Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

В животе тут же сильно забурчало, организм мне явно намекал, что неплохо бы ещё чего‑нибудь съесть. Только вот с едой не повезло, всё, что валялось на полу моей палаты и лежало в тумбочках, пропало и было несъедобным. Получить сейчас отравление было равносильно самоубийству, поэтому я предпочел не рисковать и занялся поиском одежды.

Моей одежды в палате не было, как и любой другой, в принципе. Раздевать трупы и забирать их одежду я не стал. Неизвестно, от чего они загнулись, хотя, если я, находясь с ними в одной комнате, не умер, значит эта зараза мне не страшна или ещё не пришло моё время. Но даже если бы я был уверен на сто процентов, что одежда безопасна, я бы не стал её брать, побрезговал. После смерти человека, его тело полностью расслабляется, в результате чего происходит опорожнение кишечника и мочевого пузыря, поэтому я лучше пока обвяжусь своей относительно чистой простыней.

Я начал мастерить себе простое одеяние из простыни. Внезапно поблизости раздались выстрелы. Судя по звуку, те, кто стрелял из автоматов, приближались к больнице. Закончив возиться с простыней, я подбежал к окну и выглянул в него.

Вид из окна напоминал декорации к фильму ужасов. С третьего этажа я видел территорию больницы, огороженную невысоким забором, за котором начинался лес. По улице бродили люди. Именно бродили, потому что они передвигались бесцельно и очень неестественно. С ними явно было что‑то не так, походка была какой‑то дерганной и медленной.

На территории больницы были расчищенные от снега дорожки для людей и широкая дорога для машин скорой помощи, но странные дерганые люди всеми брели по снегу в одну сторону, не разбирая дороги. Причем некоторые из них шагали босиком или в носках, у кого‑то был всего один ботинок на ноге, шли они все в одном направлении – туда, откуда звучали выстрелы.

Я стоял у окна, позабыв о планах найти еду и одежду, и пытался понять, это происходит в кошмарном сне или на самом деле. Чтобы развеять сомнения, я ущипнул себя за ногу и выругался от боли. Если это сон, то слишком реальный. Мозг, отойдя от шока, начал подмечать новые штрихи в ужасной картине, которую я наблюдал из окна палаты.

Во многих местах на снегу были пятна крови. Они не сильно бросались в глаза, потому что кровь потемнела и была присыпана недавно выпавшим снегом, но его слой был слишком мал, чтобы скрыть пятна полностью. С высоты третьего этажа, несмотря на то что они были немного припорошены снегом, если внимательно присмотреться, то они отчетливо виднелись, как и валяющиеся на земле различные вещи: женские сумочки, шапки, перчатки, обувь, пакеты.

Ещё я обнаружил машину скорой помощи, которая снесла небольшой забор и врезалась в ближайшую сосну. Черт пойми, что тут происходит! Надеюсь, приближающиеся автоматчики помогут мне в этом разобраться.

Впервые с момента пробуждения я улыбнулся, но улыбка быстро сменилась разочарованной гримасой, как только мозг полностью проанализировал увиденное. Не похожи люди на улице на нормальных, а значит они чем‑то заражены. Причем, если судить по одежде, то в толпе я заметил немало людей в халатах, а это значит, что медперсонал тоже подвергся заражению.

Добавим сюда то, что происходит в моей палате, и что получаем? Получаем мы очень печальную картину, из которой можно сделать неутешительные выводы. Пока что из всех, кто не заразился и не умер, в больнице один лишь я, а значит те, кто сейчас приближается сюда, разрывая мертвую тишину автоматными выстрелами, вряд ли идут для того, чтобы спасти меня, а вот на всякий случай зачистить вместе с остальными легко могут.

«И, скорее всего, зачистят!» – предательски шептал мой внутренний голос, а разум подсказывал, что это утверждение вовсе не лишено логики. Но не стоит преждевременно делать поспешных выводов, нужно дождаться и посмотреть на людей, которые стреляли где‑то в лесу, постепенно приближаясь к больнице.

Я замер у окна, ожидая дальнейшего развития событий. Мне было очень любопытно и страшно одновременно. Дёрганные люди, которые точно были чем‑то заражены, вели себя весьма странно. Они брели к забору, не разбирая дороги, напрямую, по сугробам. А те, кто уже успел достигнуть его, бестолково топтались около забора, хотя перелезть через него не составляло труда любому здоровому человеку, ну, может, за исключением пенсионеров, которые и ходить могли с трудом.

В этой толпе больных, как я прозвал их про себя, ходили все одинаково нелепо, подёргиваясь, словно их периодически били слабым разрядом электричества. А все больные, которые достигли забора, вжимались в него, как будто рассчитывали пройти через железные прутья и пойти дальше. Только фокусники из них были херовые, поэтому они скапливались у забора и стояли там, пока те, кто стрелял в лесу, не добрались до больницы.

Толпа стоявших у забора заражённых непонятной болезнью людей была расстреляна буквально за пару минут. Мне показалось, что некоторых из них пули прошивали насквозь, но они продолжали стоять, и падали только после попадания в голову. Это было не реально, я решил, что мне померещилось из‑за далекого расстояния и слабости от голода.

Когда столпившиеся у забора зараженные замертво попадали, из леса стали выходить и занимать позиции люди. Вначале они выстроились у забора и перестреляли всех, кто хоть немного шевелился, и только после этого перебрались через забор, грамотно прикрывая друг друга.

Рассмотрев их получше, я сразу понял: это не спасатели….

За время службы я много где успел побывать и всякого повидать. То, что сейчас по двору больницы двигался отряд зачистки из людей, которых обучали только убивать, не вызывало у меня даже малейших сомнений.

Слишком крутая экипировка, слишком слаженные и четкие движения, это явно не ОМОН и не солдаты срочники. Я вообще не смог определить, кто это был, потому что люди, которым отдают негуманные приказы, предпочитают не показывать своих лиц и не носят на форме шевроны.

Бойцы были обличены в одинаковую черную форму, с разгрузочными жилетами поверху. На голове были черные шлема, а лица скрывали маски противогазов с круглыми красными стеклами, которые придавали бойцам зловещий вид. Никаких опознавательных знаков на форме не было, даже погоны у всех были чистыми, ни единой звезды.

Хорошо экипированный отряд, выстроившись в клин, медленно продвигался в сторону больницы, периодически отстреливая заражённых, которые сами выходили к ним на звуки выстрелов.

Мне показалось, что один из них поднял голову и посмотрел на окно, у которого я стоял. Я сразу отшатнулся от подоконника и решил искать укромное место, где можно спрятаться, потому что если эти «спасители» меня найдут, то единственное спасение, которое они могут мне предложить, – это пуля в голову. Что являлось бесспорным решением всех проблем сразу, но я как‑то привык решать свои проблемы сам, по мере поступления.

От волнения у меня случился прилив сил, и его следовало использовать максимально продуктивно. В запасе было ещё было немного времени, пока штурмовики войдут в больницу и сперва начнут зачистку нижних этажей.

Ещё раз оглядев разгромленную палату в поисках чего‑нибудь полезного, я разочарованно вздохнул и пошел к двери. Открыв дверь, я высунул голову в коридор и осмотрелся. Длинный коридор уходил в обе стороны от двери. От моей палаты он отличался только отсутствием кроватей и окон, зато по беспорядку значительно превосходил её. Даже пару трупов пациентов виднелось на полу среди различного мусора, опрокинутых каталок, разбросанных костылей и инвалидных кресел.

Получалась очень странная картина. Слишком мало было покойников в коридоре и палате. Больница была большая, пациентов должно быть много, но пока что внутри здания я увидел только несколько трупов, в палате и коридоре, и больше никого.

Плохо, что меня доставили сюда в бессознательном состоянии, и я не знаю, что тут происходило. Такое впечатление, что больницу просто эвакуировали, оставив только безнадёжных пациентов, которые позже умерли. Но тогда почему оставили меня, я тоже был безнадежным? Даже если допустить подобное, то всё равно пазл не складывался. Как объяснить сильный беспорядок в палате и коридоре? Это не очень похоже на последствия эвакуации. Но больше всего в эту теорию не вписывалась толпа людей, которых только что расстреляли, пока они, как стадо баранов, стояли у забора.