Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Георгий, не отрывая взгляда от экрана, пробормотал что-то одобрительное сквозь жевательную резинку. Процесс был запущен, и теперь он напоминал не хирурга, а сеятеля, который с упоением разбрасывал по цифровым полям дяди Савелия семена будущего беспорядка.

Я наблюдал, как на одном из вспомогательных экранов всплывало окно с геолокационными данными. Мой дорогой дядюшка в данный момент находился в Москва-Сити.

Рядом с меткой аккаунта мелькали другие: его помощники, охранники, водитель. Цифровой след вырисовывал чёткую, почти что армейскую структуру: кто на периметре, кто в резерве, кто на задании. Я видел его армию, и она по большому счёту была бутафорской: сборище наёмных исполнителей, чья лояльность измерялась исключительно толщиной конверта.

Пока Васины «модемы» тихонько потрескивали, я позволил себе маленькую личную пакость. Через пять минут после отмены чартера в Барнаул — теперь, напомню, в Норильск — на личный номер дяди пришло смс от некоего «службы безопасности Мензулькина» с благодарностью за своевременное предупреждение о «несанкционированной активности в общих сетях».

Текст был составлен так, чтобы не содержать конкретных обвинений, но намекал на утечку информации.

Пусть поломает голову, откуда какие-то Мензулькины прознали о его мелких цифровых шалостях.

Также я занялся и Барановыми. Слил информацию Крогу об их грязи анонимно и порционно, будто стравливая ему карты по одной. Скоро Барановых не станет. Жаль, правда, что если Дима нападёт на самих Барановых сразу и разрушит всё их дело в щепки, то моё задание по устранению восьми конкретных целей зависнет в статусе «не выполнено». Нужно было, чтобы дворянин действовал точечно, а не брал всё штурмом. Придётся направлять его аппетит, как стервятника на конкретные куски мяса.

— Саша, глянь-ка, — Георгий прервал мои размышления, повернув ко мне ноутбук. На экране был открыт файл с пометкой «Резерв. Взаимодействие». — Это что-то вроде внутреннего реестра его неофициальных контактов. Тут не только Бароны. Тут… ого. Парочка фамилий из мэрии, один кричащий блогер-провокатор и, кажется, даже представитель транспортного синдиката. Все с пометками: «долг», «взаимная услуга», «компромат». Настоящая паутина.

Я изучал список, и холодный план в голове обрастал новыми причудливыми ответвлениями. Эта информация была ценнее прямого доступа к счетам. Она давала рычаги. Не для того, чтобы дёргать за них сейчас, а чтобы точно знать, где они лежат, когда придёт время. Дядя Савелий, сам того не ведая, только что вручил мне карту минного поля, на котором сам же и прогуливался.

— Сохрани всё это в отдельный, максимально защищённый файлик, — распорядился я. — И залей в то зашифрованное облако, про которое ты говорил. Это наш главный козырь. А теперь давай завершим день праздничным салютом для дяди. Есть у него какой-нибудь особо важный, «золотой» клиент или партнёр, общение с которым он выстраивал годами?

Георгий хитро прищурился, его пальцы вновь зависли над клавиатурой.

— Как раз есть. Некий Леонович. Переписка вся в подобострастных тонах. У них на завтра назначена телеконференция по поводу продления эксклюзивного контракта.

— Прекрасно. За полчаса до начала конференции пусть Леоновичу придет письмо от Савелия. Краткое, извинительное. Мол, «вынужден перенести, возникли непредвиденные обстоятельства по линии безопасности, связанные с попыткой внешнего воздействия на активы семьи. Детали устно». И отправь копию этого письма самому Савелию — но только через час после того, как оно уйдёт Леоновичу. Пусть полчаса побегает, не понимая, почему важнейший партнёр внезапно и демонстративно отказывается с ним говорить.

Хакер засмеялся, коротко и глухо, и принялся стучать по клавишам с новым энтузиазмом. Я откинулся на спинку стула.

В «Угольке» стало темнее, за окном зажглись фонари. Первый день моей новой, пока что виртуальной войны подходил к концу. Где-то там, в номере, дядя Савелий ещё не знал, что его идеально отлаженный мир дал первую трещину.

Не катастрофическую, нет. Просто исчез чартер, сдвинулись встречи, заморозились на пару часов деньги, а ключевой партнёр начал внезапно холодеть. Мелочи. Но из таких мелочей, как из испорченной ёлки, и складывается ощущение тотального беспричинного невезения.

А на фоне этого невезения любая более серьёзная проблема — например, внезапные проблемы у его новых союзников, Баронов, — будет восприниматься уже не как случайность, а как часть общего зловещего паттерна. Мне оставалось лишь наблюдать, подбрасывать дровишек в этот костёр недоумения и готовиться к настоящей охоте. Ведь скоро, очень скоро цифровой хаос должен будет смениться чем-то куда более осязаемым. И я должен быть к этому готов.

Машина мягко покачивалась на разбитой дороге, ведущей в Обухово. Огни основных улиц Новгорода остались позади, сменившись темнотой полей. Я молча смотрел в окно, ощущая приятную тяжёлую усталость после своих пакостей. В салоне пахло кожей, кофе и едва уловимым запахом духов Васи. Я поймал его взгляд в зеркало заднего вида.

— Вась, останавливайся у ворот, — сказал я, когда знакомый покосившийся забор показался впереди. — На сегодня хватит.

Седан замер. Я достал из внутреннего кармана пачку новеньких хрустящих купюр, отсчитал пятьдесят тысяч и протянул через подлокотник.

— Аванс. Завтра дам ещё — за то, что не забыл про меня. Завтра в десять будь готов к поездке. Не знаю ещё, куда.

Вася взял деньги без лишних слов, лишь кивнул. Его каменное лицо дрогнуло в подобии улыбки. Молча убрал купюры в бардачок, заведя мотор, чтобы ждать, пока я войду в дом, и когда я дёрнул за ручку двери, сказал:

— Я рад, что ты вернулся, шеф!

Я вышел на промозглый воздух, затянутый осенней изморозью, и услышал, как за спиной забубнил двигатель, увозя чёрную машину в темноту.

Ключ скрипнул в замке. Прихожая встретила затхлым холодом и тишиной. Я щёлкнул выключателем — тусклый свет настольной лампы в гостиной выхватил из мрака знакомые очертания: потёртый диван, стол, стопки книг в углу. Не раздеваясь, прошёл на кухню, бросил куртку на стул. Бездумно открыл холодильник, посмотрел на пустые полки и захлопнул его. Кофе не хотелось. Организм требовал не бодрости, а осмысления. Тишины и цифр.

Я сел за стол, прикрыл глаза и велел интерфейсу системы проявиться.

Лаконичное, аскетичное меню возникло перед глазами, и первым делом я увидел уведомление, на которое наплевал после встречи с Катей.

«Разлом Путешественника S-ранга — пройден».

Я посмотрел весь список следующих уведомлений и… перешёл к главному. К опыту. Ирония судьбы — или бездушной логики системы — ударила под дых.

Я не получил новых уровней… С силой выдохнул, откинувшись на спинку стула. Весь день тонкой, ювелирной работы, S-ранг, а уровня — нет.

Вернулся к наградам:

«Внимание! Получен уникальный навык S-ранга: „Иллюзия“!»

Я сосредоточился на нём.

Проскроллив описание награды, я выдавил из себя что-то среднее между смешком и стоном.

«Иллюзия» — звучало пафосно, но на деле навык позволял создавать кратковременные неустойчивые миражи. И в непосредственной близости от себя.

Невидимость? Телепортация? Фига с два. Скорее, умение на секунду-другую заставить мозг наблюдателя проигнорировать твоё присутствие или, наоборот, увидеть тебя в другом углу комнаты.

Полезно для паники, для побега, для того, чтобы кого-то сильно и ненадолго озадачить. Инструмент тактический, тонкий, а не палочка-выручалочка. После всей сегодняшней возни я почему-то ожидал чего-то вроде «Всевластия» или «Телекинеза на триста метров». Система, как всегда, выдала не то, о чём мечтаешь, а то, что, по её бездушному расчёту, тебе «полезно».

Я мысленно представил, как применяю это в разломе: «Смотрите! Я здесь! А вот и не здесь!»

Сомнительное удовольствие.

Вторым пунктом шли «предметы для крафта». Один напоминал осколок тёмного зеркала: «Отражение Небытия». Второй был просто холодным, идеально гладким камешком, помеченным как «Ядро Стабильности».