Разговор свернул в том направлении, которого Пикар ожидал меньше всего. И как же хорошо, что он не взял с собой Думерга — тот бы уже точно покраснел, как помидор, и начал плеваться ядом. Сам же Пикар на подобный торг по делу смотрел гораздо проще, тем более что и ему было что ответить.
— Три тысячи рублей русская армия платит за ствол и лафет, а вот минимальный комплект в три зарядных ящика по 36 снарядов в каждом обойдется еще в 7 тысяч. Учитывая нормы военного времени, добавим упряжь, щиток — и вот уже все 20 тысяч, не считая наценок от нечестных торговцев и стоимость доставки.
— Итого 20 тысяч за современную пушку в полном обвесе, — спокойно согласился Макаров. — А что вы готовы дать за десять тысяч?
Пикар невольно отметил, как они уже окончательно округлили цену за французские пушки в меньшую сторону, но спорить из-за такой мелочи сейчас уже было поздно.
— Ствол, лафет… — начал было он.
— Морской лафет? Не нужно, — тут же отмахнулся Макаров.
— Ствол, снаряды… — Пикар задумался. — В наши ящики их помещается по 48 штук, а на складах Ханоя их довольно много.
— Наши новые стоят 7 тысяч за 3 ящика, думаю, с учетом отказа от лафета вы могли бы дать девять.
— Шесть ящиков! — поперхнулся Пикар.
— Согласен, — Макаров тут же кивнул, заставив полковника мучительно пожалеть о своей поспешности. — Что же касается 152-миллиметровых пушек?
Русский генерал явно рассчитывал на самые современные французские орудия, но тут уже Пикар не собирался его жалеть.
— Стоимость ствола — 14 тысяч рублей, лафет — 18 тысяч, боекомплект на 500 снарядов — 77 тысяч. Итого 109 тысяч рублей за одно орудие. И это цена, которую Франция еще и не у каждого готова взять, если вы понимаете, о чем я.
— Значит, 91 тысяча без лафета, — задумался Макаров, словно ни мгновения не сомневаясь, что ему-то никто ни в чем не откажет. — Снарядов тоже можно раза в два меньше, думаю, мне хватит. Итого уложимся в 50 тысяч, двести — за батарею из 4 орудий. Два миллиона двести тысяч за все, что вы можете мне предложить. Все верно?
— Верно, — Пикар сглотнул, только сейчас осознав, о каких суммах они говорят.
— Тогда осталось договориться об условиях кредита, в который вы все это отпустите, и можно обсуждать, что именно вы хотите получить сами.
Макаров откинулся на спинку своего кресла и, пользуясь повисшей паузой, налил себе чая.
— Алексей Алексеевич? — предложил он его же своему спутнику.
Тот, впрочем, как и сам Пикар, был слишком взволнован, чтобы что-то ответить. Еще бы, два миллиона — к черту хвостик сверху — в кредит не государству, а обычному человеку! Да где это видано!
— Кстати, в рамках нашей возможной сделки хотел бы предложить вам кое-что от себя, — где-то через минуту Макаров опять нарушил паузу и пододвинул вперед лист бумаги.
Значит, тоже готовился к встрече, причем именно к этому моменту… Пикар с новым интересом протянул руку вперед, разворачивая схему странной машины. Три оси, броня, пушки, способы применения — перевозка пехоты, поддержка огнем наступательных операций, прорыв вражеских позиций.
— Что это? БМПП? — прочитал он название.
— Броневая машина поддержки пехоты, — ответил Макаров. — Скажу честно, те пушки, что я планирую от вас получить, пойдут, прежде всего, на эти милашки. Шасси подготовит Путиловский завод, броню — мои мастерские, тактику применения — уже я лично.
Генерал широко улыбнулся, и Пикар неожиданно увидел его предложение с другой стороны. Ведь Макаров действительно не только офицер и дворянин, у него есть и коммерческие успехи. Например, стальные русские каски, заполнившие их армию, уже себя зарекомендовали, и те же японцы, увидев их в деле, готовы платить любые деньги, чтобы перекупить их у китайских контрабандистов. А что будет, когда об этом узнают в других армиях? Патент на русскую каску легко перекроет те же два миллиона всего за пару крупных заказов, и это не считая других возможных успехов генерала.
Совместное предприятие начинало выглядеть уже не так вызывающе.
— Сколько стоит эта машина? — спросил Пикар.
— Учитывая, какие цены на орудия мы недавно обсуждали… — начал Макаров, и француз неожиданно понял, что весь разговор до этого был лишь подготовкой к этому моменту. — Сто тысяч за железо. Двести — если вы захотите, чтобы мы подготовили еще и экипаж.
— А туда помещается сколько?
— Одно отделение, десять человек пехоты. И отдельно водитель, командир и стрелок.
— Тринадцать человек за сто тысяч рублей?
— За обучение, которое вы не получите больше нигде в мире.
— А что вы думаете, — Пикар решил, что пришло время обозначить его последний козырь, — если Третья республика наградит вас за помощь в обучении нашей армии? Орден, возможно, что-то большее?
— Я скажу спасибо, но…
Полковник видел, что Макаров уже было почти отказался, но тут вмешался его спутник. Одно касание, обмен взглядами, и русский генерал тут же поменял свое мнение. Очень короткий эпизод, но он неожиданно позволил Пикару понять, в чем на самом деле сила этого нового русского таланта. Он ведь до этого все никак не мог понять, почему тот так легко готов учить иностранцев, почему так просто отказывается от опыта, который мог бы приносить России успехи еще с десяток лет. Глупость, наивность, идеализм… Он действительно рассматривал и эти варианты, но только раньше.
Сейчас все стало очевидно. Обучив французских офицеров, этот генерал создавал бы проблемы для всех тех, кто столкнется с ними в небольших кампаниях по всему миру. То есть для Англии и Германии. А вот если бы дело дошло до большой войны, где уже и Россия могла бы оказаться врагом Третьей республики, то весь этот опыт неожиданно начал бы играть против Франции. Почему? Потому что сам Макаров доверял своим офицерам, их опыту и умел слушать их советы. А вот во французской армии ни один из старых генералов точно бы не опустился до такой глупости. И все технические новинки, весь новый опыт разом стали бы просто бесполезны.
Разве что ему, Пикару, удалось бы протащить на самый верх кого-то вроде французского Макарова или же… Сделать так, чтобы настоящий Макаров не смог подняться у себя на родине. Тоже ведь вариант.
* * *
В итоге мы договорились. Французы пришлют сорок семь своих офицеров, которых я раскидаю по 2-му Сибирскому, и плата за обучение будет зачтена как первый взнос за обещанные нам пушки. Учитывая, что свободных денег у меня сейчас нет — вполне удачная сделка.
— Вячеслав Григорьевич, — тихо начал Огинский, как только мы вышли из дома французского посланника, — а вы уверены, что стоило соглашаться на такое количество чужаков?
— Они нам не помешают, — покачал я головой. — Тем более после обучения в поле собственных штабных офицеров у нас есть опыт, как правильно гонять подобных господ и не мешать при этом делу.
— А то, что они смогут узнать наши тайны? — продолжал хмуриться Огинский.
— Тут я рассчитываю на вас, — честно признался я. — Надо будет составить списки объектов и бумаг, к которым мы можем их допускать, а где станем держать на расстоянии. Сможете удержать наших гостей под контролем?
— Думаю, да, — взгляд Огинского загорелся от осознания масштабов стоящей перед ним задачи. — Но мне будут нужны полномочия.
— Тут еще проще. Всех, кто станет нарушать правила, просто будем тем же днем отправлять домой.
— Тогда нужно будет продумать инструктаж…
— И включите в него требование — обучение русскому языку. А то еще кто вздумает под гостей подстраиваться, так оно нам не нужно. Либо сдадут через месяц на минимальный уровень для своей должности, либо будем прощаться.
Мы какое-то время шли молча, обдумывая, что еще нужно будет учесть с такими новичками.
— Вячеслав Григорьевич, — снова нарушил тишину Огинский, — а вы правда хотите продавать французам новые машины? Они ведь выглядят очень полезно, так стоит ли?
— Все равно скопируют, — отмахнулся я. — А так — пусть лучше платят. Нам, заводам, рабочим, а мы на эти деньги придумаем и запустим что-то гораздо лучше.
