— Самое пекло войны — это как раз то, чего я хотел, — на лице мелькнула улыбка.
На мгновение я даже поверил, что все будет хорошо, но в этот момент на улицу вслед за нами вылетел Алексей Николаевич Куропаткин. Красный, руки дрожат, но улыбка при этом — до самых ушей.
— Ваше… — начал было Огинский, но тот просто махнул рукой.
— Без церемоний. Тем более что я теперь, считай, гражданский. Новым главнокомандующим ставят Линевича. Великий князь хотел продавить на это место Алексеева, чтобы самому всем заправлять, но… Есть у меня еще чем Романовых убеждать. А армии нужен тот, кто в случае чего не даст всему скатиться в тартарары. А вы… — Куропаткин невежливо ткнул в меня пальцем, но ему сейчас можно. — Вы! Чтобы довели дело до конца! Чтобы я не зря в вас поверил! Поняли⁈
Мне только и оставалось, что кивнуть в ответ.
Глава 16
Иду, болтаю с бывшим главнокомандующим, делаю вид, что не замечаю ни проверок на вшивость, что он мне устраивает, ни пронзительных взглядов приотставшего поручика Огинского.
— Как вы вообще на этот прорыв решились? — Куропаткин начал издалека.
— Враг наступал, остальные наши отступали, приходилось действовать с опорой на обстановку. А там вариантов не так много было.
Я для удобства вытащил чистый лист бумаги и набросал схематичное расположение основных сил перед боем.
— Примерно так получилось. И еще нужно учитывать реки: они тоже помогали, превращая все поле боя в своеобразный мешок. На севере и западе — Тайцзыхэ, на востоке — Танхэ, на юге — Сяошахэ. То есть крупные силы даже при всем желании можно было перебросить только в определенных местах, и нам просто нужно было сковать японцев на этих направлениях.
— Но фланги! — не унимался Куропаткин. — Как можно идти в наступление, когда вы не обеспечили достаточную плотность позиций по краям прорыва? Вас же могли просто пропустить, обойти и расстрелять!
— С одной стороны, согласен, с флангами было не идеально. С другой… Справа от нас был Ляоян с его железными дорогами. То есть даже небольшой гарнизон сводил на ноль риск атаки японцев с этой стороны. Да и опасались они, если честно, что, прорвавшись сильно на север и оставив нас в тылу, уже сами подставятся под удар одновременно с двух сторон. От вас и от нас. Вдруг вы только и ждали этого момента, и военная осторожность требовала не спешить с резкими маневрами.
— Да уж, не наспешили они, — хмыкнул Куропаткин. Упоминание, что он одним фактом сохранения основных сил русской армии очень и очень помог мне, придало ему уверенность. — Ну, а что с левым флангом? Там-то точно никаких укреплений и опасностей не было.
— И поэтому я отправил туда пошуметь китайских новобранцев с усилением из ветеранов. Одни добавили массы, другие уверенности в том, что хотя бы обозы им будут по силам. На основные силы японцев, естественно, никто не лез.
— То есть создавали иллюзию неизвестного отряда неизвестного размера. И японцы поверили?
— Нет, конечно, но… Как это приходится делать хорошим командирам на войне, не могли не учитывать, и это сковывало любые их операции в этом направлении.
— И все равно не понимаю! — не выдержал нагнавший нас Огинский, который до этого предпочитал держаться в стороне. — Если враг знал, что риск появления наших крупных сил с той стороны так мал, то почему не ударил? Почему не обошел вас? Почему, словно назло логике и здравому смыслу, подыгрывал вам?
— Во-первых, небольшие отряды японцы посылали, но… Янь Сюнь успевал отойти, и это его отдельный успех. А во-вторых…
Я не договорил, вместо меня неожиданно продолжил сам Куропаткин:
— Чтобы двинуть вперед крупные силы, чтобы начать большую наступательную операцию, когда на обхват фланга идут целые дивизии, нужна решимость и мужество. Особенно когда знаешь, что патронов и снарядов у тебя в лучшем случае на пару дней, и, если не повезет, часть армии легко может оказаться где-то во вражеском тылу совершенно беззащитной.
— У японцев их не хватало? — спросил Огинский.
— У нас их не хватало, — поморщился Куропаткин. — Слишком быстро современные пушки тратили запасы, которых по старому счету должно было хватить на месяцы войны. И не думаю, что у японцев ситуация была намного лучше. Вернее, учитывая погоду и то, что они свои вагоны таскают с помощью китайцев-кули, уверен, что хуже. Но тогда, во время боя, сделать на это ставку я так и не решился.
— Решимость и мужество, — повторил Огинский недавние слова самого Куропаткина, и тот не обиделся, а только рукой махнул.
— Именно, — кивнул он. — Но эти качества были и у врага… Так что вы, Вячеслав Григорьевич, планировали делать с дивизией Иноуэ, которая засела у вас в тылу? При том, что это всего лишь дивизия, лично я узнал уже в Мукдене, а до этого ожидал там вообще всю 1-ю армию Куроки.
— С 12-й дивизией тоже все просто, — я пожал плечами. — Для начала мы точно знали, сколько их…
— Ну, конечно, связь! — махнул кулаком Огинский. — Я собирал информацию о бое для генерала и обратил внимание, что вы ни один отряд вперед не отправите, пока рядом с ним отряд связистов не появится. Хоть с радиопередатчиком, хоть с катушкой провода, да хоть с клеткой с голубями!
— Мы старались и с другими информацией делиться, — я на всякий случай напомнил, что так могли бы делать и все остальные.
— И сначала над вами смеялись, — неожиданно рассказал Куропаткин. — Мол, зачем все эти перестраховки, зачем долгие игры с радио, если по проводу да через трубку быстрее и понятнее. Почему-то тогда даже мне не приходило в голову, что надо представить варианты боя, когда мы будем вынуждены покинуть подготовленные позиции, когда враг повредит подготовленные линии… Э-э-э-эх!
Он только рукой махнул.
— А потом связь посыпалась, — кивнул Огинский, — и вся информация запаздывала в лучшем случае на часы.
— Если бы только это, — Куропаткин на мгновение вспыхнул. — Мало того, что новости приходили позже, так порой гонцы приносили такую чушь, что лучше бы я об этом просто не знал. Как с тем же обходом. Ну, встретил бы эту дивизию Самсонов! Да, были бы потери, но пехоте бы перед ними оставалось только закопаться в землю, не то что о нашей железной дороге думать.
— Ну вот, а у нас со связью было относительно нормально, — я вернулся к своему рассказу. — Не идеально. Японские глушилки немало крови попортили, но мы и с ними справимся. Капитан Городов уверяет, что можно попробовать добавить на катушки передатчика дополнительный контур, и тогда у нас словно своя выделенная частота будет. А шум на общей — да и плевать на него!
— Давайте оставим технику тем, кто ей занимается, — Куропаткин покачал головой. Технические новинки он всегда любил, но только в виде готового продукта, а не абстрактной теории. — Напоминаю, 12-я дивизия.
— После отхода основных сил они могли бы ударить по нам с двух направлений, — я мысленно вернулся на пару дней в прошлое. — Напрямую по железной дороге от станции Янтай к Ляояну и второй вариант: обойти город, наши позиции и зайти с востока.
— С прямым ударом все понятно, — кивнул Куропаткин. — Вы докладывали, что подготовили укрепления и тот самый полк, который вы поставили в качестве гарнизона. С севера у него бы не было подкрепления в виде бронепоезда, но с соотношением сил 1 к 4 вы бы и так выстояли. Но почему японцы не решились на обход?
— У меня нет точной информации, — признался я, — но, мне кажется, там был прямой приказ генерала Оямы. Удерживать дорогу и не дать вернуться нашим главным силам. Это бы объяснило пассивность такого дерзкого генерала как Иноуэ. Но даже без приказа… Японцы очень осторожны, и если бы они отвели 12-ю дивизию для удара во фланг, то лишили бы нас давления в спину. Вероятность разгрома наших оставленных под Ляояном сил просто была бы сведена к нулю, и мы бы получили возможность в любой момент без проблем уйти к Мукдену.
