– Мама, это прекрасно. Как отец? Как твоё сердце? Я немедленно сообщу Аязу.
– А, Тьен? Все хорошо, не волнуйся.
– Ааа… как ты узнала?
– Неважно, сын. Люблю тебя. Скажи Аязу, что все в порядке.
Тьен положил камень, чертыхнувшись. Отличный маскарад! Мать их даже по голосу различает!
Вышел в гостиную, поглядел на бессильно растекшегося в кресле степняка и, улыбаясь, сообщил:
– Яхо и Белла в безопасности.
Никогда он не видел, чтобы человек из состояния полной расслабленности подскакивал, словно взведенная пружина. Преображение целителя было мгновенным. Он весь подобрался и уставился на Оберлинга почти с ненавистью.
– Эй, эй, потише, – вскинул ладони Тьен. – Они в Предгорьях. У Герхарда. Ты знаешь Герхарда?
– Да.
– Буран закончится, и их заберут в замок Нефф.
– Я должен быть там.
– Ешь. Спи. Я узнаю, когда в Предгорья будет поезд.
Но Аяз не мог ни есть, ни спать. Он поехал вместе с Оберлингом на вокзал, где купил билет, потом поехал домой, а потом полночи сидел в темноте гостиной и забылся сном только под утро.
***
Мелиссе стало ещё страшнее. Она оставалась в доме рядом с мужчиной, как две капли воды похожим на ее мужа. Несмотря на то, что она была уже взрослой девочкой – как-никак, ей тридцать два года – она ощущала себя растерянным ребёнком. К тому же беременность сделала её не совсем адекватной. Тьен ей нравился ещё в те времена, когда она была в невестах. Он ее смешил, развлекал, не давал скучать. Макс был куда более серьёзен. Собственно, поэтому она и выбрала старшего брата. Он надёжнее. Его ждёт неплохая карьера. Он явно будет ей верен.
Всё случилось так, как она и планировала. Макс стал неплохим мужем, хоть порой слишком занудным. Но он был к ней внимателен, баловал её, заботился. С ним было спокойно.
А теперь в ее жизни снова появился Тьен, который, словно свежий ветер, разгонял туман вокруг Мелиссы. Она вдруг начала вспоминать все вечера, которые проводила в одиночестве, когда ее супруг был в отъезде или на работе. Все ссоры из-за "бесчувственности" Максимилиана. Все моменты, когда он не слушал её мнения, поступая по-своему.
Тьен был не похож на брата. Он был лёгкий. Он находил время, чтобы узнать, как прошёл ее день.
Тьен, оставаясь с ней по вечерам, смешил её и читал вслух газеты, выдумывая всякие небылицы. Вопреки её опасениям, он совсем не пытался к ней приставать, только смотрел иногда так странно и пристально, как Макс давно уже на нее не смотрел. И ещё приносил ей цветы, которые Макс и вовсе не дарил лет пять или шесть.
Мелисса вдруг обнаружила, что хочет быть хорошенькой – чтобы он восхищался ей. Она прекрасно видела, что беременность ей к лицу. Она вся сияла: и кожа, и глаза, и волосы никогда не выглядели настолько полными жизни. Увеличившаяся грудь распирала декольте. Появились ямочки на щечках. Конечно, круглый живот выглядел внушительно, но она прятала его под шалями и платьями по франкийской моде. Самое главное, Мелли самой себе ужасно нравилась, и оттого излучала непоколебимую уверенность в собственной красоте, а когда женщина собой довольна, ни один мужчина мимо не пройдёт.
Сегодня она спустилась к ужину в легком домашнем платье с квадратным вырезом и лентой под грудью. Тьен уже ждал её в гостиной, где был накрыт столик на двоих.
– Как прошёл твой день, красавица? – легко улыбнулся он Мелиссе. – Много ли сердец разбила?
– Увы, жертвой моей красоты пала только ваза, – с притворной кротостью вздохнула женщина. – А ты… Макс? Как дела на службе?
– Знаешь, служба как служба. Воровство, грабежи, убийства… – он чуть поморщился. – Ни к чему твою светлую головку такой дрянью забивать.
Мелисса уже открыла рот, чтобы возразить, что она не такая дура, как кажется на первый взгляд, но не успела.
– Солнышко, в твоём положении нужно слышать только всякие приятности, – поднял на нее бесподобные голубые глаза Тьен. – И вообще больше гулять. Ты не хочешь сходить в театр? Помнится, когда-то ты его любила.
– Очень хочу! – едва не захлопала в ладоши Мелисса. – Правда, можно?
– А почему нет?
– Ну… срок большой. Что люди скажут?
– Рыбонька, а кому какое дело? Мы будем в ложе. Там твое очаровательное пузико никто не увидит.
12. Домой
К вечеру следующего дня буря улеглась и сильно похолодало. Об обмороженной руке Яхо напоминал только синяк вокруг металлической пластины. Тем не менее Изабелла сделала какую-то мазь для него – из еловых иголок, каких-то трав и воска.
– Ничего, – ворчала она, накладывая мазь ему на руку. – Хорошая мазь, потом другим пригодится.
Яхо довольно жмурился, даже не думая возражать. Ему нравились ее прикосновения. Он даже почти решился сказать ей, что у него зверски саднит горло, но всё боялся её утруждать, зная, что нормально восстановиться она не сможет.
Все-таки она права, женщине-целителю гораздо сложнее, чем мужчине. Но если бы она была его женой… он бы с огромным удовольствием восполнял ее резерв. Эта мысль все прочнее утверждалась в его голове. Раньше он вообще женщин не замечал, а теперь Белла завладела всеми его мыслями. Раньше, засыпая, он представлял всякие конструкции, а теперь – её нежные губы и не только. И самое страшное, он даже не хотел себе запрещать думать о ней. Наоборот, мечты становились все более неприличными, и поутру ему было стыдно за них. Но вечером он снова закрывал глаза…
Делегация из замка Нефф прибыла через неделю. Максимилиан Оберлинг, хозяин замка, был слишком стар, чтобы примчаться лично, и прислал сани и упряжку крупных псов. Да, зимой это было самое быстрое средство передвижения. Правил ими Руд, который, пока Яхо и Белла одевались, с восхищением рассказывал отцу, как славно он добрался до замка: ветер его подгонял в спину, а в опасных местах удерживал от падений. А буря началась в тот самый миг, когда за ним захлопнулись ворота.
Яхо запомнил поездку в санях на всю жизнь: приходилось держаться изо всех сил, чтобы не вылететь на снежных горках, да прижимать к себе хохочущую Беллу, укутанную в кучу одежек. Его тоже заставили надеть меховой тулуп, и еще руку правую обмазали барсучьим жиром и обмотали шалью на всякий случай. Ветра не было совсем, снег вокруг искрился на солнце, мороз щипал щеки, но Яхору было тепло, ведь Белла крепко прижималась к нему.
А у замка их уже встречали Аяз и этот бесов Стерлинг, чтоб его разорвало.
– Роберт? – удивлённо вскинула брови Белла, выпорхнув из саней прямо в руки галлийца. – А ты здесь что делаешь?
– Я волновался за тебя, птичка. Чуть с ума не сошел! Искал тебя повсюду!
Яхо ревниво заметил, что они общаются как-то очень свободно. Ему это не понравилось.
Аяз стиснул дочь в объятиях, укачивая, словно дитя. Он выглядел очень усталым. Яхо стоял в стороне, не зная, что ему делать. Как назло, горло перехватило, он, словно специально обращая на себя внимание, стал давиться кашлем.
Аяз тут же отпустил Беллу и так же крепко прижал к себе Яхора.
– Дети, я чуть с ума не сошел, – бормотал он. – Яхо, что с горлом?
– Всё хорошо.
– Я слышу, как хорошо. Быстро в дом.
Руд отправился в деревню на своих двоих (а потом, возможно, и на четверых), псов отвели в конюшню, а молодых людей – в замок, где их снова принялись обнимать – причём обоих в равной мере.
Явно переволновавшийся Аяз (Яхо впервые видел его таким несобранным) вцепился в приёмного сына, заставляя его открыть рот и показать горло.
– Белла, в самом деле, ты же целитель, – ворчал он. – Тут почти ангина.
– Дадэ, я руку лечила, – оправдывалась девушка. – Сил больше ни на что не хватило.
Они как-то по-особенному переглянулись с отцом, и он кивнул.
– Яхо, будешь горло полоскать и микстуру пить, – наконец, проворчал недовольный Аяз. – Я на Максимилиана потратился. Суставы его подлечил. Плохо, что Вики нет со мной. Если дня через два лучше не станет, посмотрю еще раз. Или Белла. Лишь бы жар не начался. А с рукой что было?
