— Так, — сказал Велет.
— Что нужно делать?
— Подойди к злыдню, положи ему руки на плечи и внимательно гляди прямо ему в глаза. Я рад, Нурион, что ты принял такое решение. Это хорошая смерть.
— Прощайте, — обвел всех спокойным взглядом Нурион. — Я желаю вам справиться. Помните, что последнее Окно необходимо уничтожить, — вы давали мне в этом клятву, так что поскорее возвращайтесь. И передайте людям, эльфам и… всем, что я любил их, — с этими словами Нурион отбросил посох и твердыми шагами направился к злыдню.
«Это несправедливо! Никто не должен умирать!» — крик застрял у Гошки в горле. Мальчик вдруг понял, что буквально прирос к земле и не может сделать ни шагу, а также, что у него начисто пропал голос.
«Это Велет, — обреченно подумал Гошка. — Старый великан хочет скорей покончить с этим делом и совсем не хочет, чтобы ему помешали».
Тем временем Нурион приблизился вплотную к злыдню и положил руки ему на плечи.
Все произошло в секунду.
Какая-то сила резко отбросила Нуриона от смереки на добрый десяток шагов, и он упал на спину.
Когда к нему подбежали, старый художник был уже мертв.
— Надо бы похоронить как-то человека, — растерянно проговорил Орест Галай. — Матерь божья, что это?!
И тут все увидели, как тело Нуриона стало постепенно погружаться в землю. Казалось, что оно просто-напросто тонет в этой карпатской земле, словно в какой-нибудь вязкой жидкости.
Вот на поверхности осталось только мертвенно-бледное лицо с внезапно заострившимся носом и выпятившейся нижней губой… но вот и оно исчезло, как будто и не было никогда на свете художника Нуриона, получеловека-полуэльфа.
— Не переживайте, — послышался слабеющий голос Велета. — Нурион долго жил и славно умер. Я позабочусь о его теле, которое вернулось в родную землю, а вас теперь ждут иные трудные заботы. Этого разумного с другой планеты больше нельзя будет заколдовать. Вас, надеюсь, тоже, потому что и ему, и вам я добавил много природной доброй силы, которая, к счастью, еще не иссякла на этой земле. И еще запомните: как только вы уничтожите источник злого колдовства, оно исчезнет само собой. Прощайте. Я очень устал и хочу спать. И больше не тревожьте мой сон, не тревожьте мой сон, не тревожьте… — голос Велета утих окончательно, и слышно было лишь, как ветер шелестит листвой на деревьях да перекликаются птицы в ветвях.
— Вот и все! — сказала звонко Шурка и заплакала во второй раз за это короткое время.
Старый Орест Галай помог соорудить немудреные носилки для злыдня, который после всех передряг потерял сознание, и проводил своих новых необычных знакомых на верхнюю точку полонины. Попрощавшись, он было попытался их перекрестить на дорогу, но вовремя вспомнил, что не всем из них это будет приятно.
— Ежели еще какая помощь потребуется… — начал он.
— Не беспокойтесь, дедушка, — мягко улыбнулся Илувар. — Дальше мы сами. Спасибо вам большое от всего нашего мира.
— За что это? — удивился старый гуцул.
— Вы стояли с нами в кругу, — просто сказал эльф, повернулся, сделал шаг и… исчез.
— Э… эй, погоди! — вскричал Гошка, заметив, что Рамсей собирается последовать за Илуваром. — Вы забыли, что мы не умеем пользоваться Окнами в обратную сторону!
— И верно, — смущенно почесал бороду Рамсей. — Как это я запамятовал? Думал, понимаешь, что это само собой разумеется и…
— Ладно, не оправдывайся, а лучше расскажи! — потребовал Роман.
— Это просто, — пояснил Рамсей. — Вы становитесь по возможности точно там же, где появились здесь, как можно яснее и отчетливее представляете себе то место, откуда пришли, и просто делаете шаг вперед. Если с воображением и памятью у вас все в порядке, то все должно получиться.
И все получилось.
Последним на Землю-два ступил Лес со злыднем на руках.
Глава XX
РАССКАЗ ЗЛЫДНЯ ШИММА
Возвращение было грустным — смерть Нуриона опечалила всех, но огонек надежды, затеплившийся после встречи с Карпатским Велетом, все же согревал сердца.
Еще не пришедшего в себя злыдня, чей обморок перешел в глубокий сон, отнесли в тень деревьев, а сами уселись неподалеку обедать, предварительно исполнив клятву, данную Нуриону: изрезали на мелкие куски и сожгли в костре картину-Окно.
— Чего я до сих пор не могу понять, — промямлил с набитым ртом Гошка (мясо и хлеб показались ему удивительно вкусными, что, впрочем, вполне соответствовало истине), — так это то, как мы понимаем друг друга. Ведь гуцул Орест, наверное, говорил на своем языке, и Велет тоже, а я их прекрасно понимал без всякого перевода.
— Ты еще больше еды в рот запихай, — тихо сказала ему Равина, — и тогда уж тебя точно никто не поймет.
— Извините… — Гошка торопливо прожевал кусок мяса и запил его водой.
— Это просто, Гоша, — улыбнулся Илувар. — Дело в том, что весь Маленький Народец, не говоря уже о Велете, в большей или меньшей степени владеет зачатками телепатии. Разумеется, я не могу сказать, что мы напрямую читаем мысли друг друга, — это не так. Но когда ты произносишь определенные слова, то образы этих слов мы как бы чувствуем и поэтому прекрасно понимаем и тебя, и любого другого.
— Пусть так, — упрямо продолжал Гошка. — Вы меня понимаете, потому что вы немного телепаты. Но как же МЫ понимаем вас?
— Телепатическое воздействие имеет обратную связь, — пояснил Илувар. — Ты обладаешь развитым мозгом, а значит, и способностями к телепатии. Здесь, на Земле-два, твои способности усилились, вот и все.
— Вот здорово! — хлопнула в ладоши Шурка. — Что же, получается, когда мы вернемся домой, то будем телепатами?
— Необязательно, — охладил ее пыл Илувар. — И даже, скорее всего, вряд ли. Я думаю, что на Земле-один ваши способности опять уснут без должной поддержки и тренировки.
— Мы будем тренироваться! — заверила его Шурка.
— Ну-ну, — только и сказал эльф, покачав головой.
Тем временем под раскидистым каштаном зашевелился, просыпаясь, злыдень, и все подошли поближе.
— Говорить с ним буду я, — тихо произнес Илувар.
Проснувшись, злыдень долго вертел своей головой, хлопал всеми тремя глазами, несколько раз широко открыл и закрыл свой громадный рот и наконец вымолвил:
— Где я?
— Хочу надеяться, что не среди врагов, — мягко ответил Илувар. — Ты помнишь что-нибудь?
— Да… помню… — янтарные глаза злыдня обеспокоенно перескакивали с одного члена экспедиции на другого. Голос у него оказался, на удивление, чистым и высоким.
— Да, — повторил он. — Меня зовут Шимм, и я первый пилот космического корабля «Разлука». Мы летели… Извините, у вас не найдется чего-нибудь поесть? Я умираю с голода…
Земная еда вполне подошла злыдню, и когда он насытился, все приготовились слушать.
— Что со мной случилось? — первым делом спросил он.
— Ты был заколдован, а мы расколдовали тебя, — терпеливо объяснил Илувар. — Ты и твои сородичи принесли зло на нашу землю, и мы, разумеется, с твоей помощью, намерены с этим злом покончить.
— Да, — медленно проговорил Шимм, глядя в землю перед собой. — Я помню… и я понимаю. Я расскажу вам все.
И Шимм начал свое повествование, которое длилось до самого вечера. Вот краткий пересказ его удивительной истории.
— Начну с того, что наша раса (мы зовем себя «улемаги», и это слово буквально означает «идущие во тьме») умудрилась погубить не только свою собственную планету, но и всю солнечную систему, в которую эта планета входила.
Одиннадцать планет вращались вокруг звезды Арея, и на двух из них, на четвертой и пятой, была жизнь. Мы, улемаги, с четвертой планеты Сниты, а на пятой не было разумной жизни. Как видите, мы уже умели летать к звездам. Не очень хорошо, но умели.
Хуже всего, что мы не успели основать за пределами своей солнечной системы ни одной колонии, и теперь нас, улемагов, осталось всего четыреста во всей Вселенной.
Около половины из нас — женщины, но мы бесплодны, потому что излучение собственного взорвавшегося солнца сделало нас такими.
