Чтобы "сравнять счет", я воспользовался "газетными сплетнями" о себе, любимом: про мой миллиард не только русская пресса написала. "Нью-Йорк Таймс" по этому поводу даже взяла интервью у Рокфеллера-старшего, и тот с большим ехидством новость прокомментировал: "Я очень рад, что этот юноша так напряженно трудится для того, чтобы у меня ежегодно появлялась лишняя сотня миллионов долларов". Насчет сотни он явно загнул, прекрасно понимая, что и мой миллиард получен не в виде кучи денег в банке — но "осадочек-то остался". Так что когда я "попросил" Банк Англии разменять мне сто миллионов фунтов на золотую монету, у англичан и тени сомнения не появилось в том, что столько резаной бумаги я им предоставить смогу. Переговоры были трудными, но недолгими — и я (под обещание потратить эти фунты где-нибудь в других странах) получил в аренду на пятьдесят лет Кувейт.
Батлье-и-Ордоньес, вот уже четвертый срок работающий президентом Восточной Республики, встретил нас с нескрываемой радостью. Еще бы ему не радоваться: ведь половина прибыли с электростанции поступала в бюджет государства, а это составляло почти сто пятьдесят тысяч американских долларов. В сутки — а за год чистый доход от электростанции должен был превысить пятьдесят миллионов. Для страны с населением в полтора миллиона получать такие деньги просто так — это много. Особенно учитывая, что восемьдесят процентов дохода будет в валюте: Буэнос-Айрес уже законтрактовал эти проценты на следующие пять лет.
Но и других причин для радости у него было немало, все же уже созданная мною промышленная база давала стране почти столько же, да и следующая (на треть менее мощная) электростанция было уже на подходе — так что встреча была еще и очень торжественной. Особенно мне понравилось, что сеньор Хосе не забыл мое старое (уже) увлечение:
— Сеньор Алехандро, очень рад новой встрече. И с большим удовольствием хочу преподнести вам небольшой подарок — с этими словами он протянул мне четыре небольшого формата книжечки в темно-коричневых, почти черных переплетах. — Насколько я помню, вы весьма интересуетесь историей, в частности историей Южной Америки. Эти рукописи хранились в архиве библиотеки Университета, и Опекунский совет, в знак огромной признательности за ваш огромный вклад в развитие высшей школы в Восточной Республике, единодушно решил, что именно вы достойны стать их владельцем. Они, конечно, к Восточной республике отношения не имеют, но, думаю, историческая ценность их велика и вам они будут весьма полезны. Это — дневники Карлоса Антонио Лопеса — предпоследнего диктатора Парагвая…
Интересно будет почитать. Про Парагвай я знал, что такая страна есть, и что это — не Уругвай. Уж на что Уругвай был страной бедной, но рядом с Парагваем Восточная Республика выглядела вполне себе зажиточной. Правда, там вроде война была совсем не детская…
Совсем не детская. До торжественного пуска станции оставалась неделя, и пару дней удалось выкроить для посещения Университета. Понятно, что тамошние историки занимались в основном историей собственной, но кое-что узнать мне удалось — после чего полученные в подарок дневники стали казаться мне настоящим сокровищем. Оказывается, через пару лет после смерти этого дона Карлоса в стране началась война, в ходе которой бразильцы и аргентинцы просто убили восемьдесят процентов населения страны, причем мужчин старше десяти лет вообще не осталось. А ведь это были не какие-нибудь дикие индейцы, вполне белые люди, да и вообще родственники — в буквальном смысле: почти половина парагвайцев просто переехала из соседних стран. Интересно, за что же так упорно воевало население этой страны? Всё население — ведь убивали-то их соседи не ради удовлетворения своих садистских наклонностей…
Строительство гидростанции из-за войны велось "не по правилам": ее успели выстроить целиком, полностью закончив все монтажные работы на всех пяти ее генераторах. Причем из-за невозможности доставить оборудование из России пришлось на изготовление и установку гидрозатворов подрядить англичан, что немного расходы на строительство увеличило, однако позволило "соблюсти сроки". Ну, почти соблюсти: самих генераторов и турбин вовремя привезти не получалось — и теперь предстояло запустить их все сразу. Не совсем сразу — сначала президент Восточной Республики должен был пустить первый генератор, от которого сразу должна была включиться иллюминация в Монтевидео. Следующий генератор предстояло пустить Иполито Иригойену — президенту Аргентины. От второго генератора должен был "зажечься" уже Буэнос-Айрес.
Третьим в очереди стоял Виктор Судриерс — и по праву: ведь именно он эту станцию придумал. Четвертым был назначен Александр Родригес. Его заслуга была в том, что он место для станции выбрал. Ну а мне предстояло пустить самый последний генератор — и тем самым "ввести станцию в эксплуатацию". По дороге из Монтевидео Виктор раз пять меня спрашивал, уж не обиделся ли я на то, что меня последним поставили… откровенно говоря, я не обиделся бы если меня вообще не трогали, но нужно было "соответствовать": бразильцы, раздосадованные резким снижением цен на каучук, решили тоже какую-нибудь промышленность поразвивать и в их посольстве в Монтевидео завтра мне предстояли переговоры с бразильским "министром энергетики" (всего лишь месяц как назначенным). На пуск станции он тоже приехал, как, впрочем, и большая часть всего иностранного дипкорпуса.
Конец июня в Уругвае — это середина зимы, и стемнело уже часам к шести вечера. Сеньор Хосе полной темноты дожидаться не стал, и Монтевидео озарилось огнями (натриевых ламп — подарок Машки) еще при солнце. Оно и понятно: пока лампы прогреются, то солнышко уже зайдет. Хотя был риск, что оно зайдет еще до нажатия "волшебной кнопки": президенты довольно долго обменивались "торжественными речами", и я не заснул лишь благодаря Камилле, больно ущипнувшей меня в бок. Все же речи слушать очень скучно, в особенности, если заранее знаешь о чем будут говорить…
Встрепенувшись, я еще обратил внимание, что речь не слушаю не я один: Виктор вместо того, чтобы вникать в речь своего президента, что-то бурно выяснял у Родригеса. А после этого стал через толпу пробираться ко мне:
— Алехандро, у нас возможна небольшая проблема. Вчера поменяли пусковое реле на затворе пятой турбины, а проверить работу не успели. Так что есть шанс, что затвор открывать придется с верхнего аварийного пульта, и я попрошу после того, как ты кнопку нажмешь, произнести какую-нибудь речь — если вода сразу не пойдет. Сверху-то зала не видно, а телефона там нет, так что оператору придется по лестнице пробежаться. Но ты умеешь зубы заговаривать, я знаю…
— Это нормально — поспешил успокоить я Виктора. — Вот если бы все прошло без проблем, то я бы насторожился… Так, дон Иполито закончил, пора двигаться к машинам.
Виктор все же пижон: машинный зал до того, как президент Батлье нажал на кнопку пуска, был освещен более чем скромно — а с раскруткой турбины и иллюминация становилась все ярче. Мне со своего места у последней турбины было видно, как несколько рабочих длинными палками двигали ползуны на раскалившихся до красна мощных реостатах. Трюк, с моей точки зрения, довольно опасный — на реостатах киловатт пять мощности гасилось, но смотрелось все здорово.
А через минуту динамики донесли "восторженный гул толпы" из Монтевидео: там, конечно, не зря радиостанцию поставили, но с "криками восторга" постановщики мероприятия по-моему слегка переборщили. А может быть и нет: после пуска второго агрегата из Буэнос-Айреса радостных воплей послышалось гораздо больше.
Следующие две машины запускались практически вхолостую: потребители пока были не готовы. Но это пока, сейчас в Аргентину только я успел продать больше тысячи разных электрических станков, а по планам сто мегаватт соседняя страна должна была забирать уже в августе. А вот пятый, "мой" агрегат должен был зажечь "лампочку Ильича" — которая в Восточной республике именовалась не иначе как "lámpara de María" (а как иначе именовать творение моей славной дочери?) в половине городов страны. Когда есть много цемента, стали и времени, то почему бы и не построить пару тысяч километров линий электропередач? Все равно большую часть алюминия из Комсомольска девать было некуда. Зато теперь Восточная Республика, почетными гражданами которой сегодня стала вся моя семья, семимильными шагами пойдет в светлое будущее…
