— Точно придумаем? — немного неуверенно спросил Огинский. Вот нападает же на него иногда эта хворь!
— Точно! — лично я ни капли не сомневался в том, что именно так все и будет.
А еще… Теперь у меня появилась еще одна причина поспешить со взятием Инкоу. А то одно дело, когда французы бы повезли мои грузы во Владивосток, и мне бы пришлось не меньше месяца ждать — сначала пока их доставят по морю, а потом еще столько же по железной дороге. А вот если мы возьмем хотя бы на время порт прямо рядом с Ляодуном — это будет уже совсем другая история!
Глава 7
Военные после окончания сражения расслабляются, а вот для настоящих государственных мужей вся работа только начинается. Именно с этой мыслью Сергей Александрович Романов поспешил на телеграф, как только ему донесли, что там начали принимать сообщение от Ники.
— Сергей Юльевич, — поприветствовал великий князь Витте, который с неожиданной для его грузного тела ловкостью успел к нему присоединиться. Тоже волнуется: Петербург далеко, не все решения государя могут оказаться удобными, но именно им придется разбираться с ними на местах.
— Ваше высочество, — Витте ловко поклонился и занял место в экипаже напротив Сергея Александровича. — Уже есть какие-то новости?
— Пока нет…
— А может… — Витте на мгновение отвел взгляд, но потом все же продолжил. — Может, не стоило сообщать его величеству о прихоти французов? Тем более, ну что такое — кавалер ордена Почетного легиона, что они собрались ему присвоить?
— Вы, кажется, упускаете несколько важных нюансов, — вздохнул Сергей Александрович. — Во-первых, Франция — республика, там больше нет возможности награждать титулами, и орден фактически их заменяет. Во-вторых, не стоит говорить «всего лишь кавалер». Вы же знаете статут: все более высокие степени ордена можно присвоить только после первой. Даже французские премьер-министры получают офицеров лишь после двух лет службы на благо Третьей республики. Ну и в-третьих, вам нужно учитывать характер нашего государя. Николай может простить многое, но только не удар по своей репутации.
— Ну, какой удар?
— Когда другая страна награждает его офицера, а он сам словно не замечает его заслуги, как это выглядит со стороны? Как неблагодарность! А Ники никогда не хотел бы себе подобной репутации. И не простил бы, если бы мы вовремя не проинформировали его.
— И что, думаете, он решит?
— Я рекомендовал подобно французам: не спешить. Обойтись титулом попроще, но… Боюсь, в этой ситуации государь может закусить удила.
К зданию телеграфа оба сановника подъехали в некотором волнении и даже не обратили внимание на торжественную встречу, устроенную начальником отделения. А тот весьма постарался, разогнав всех обычных посетителей и уступив высоким гостям свой собственный кабинет.
— Как безвкусно, — Витте обвел взглядом раскрашенные под золото стены, заметил самовар и, усмехнувшись подхваченной за последние недели привычке, налил себе чашку.
Великий князь сразу погрузился в чтение телеграммы, но тоже успел кивнуть на свою кружку.
— Вот же… — закончив читать, Сергей Александрович выпил свой чай залпом и закашлялся. Все-таки тот был довольно горячим и крепким.
— Что там? — спросил Витте, не решившись самому взять брошенный на стол лист бумаги.
— Ники решил не мелочиться и дал сразу графа. Без земли, почетный титул, но… Теперь генерал у нас не просто Макаров, а Макаров-Маньчжурский.
Сергей Александрович недовольно поморщился. Он-то думал, что в худшем случае бросившему ему вызов офицеру дадут прозвище Ляоянский. Тоже неприятно, но… Зачем же привязывать его имя ко всей кампании?
— Но подождите… — растерялся Витте. — Я понимаю, титул, но Маньчжурский… Разве эти земли официально не принадлежат Китаю? Нет, все прекрасно понимают, что аренда через пятьдесят лет не закончится, но стоит ли акцентировать внимание на наших амбициях… Разве наши враги не сумеют раздуть из этого скандал?
— И снова вы недооцениваете его величество, — покачал головой великий князь. — Когда Ники нужно, он умеет действовать довольно быстро. Вот и сейчас он сразу же связался с императрицей Цы Си, и та одобрила его инициативу. Более того, предложила, чтобы к титулу шел один из городов вдоль железной дороги, что сейчас официально находятся в нашей зоне контроля.
Сергей Александрович поморщился еще и этому подарку судьбы. Если раньше после окончания войны Макарову пришлось бы освободить земли, где он развернул свои мастерские и заколачивал деньги на простых солдатах, то теперь… Ему фактически дали возможность развивать их и дальше. Впрочем, ничего удивительного! После включения И-Чжоу в цепочку поставок Пекин тоже начал получать свою долю с торговли и просто так отказываться от нее не собирался. Все-таки Цы Си та еще старая лисица.
— А его величество ведь не только с Макаровым разобрался, — неожиданно добавил Витте.
— Что еще?
— Помните конфликт из-за того китайского города, куда мы вводили войска якобы для помощи в подавлении бунта? Если раньше этот вопрос висел в воздухе, то сейчас, когда китайская императрица согласовала награду для Макарова, она фактически признала нашу правоту в этом вопросе. Теперь, какие бы слухи ни продолжали распускать английские и американские газеты, официально вопрос закрыт раз и навсегда.
— Действительно… Если ты награждаешь кого-то, то тем самым закрываешь все его былые прегрешения. Возможно, взлет Макарова — это не самая большая цена за то, что Россия получит мир на востоке.
Великий князь уже был готов тоже согласиться со статусом-кво, однако Витте снова показал, что его не зря называют одним из самых хитромудрых сановников империи.
— Или… — он внимательно посмотрел на Сергея Александровича.
— Что?
— А почему мы решили, что Макаров должен получить себе именно Ляоян?
— Что вы имеете в виду?
— Вы же сказали, что ему можно отдать любой город на нашей железной дороге.
— Ну, не Мукден же или Харбин ему оставлять! Рожа треснет, — Сергей Александрович поджал губы из-за невольно вырвавшегося просторечного оборота.
— Но и Ляоян, где он уже обустроился, выглядит слишком легкой добычей. А что, если вписать в награду Инкоу? Макарову же все равно как раз его надо брать по замыслу Линевича, так вот пусть и постарается в том числе ради себя.
— Инкоу — порт. Разве его ценность не выше, чем у запертого посреди континента Ляояна?
— Именно что порт, который японский флот будет держать под обстрелом до конца войны. А если Макаров там большое производство развернет, то и до десанта может дойти.
— То есть вместо синицы в руках мы дарим ему журавля в небе. Однако война закончится, придет 2-я Тихоокеанская эскадра, и что дальше?
— А дальше… Рядом немецкий Циндао, английский Вэйхайвэй, французский Ханой и, собственно, Токио с воинственными самураями никуда не денется. Думаете, восток при таком наборе соседей может успокоиться? И если дойдет до нового конфликта, то куда все ударят в первую очередь? По крупному городу вроде Дальнего или Порт-Артура, где и будет стоять русский флот? Или же по мелочи вроде Инкоу, где в лучшем случае окажется дозор из пары миноносцев?
Сергей Александрович задумался, и чем дольше он размышлял, тем больше смысла ему виделось в словах Витте. Те же англичане смогли огранить Индию, сделав ее самым дорогим бриллиантом в своей короне, а Макаров… Нет, ему, обычному офицеру, никогда не реализовать потенциал целого города вдали от родины! Так что пусть пробует, пусть пытается и каждый раз, когда его будет настигать новая неудача, вспоминает, как однажды перешел дорогу великому князю и тем самым навсегда определил свою судьбу.
* * *
Слушаю доклад о переброске наших сил на юг. Разведка донесла, что японцы отходят довольно компактно, прикрывая лишь дороги на Порт-Артур и Корею, вот я и решил пользоваться моментом. По уже отработанной схеме во время торговли с Китаем: часть пути по Тайцзыхэ, потом небольшой переход до ветки между И-Чжоу с Инкоу — и готово. Без долгих выматывающих марш-бросков мы получали возможность перебрасывать на юг до пары батальонов в сутки. И это еще до того, как мы закончили временную железную дорогу до китайцев напрямую от Ляояна!
