– Почему вы не пошли с ним? – спросил Вихо, почесывая куцую бороду.
– Он сам настоял, – отчеканил длинноволосый. В сложившихся обстоятельствах это звучало как доказательство вины.
– Вот как? – Вихо изогнул одну бровь, которая на его желтоватом, словно пергаментном лице смотрелась случайным росчерком чернил. Удивление сменилось презрением, когда он перевел взгляд на Рина и потребовал: – Объяснитесь.
Говорить об этом в присутствии Ройи было унизительно, и он, старательно подбирая слова, ответил:
– Я не хотел тревожить безлюдя и его лютину. Ваши люди не выглядят так, будто… приходят с миром. – Он услышал за спиной смешок, но продолжил: – Мне нужно было многое подготовить, чтобы все прошло спокойно.
– И как все прошло?
– Неспокойно.
Его ответ позабавил Вихо и вызвал мимолетную усмешку, исчезнувшую, когда он, обращаясь к одному из стражников, распорядился:
– Пригласите сюда моего делмарского друга.
Для Рина стало неприятной новостью, что Ризердайн до сих пор находился здесь, зато это объясняло, почему он не смог поехать в Марбр с ним, как они договаривались изначально.
– А вы, – продолжал Вихо, вспомнив о Рине, – располагайтесь. Сюда, прошу.
Ирония была в том, что ему предложили занять место у камина. За день Рин успел насладиться видом огня и его близким соседством, но возразить не посмел.
– А что делать с лютиной? – уточнил длинноволосый.
– Она связана? – ахнул Вихо, как будто только что заметил Ройю и веревки на ее запястьях. – Немедленно освободите! Предложите теплую одежду. Бедняжка совсем продрогла, вы разве не видите? – с суровой гримасой отчитал их Вихо, но, когда повернулся к Ройе, гнев его сменился хищной улыбкой. – Как тебя зовут, прелестное создание? – Услышав ее имя, он продолжил: – Чудесно. Волноваться тебе не о чем, Ройя. Отдохни пока и расскажи моим ребятам, как все было. Ладно?
Она неуверенно кивнула больше из-за необходимости ответить, нежели из-за согласия, а потом ее увели, как ценного свидетеля. Ройя знала его как речного инспектора и могла подтвердить, что он собирался украсть у Марбра его собственность. Ее слова легко докажут, что он нарушил Пакт, и Охо получит, что им нужно.
Дождавшись, когда стражники оставят их вдвоем, Вихо повернулся к Рину.
– И пока мы ждем нашего друга, я хочу поговорить по душам. – Его черные глаза, похожие на глаза хищной птицы, смотрели не мигая. – Вы принадлежите к аристократам, а потому должны знать, как ревностно они относятся к своим землям и границам. Пакт придумали богачи, чтобы защитить собственные интересы. Нарушить его – значит посягнуть на чужое. Города хотят оставаться вольными, а власть имущие – сохранять господство на своих территориях. Эту простую истину аристократы впитывают с молоком матери. А вас, судя по всему, выходили кормилицы.
Уязвленный упоминанием своей семьи и обозленный наглой ухмылкой Вихо, Рин выпалил:
– Полагаю, все мы хоть раз да брали чужое: будь то земли, безлюди или тайны.
Ни его гневный взгляд, ни дерзкие слова, однако, не усмирили наступления вожака, а лишь спровоцировали его на ответные действия.
– Вы правы, – с холодным безразличием признал он и, склонившись над столом, вдруг перешел на хриплый полушепот, в котором звучало нечто угрожающее и уничижающее: – А теперь представьте, каково это: переживать посягательство на свои границы. Объясню на простом языке. Что бы вы, господин Эверрайн, испытали, обнаружив под юбкой вашей женщины чужие руки? Вряд ли бы захотели их пожать, благодаря за оказанное внимание, не так ли?
На миг Рин опешил от этой попытки уязвить его, но быстро нашелся, что сказать.
– Вы избрали дурной пример, говоря о женщине как о собственности, которую я, по-вашему, должен отстаивать. И в этом наше различие. Вы защищаете интересы тех, для кого люди – просто имущество и ресурс для выгоды. А мы боремся за тех, кто хочет сам определять свою судьбу.
– Вы боритесь, – повторил Вихо, и по его ухмылке Рин понял, что попался. Одной неосторожной фразой, сказанной в порыве, он подтвердил все обвинения. – Я рад, что вы нашли с Ризердайном общий интерес и воссоединились. Насколько мне известно, вы вместе учились в Делмарской академии и дружили. Потом между вами случился разлад, и ваши пути разошлись. Верно?
– Можно сказать и так.
Рин не хотел ворошить прошлое. Их дружба, взращенная в стенах академии, как тепличное растение, оказалась не подготовлена к новым условиям, а что этому поспособствовало, уже потеряло всякий смысл.
– И вот, спустя годы, вы приехали в Делмар, чтобы помочь приятелю в сложные для него времена. Он был слишком уязвим и наивен, поэтому принял помощь, о чем позже наверняка пожалел. И, знаете, я удивлен, почему вы не получили того наказания, что и бывший сотрудник Ризердайна, предавший его. Вы слышали о судьбе господина Лоурелла?
Конечно, он знал о нем, потому что сыграл не последнюю роль в этом деле.
– Его объявили в розыск и вскоре задержали в Гельбе. Сейчас Лоурелл отбывает срок в Делмарской тюрьме.
Вихо одобрительно закивал:
– Это было первым, что сделал Ризердайн в статусе градоначальника. Затем на столичных улицах стали отлавливать удильщиков, и, признаться, в тот момент я так гордился им. Мне нравилось, как достойно он распоряжается данной ему властью и разбирается с врагами. Я все ждал, когда очередь дойдет до вас – человека, который воспользовался его слабостью. Представьте мое удивление, когда появились сведения, что вы вступили с ним в сговор и начали охоту на удильщиков на территориях, вам не принадлежащих. И теперь я все пытаюсь разгадать, чей план наблюдаю. Зная Ризердайна, я вполне допускаю, что он выбрал изощренный способ отомстить, затянув вас в такую ловушку, откуда вам не помогут выбраться ни капитал, ни статус вашей семьи. Многократное нарушение Пакта и посягательство на имущество чужих земель – довольно серьезные преступления, не находите?
Он замолчал, позволяя Рину обдумать все, что было сказано.
– С другой стороны, – продолжил Вихо после паузы, – вы типичный представитель аристократии, а потому ваши мотивы могут быть весьма просты: как верный служитель своей фамилии, вы озаботились тем, что в чужих руках находится ресурс, угрожающий семейному делу Эверрайнов. И намеренно уничтожили безлюдя, чтобы защитить интересы промышленников.
Оспорить его домыслы было легко, обратившись к логике и непреложным фактам, но прежде, чем Рин успел сказать хотя бы слово, Вихо отвлекся, чтобы поприветствовать пришедшего. Неизвестно, какую часть разговора услышал Ризердайн, но выглядел он потерянным, будто бы оглушенным.
– Проходите-проходите, мой друг, – поторопил Вихо, снова приняв вид добродушного хозяина. – Мне вас так не хватало.
В молчании он занял подготовленное для него место: слева от Рина, подальше от огня. Бросив взгляд на веревки, стягивающие запястья, Ризердайн оценил ситуацию и помрачнел еще больше.
– Вы слышали притчу о лживом рыболове? – поинтересовался Вихо, когда все фигуры расположились на игральной доске. В ответ они оба покачали головой, не в силах заговорить. Зато властитель Охо был весьма словоохотлив.
– Жил у моря человек и, как многие местные, промышлял тем, что торговал рыбой. Однажды, после шторма, наловил целый мешок и отправился в ближайший город, чтобы продать ее подороже. Путь был неблизким, погода стояла жаркая, изнуряющая, но человек не сдался и пришел в город. Там ему встретился достопочтенный господин. Попавшись на россказни торговца, он купил целый мешок «свежей, икряной рыбы, выловленной в чистых водах». Вот только когда добрался домой, обнаружил, что ему подсунули тухлятину. На следующее утро того незадачливого рыболова нашли на берегу мертвым: и его лживый рот был набит рыбьими потрохами.
– Очень поучительная история, – сухо сказал Ризердайн, чтобы заполнить нагнетающую тишину.
– И, главное, жизненная! – воскликнул Вихо и метнул взгляд в сторону Рина. Стало очевидным, кому достанется роль незадачливого рыболова из притчи. Ризердайн был в более выгодном положении, с его мнением хотя бы считались. – А вы, друг мой, что можете сказать по существу?
