– Меня там не было, – глухо отозвался тот, сам похожий на дохлую рыбину. Неподвижный, со стеклянным взглядом, обращенным в никуда. – Возможно, если бы вы позволили мне поехать в Марбр, я бы располагал более точными сведениями.
– Это бы ничего не изменило, – вмешался Рин. – К тому времени безлюдь был уже мертв.
– Надо же. А вы еще живы. – Вихо покачал головой, словно возражал против такой несправедливости. – Что ж, как и сказано в притче, предлагать порченый товар – очень плохо.
– Это стечение обстоятельств.
– Серьезные люди не слушают оправдания, они требуют ответственности. Особенно если терпят убытки.
Зацепившись за эти слова, как за последнюю надежду, Рин спросил:
– Какая сумма покроет ваши убытки? Я готов заплатить.
– Спускаете семейное состояние, Эверрайн?
Вихо зацокал языком в знак неодобрения, и в памяти Рина возник образ гувернера, приставленного к нему с раннего детства, чтобы обучать правильным манерам. Когда Рин делал что‑то не так, например, слишком громко отодвигал стул, вставая из-за стола, или хватался за двурогую вилку для рыбы, перепутав ее с десертной, гувернер журил его таким цоканьем, ибо ругать ребенка и делать прилюдные замечания в доме Эверрайнов запрещалось.
– Что за расточительство. Как легко тратить то, чего не зарабатывал. Правда? – продолжал Вихо, не скрывая презрения. – Возможно, отец не объяснил вам простое правило: чтобы взять что‑то из ящика, нужно вначале положить это туда. Например…
Он прервался и достал из стола деревянную шкатулку. Внутри на алом бархате лежал револьвер.
– Можете выбрать, кто из вас первым словит пулю, – будничным тоном сказал Вихо, словно предлагал им угоститься десертом. – Ризердайн, друг мой, что думаете?
– Думаю, что Охо не нужны два трупа, – ответил он.
– Согласен, можно ограничиться одним. Сами решите, кто из вас больше виновен. – Сказав это, Вихо выложил револьвер так, чтобы тот оказался в равной удаленности от них обоих, создавая иллюзию честной игры. Для Рина со связанными руками было очевидно, на чьей стороне вожак Охо.
Они не шелохнулись, тупо уставившись на оружие. В начищенной рукояти револьвера Рин видел два размытых отражения и размышлял: если Ризердайн действительно хотел отомстить, то ситуация вполне располагала к тому, чтобы покончить с ним сейчас. Но по какой‑то причине он этого не делал, чем доказывал, что не желает ему смерти или, по крайней мере, не хочет быть причастным к ней.
Тяжелая пауза затянулась, и первым не выдержал Вихо, заскучав от их бездействия. Игра, которую он предложил, не задалась.
– Ну вот, Ризердайн, а говорили, что вы не друзья. – Вихо усмехнулся, будто искренне обрадовался, что оба прошли его проверку. – Сдается мне, виной всему не чья‑то подлость, а ваша несусветная глупость. Но и за нее придется ответить, – вслух рассуждал он, пока складывал револьвер в футляр, а его – обратно в ящик стола. – Видят небеса, я пытался вас образумить: предупреждал, давал шанс все исправить, согласился на сомнительную сделку. А вы трижды меня обманули. Вы троекратно хуже того лживого рыболова. Поступать с вами так же мы не станем. Мы – не убийцы, кто бы что ни говорил. Даю слово, вы уйдете отсюда живыми. Но что случится с вами за пределами наших территорий и интересов, – нас не касается.
– Я все еще градоначальник и все еще выгоден вам. Может, обсудим новые условия? – внезапно предложил Ризердайн.
– Как показывает жизнь, ни власть, ни деньги не делают человека бессмертным, – ответил Вихо. – Не переживайте, мой друг. Обещаю, Охо будет скорбеть по вам вместе со всем Делмаром.
– Как любезно с вашей стороны. – Посиневшие губы Ризердайна дрогнули, изобразив некое подобие ухмылки.
Вихо промолчал, дав понять, что не намерен продолжать разговор.
Все было кончено.
Они вышли за дверь, где ждала охрана. Их задержали на минуту, а после, получив распоряжения от вожака, повели по коридорам резиденции. Нагнетающую тишину нарушали только звуки шагов. Потом к ним добавился еще один, напоминавший шуршание. Это шумел дождь.
У выхода из резиденции Ризердайну отдали его вещи, а Рина избавили от веревок, и свободные руки пригодились ему, чтобы держать равновесие, пока он спускался по скользкой каменистой дороге.
Они добрались до станции, откуда начинался канатный подъемник. Далеко внизу, укрывшись за завесой дождя, лежал берег. Стихия была беспощадна. Подвесную кабину трясло и мотало из стороны в сторону, словно сама эта ненадежная скрипящая конструкция хотела вытряхнуть пассажиров. Рин даже подумал, что их намеренно посадили туда, рассчитывая, что трос оборвется и их убьет несчастный случай.
Каким‑то чудом им удалось уцелеть и спуститься к побережью, где дождь, выбившись из сил, превратился в игольчатую морось. Их бросили на пустом причале, предлагая самим убраться из Охо.
Ризердайн огляделся по сторонам, однако поблизости не было ни одного судна. Он вжал голову в поднятый воротник куртки, пытаясь унять дрожь, будто отказывался признавать, что его колотит вовсе не от холода.
– Вот мы и на дне, – подытожил он.
– Может, удастся что‑то исправить? – неуверенно спросил Рин. – Вихо не единственный, кто все решает.
– Неужели? И к кому же мы обратимся? Кто согласится защищать нас, когда станет известно, что мы нарушили Пакт, сорвали сделки и помешали крупным дельцам? – взорвался Ризердайн. – И если ты еще надеешься спрятаться за спиной отца, то у меня такой надежды нет. Я поставил на карту все. Доверился тебе, а ты снова облажался.
– Мы оба виноваты. Я предлагал вначале вывезти безлюдя и только потом говорить с Вихо. Но тебе нужно было сделать все немедленно.
– Потому что у нас нет времени. Флори исчезла неделю назад, и чем дольше мы треплемся впустую, тем больше вероятность, что живой мы ее не найдем! – выпалил Ризердайн. – Я хотел все уладить и попросить Охо о помощи. Вот каким был мой план. Или для надежности мне надо было потратить несколько недель, записывая наблюдения в журнал?!
Даже сейчас он не упустил шанс унизить его и обесценить старания. Казалось, будто их отбросило в прошлое, во времена академии, и они опять соперничали друг с другом.
– Что ж, окажись там доблестный ты, оживил бы безлюдя одним прикосновением, – огрызнулся Рин. – Безлюдь был мертв. Что я мог сделать?
– Ну, конечно. Снова обстоятельства подставляют бедняжку Эверрайна.
– Так если считаешь, что я ни на что не способен, зачем обратился ко мне за помощью? Разобрался бы с удильщиками сам. Или боялся запятнать свой белый китель? – Он ждал, что ответит Ризердайн, но тому сказать было нечего, и молчание еще больше разозлило Рина. – Пока ты таскался по городским праздникам, я делал в Марбре всю грязную работу и рисковал.
– Да ну! И чем же ты рисковал? Своей накрахмаленной репутацией, когда добывал ценные сведения в постели лютины?
Его терпение достигло предела, и он ударил первым. Ризердайн не ожидал этого, а потому даже не попытался увернуться. Кулак врезался ему в скулу, и пару секунд спустя, оправившись от удара, он ответил тем же.
Они сцепились, повалились на землю. Охваченные яростью, они били друг друга по лицу, по ребрам, в живот; дрались как дворовые хулиганы, не знавшие иного способа решать споры.
Все, что было пережито ими до этой минуты, вышло наружу с кулаками.
В запале Рин пропустил болезненный удар под дых и оказался прижат к мокрым доскам причала. В затылке и груди запекло, но сдаваться он не собирался, а потому, стиснув зубы, продолжил бить куда только мог дотянуться.
В какой‑то миг среди мешанины кулаков и ударов ему послышался знакомый голос – далекий оклик, прорвавшийся сквозь рокот волн и шум крови в ушах. Затем рядом раздалось уже отчетливое:
– Да хватит вам!
В следующий миг Ризердайна схватили за плечи и оттащили к краю пирса.
– Отпусти! – гаркнул тот, упираясь и вырываясь из крепких рук с перемотанными запястьями. Пара неосторожных движений в пылу борьбы, и они могли бы сорваться в воду.
