто хранилище пыльных фолиантов. Это организм. Сложный, большой организм, в котором идёт скрытый патологический процесс. Непомнящий — всего лишь следствие этого. Острая фаза, привлекшая наше внимание. Но причина болезни… она глубже. И она представляет интерес. Не только для нас.

Умеет все-таки Инспектор красиво говорить! И вроде много сказал, и все понятно — но зацепиться не за что. Напрямую практически ничего не сказал. Одни намеки.

— Вы предлагаете мне стать… вашими глазами и ушами здесь? — решил пойти я ва-банк, и сам сейчас наблюдая реакцию Инспектора.

Бергер не выдал себя.

— Я предлагаю вам стать сознательным, информированным участником процесса, который уже идёт с вашим участием, хотите вы того или нет, — поправил он. — С меткой или без — вы теперь часть уравнения. Без нас вы — переменная без значения, которую можно обнулить при первой же необходимости. С нами… у вас появляется шанс понять правила игры. И, возможно, повлиять на её результат. В своих интересах.

Он замолчал, давая мне всё обдумать. «Переменная, которую можно обнулить». Это мне совсем не понравилось. И единственное, что мне сейчас оставалось — взять паузу.