Там, где кончается степь (СИ) - Пинчук Алексей

— Школа все равно нужна, а на оплату обучения у нас с тобой нет денег, — наконец выдала девочка, пытаясь немного охладить энтузиазм ребенка.

— Я добуду, придумаю что-нибудь, — пожал плечами ребенок, не желающий задумываться о проблемах, омрачая радость встречи. — Вон с магами учиться будешь.

— С магами? — округлила глаза девушка и резко остановилась, так что я, идущий прямо за ними, едва не сбил с ног эту мелкую парочку. — С какими магами? Ты во что ввязался?

— Не бойся, они не местные! — тут же успокоил сестру Сашка, с присущей детям непосредственностью. — Они шпионы… Или заговорщики. Так что опыты на нас ставить точно не будут, им нельзя привлекать внимания.

Наверное, со стороны мы смотрелись забавно… Девочка-подросток, застывшая перед рывком в ближайший переулок, мальчик, упорно сопротивляющийся попыткам сестры утащить его, и взрослый, растерянно зависший над ними. Наверное, будь у меня опыт общения с детьми, я сразу нашел бы нужные слова… А еще лучше, если бы здесь и сейчас с нами была Кайя. Женщины, они в таких вопросах интуитивно разбираются, как мне кажется. А вот я не нашел ничего лучше, чем промычать:

— Мы не шпионы, вообще-то, — потом сообразил, что в этом случае подразумевается второй вариант, быстро дополнил: — И не заговорщики! Давайте я потом все объясню, а? Нам за город нужно до рассвета, пока кражу не обнаружили.

Девочка кивнула, но оставалась настороженной, что неудивительно, в общем-то. И по большому счету то, что мне было нужно, я получил и мог бы уйти один, предоставив чужим детям решать свои проблемы самостоятельно, но… Совесть не позволяла, наверное.

План эвакуации из города придумал Сашка, и он же его выполнял, ведя нас к стене, за которой шумела река.

Ворот в этом месте не было, все же речка здесь еще не вышла во всю свою силу, была откровенно узкой и мелкой, и необходимости в причале не было, но вот лазейка, прокопанная под стеной местной беднотой, имелась.

Как объяснил Сашка, люди использовали воду в реке для бытовых нужд, поскольку в трущобах о водопроводе и не мечтали, а потому, стоило страже обнаружить и засыпать лазейку за стены, как почти сразу же появлялась новая. Жить-то как-то надо, не говоря уже о том, что в реке можно постирать одежду, добыть рыбу, а если уж сильно голодно, то и травы какой условно съедобной нарвать.

Ход за стену обнаружился в покосившейся лачуге с земляным полом, аккуратно прикрытый хворостом.

— Здесь, — гордо показал на нору Сашка и, с сомнением поглядев на меня, неуверенно оценил: — Должен пролезть, если рюкзак снимешь… Я первый, ладно?

— Ну давай, — кивнул я, пытаясь углядеть, что там, в норе.

— Ага! — Сашка шустро сиганул в нору и, как настоящий мужчина, только еще маленький, протянул руку сестре: — Давай, Ташка, прыгай, я помогу!

Дети шустро скрылись в темноте, я же замешкался, сначала спустившись сам, стараясь при этом не вымазаться в глине, а потом спустил рюкзак и, держа его в руках, скрючившись в три погибели, зашагал вперед, стараясь не касаться головой низкого земляного свода. А еще, шагая в темноте по узкому лазу, я ясно понял, откуда у людей появляется боязнь замкнутых помещений…

— Саш, прими рюкзак, — с трудом протиснувшись сквозь довольно длинный ход, длиннее, чем хотелось, я позвал на выручку мальчишку, обнаружив, что выход из лаза еще уже, чем вход и с ношей в руках выбираться будет сложно. Нет, понятно, что ребенок не смог бы вынуть тяжелую ношу сам, но это и не требовалось, мне бы просто чтобы направили, а я уже подтолкнул бы…

Вот только в ответ не донеслось ни слова. Ни сразу, ни после следующей попытки позвать мальчишку…

Насторожившись, я положил рюкзак на утоптанную землю и, вынув револьвер, аккуратно пополз вперед… И, разумеется, на выходе из лаза никого не обнаружил. А лазить по кустам, выискивая пропажу, смысла не было. Захотели бы остаться, остались бы.

— Ну… Логично, чего уж там… — пробормотал я и, осененный внезапной идеей, лапнул рукой по поясу, там, где висел кошелек. Когда-то висел, ага… — Вот же пройдохи! И когда успели только?

Видимо, кошелек у меня подрезали, когда я столкнулся с детьми на улице, потому что до этого я расплачивался за работу с местными, а потом был достаточно близко к детям только один раз…

— Ну вот и деньги на учебу… — покачал я головой через некоторое время, шагая вдоль речки, а потом улыбнулся, несмотря ни на что. — Не, ну какой, а? Обещал — сделал!

Несмотря на то что денег в кошельке было немало, жалеть о пропаже я перестал довольно быстро. Легко пришло, легко ушло, чего уж там. А детям и вправду не место на заставе рядом с нами. Ну а мне следовало поторопиться, если я не хотел опоздать на встречу с Лехой, который должен был ждать нас ночью на берегу реки и даже крестиком отметил на карте место, чтобы я не ошибся. Мы договаривались, что если я не появлюсь этой ночью, то будет еще две попытки, но у меня все сложилось как надо, несмотря ни на что, и я был доволен жизнью, шагая в потемках и с каждым шагом чувствуя, как меня отпускает накопившееся напряжение.

Место встречи я нашел только под утро, хотя и не сказать, что медленно шел. Но, видимо, Леха, назначавший эту точку, неправильно рассчитал расстояние, и эту ночь мы благополучно пропустили. Впрочем, я особо не расстраивался и, выйдя на рассвете на песчаный берег, огляделся получше да занялся заготовкой дров для сигнального костра.

Топор легко рубил сушняк, которого на берегу было немало, а я, погрузившись в свои мысли, думал о детях, которые решили пойти своим путем, вовремя сбежав от непонятных и наверняка опасных людей. От нас то есть…

За тягучими невеселыми мыслями сам не заметил, как натаскал гору дров, даже больше, чем надо, и, сев в тенек под кустами, некоторое время смотрел на воду. Река в этом месте образовывала полукруг, огибая скалу, и смотрелось все это красиво, но и такое занятие надоело мне довольно быстро. И как назло, даже до полудня было еще очень далеко…

Все же мы, земляне, дети цивилизации, как ни крути, привыкшие к бурным потокам информации, неважно откуда. Мы всю жизнь чем-то заняты, а когда не заняты, то заняты тем, что что-то читаем, смотрим или с кем-то разговариваем. И ждать чего-то без занятия отвыкли совсем.

Некоторое время еще я крепился, обдумывая, не сделать ли шалаш на берегу и завалиться в него спать, а потом плюнул и решительно полез в рюкзак за картой. А еще через несколько минут я уже шел в сторону тракта, туда, где, согласно карте, находилась деревня с трактиром. И подумаешь, что идти часа два или три! Для бешеной собаки семь верст — не крюк!

Впервые за долгое время оказавшись в одиночестве, я сначала чувствовал себя крайне неуютно, а потом незаметно расслабился и начал получать удовольствие от неспешной прогулки по лугу, в тишине, никуда не торопясь, не спеша решать какие-то проблемы… И настолько погрузился в это состояние, что когда мне на пути начали появляться признаки близкого жилья, даже немного расстроился… Но почти сразу же мой нос учуял запах свежего хлеба, и желудок закономерно отреагировал на это жалобным бурчанием, сбивая с благодушного настроения.

Таверна, как и все в деревне, несла на себе следы недавнего ремонта, белея еще не успевшими почернеть бревнами, но хозяева уже работали, благо желающих остановиться и перекусить в дороге было немало.

Даже сейчас, в неурочный час, когда завтракать уже поздно, а обедать еще рано, в зале были заняты три стола из восьми. Ну и я не стал задумываться, решительно пройдя в дальний угол и усевшись за свободный стол. А потом полез в рюкзак, чтобы достать заначку, которую по старой привычке завсегдатая плацкартных вагонов запихнул в труднодоступное место.

Заказав банальную яичницу, которую хозяин заведения предлагал опоздавшим на завтрак, занял себя разглядыванием посетителей, которые, впрочем, особым разнообразием не отличались. Все, за исключением одной нетипичной компании, были наемниками, одетыми в различные разномастные доспехи и явно зашедшими сюда передохнуть в пути. Ну а чего я ожидал, не крестьян же? Они как раз в это время активно трудятся, не зря говорят, что день год кормит…