– Обморожение, – пояснила Белла быстро. – Очень сильное. Ещё бы пара дней – и гангрена.
– Дай поглядеть!
Яхо закатил глаза: ох уж эти целители! – но послушно закатывал рукав.
– Яхор, конструкцию надо менять, – тут же посоветовал Аяз. – Соприкосновение металла с кожей может дать проблемы и на морозе, и при жаре.
– Можно ампутировать, – с готовностью предложил Яхо, который все это прекрасно знал, но считал, что у него все идеально. – У меня протез готовый в мастерской есть… был. От мастерской что-то осталось? А ангары? Они не тронули ангары? А канцлер, он?..
Его голос дрогнул, вспоминая отчаянный прыжок рыжей рыси. Вряд ли после выстрела в упор можно выжить.
Аяз отвел глаза, поправляя рукав приёмного сына.
– Мы не успели, – тихо сказал он. – Слишком поздно было. Я целитель, но не волшебник. Джерри остался с матерью… Бригитта… она очень плоха.
Всхлипнула Белла, пряча лицо на груди у Стерлинга, который ласково гладил ее по плечам. Отвернулся суровый седой старик с тростью – лорд Оберлинг. Поджала губы леди Милослава, его жена. В этом доме все любили неугомонного Кирьяна Браенга.
– Что ж, он ушёл вслед за Эстебаном, – тихо сказала пожилая леди. – Он всегда был самым верным его слугой.
Лорда Максимилиана-старшего Яхор видел впервые. До этого только с его сыном общался. Сыновьями. Теми самыми, которые крылья делали. Тот, который Себастьян, у них в мастерской часто бывал, а Макс был слишком занят – как-никак начальник ловчей службы столицы. Назначили его недавно, потом прочили должность главы департамента безопасности, поэтому тот никак не мог позволить себе отдых. К тому же у него жена беременная.
Самый главный Оберлинг Яхора пугал: мрачный, с орлиным носом и тяжелой тростью, он смотрел так пристально, что Яхо начинал вспоминать все свои прегрешения. Особенно одно: слишком рьяный интерес к его внучке. Кажется, все, что было в башне, стоило забыть. Во всяком случае, тот же Стерлинг горячо благодарил Яхора за спасение "младшей сестры" и называл героем. Да еще Беллу за руку постоянно пытался ухватить.
Яхо страдал. Ему хотелось Стерлингу сломать его аристократический нос. Но не успел – бедняга сам кубарем свалился с лестницы. Белла его потом лечила.
А Яхору лечение не понадобилось: на следующий же день горло болеть перестало. Лучше бы болело, и Белла лечила бы его, а не этого… длинного.
Столичная ловчая служба в лице Макса-младшего вежливо попросила Яхо и Бель сидеть в замке Нефф и не высовываться, а Стерлинга она ни о чем не просила, но тот настырно ухаживал за Беллой и никуда уезжать не собирался. Яхор от нечего делать наладил в замке все дверные механизмы, смастерил выдвижную лесенку в башне, починил музыкальную шкатулку леди Милославы, но от себя спрятаться так и не смог.
Если бы Белла хотя бы подала знак! Но она ни словом, ни взглядом не дала понять, что между ними может быть что-то большее, чем отношения брата и сестры. Что ж, Яхо навязываться не умел. Ему проще было отступить в тень и позволить Стерлингу банковать. Только на душе было так погано, что он не выдержал – пошёл каяться к тому, кто никогда его не обманывал.
– Аяз-дэ, я люблю Изабеллу, – прямо сказал ненавидевший увертки и ложь Яхор. – Не как сестру.
– Я заметил, – спокойно ответил Аяз. – Я не против.
Яхо растерянно хлопнул глазами. Такого ответа он не ждал.
– А-а-а…
– Если она согласится – женись.
– Но я…
– Ты отличный инженер. Изобретатель. Джеральд теперь, после смерти отца, возьмёт на себя все его проекты. Поверь, твоя карьера будет стремительной.
Аяз успокаивающе улыбнулся сыну. Все складывалось так, как он и планировал. Яхор – лучший муж для его дочери. Как-никак, он сам его вырастил. Конечно, мальчику придётся нелегко: Белла своенравна, упряма и несколько избалованна. Не так упряма и своенравна, как ее старшая сестра, но тоже не нежный цветочек. Даже если кажется таковой. У Яхора два пути – приструнить ее или прогнуться. Оба варианта Аяза устраивали.
После такого разговора Яхору совсем не стало легче. Надо было как-то собираться с мужеством и попробовать оттеснить в сторону Стерлинга, но что он, по сути, сирота из нищего стана, может противопоставить аристократу? К тому же Яхор знал, что он не красавец. Это вон Аяза-дэ нравится женщинам. И дети его все красивы. А Яхо никакой.
14. Выбор Изабеллы
Яхо сумрачно ковырялся в встроенном в стену держателе для факела. Ему хотелось вытащить его, а взамен вставить газовый светильник. Библиотека была логовом Максимилиана, а он вовсе не маг и управлять маг-светильниками не может. А с газовым ему будет проще сделать свет ярче или слабее. Но древние мастера работали на совесть. Держатель не хотел "вымуровываться".
Максимилиан наблюдал за его потугами из большого кресла и посмеивался, а под конец предложил:
– А может, с другой стороны выдолбить?
– Как это? – удивился Яхор. – В смысле, из другой комнаты?
Макс тяжело поднялся и вдавил пару камней на камине. Стена бесшумно повернулась, открывая чёрный проход.
Яхо с укоризной поглядел на старика:
– А раньше нельзя было сказать?
– Интересно было, догадаешься ты или нет. Проход в башню же нашёл.
Яхор хмыкнул польщенно. Ему нравилось, что Оберлинг относился к нему, как к близкому человеку. Подшучивал, подкармливал, пытался уговорить с ним выпить. Зря он его вообще боялся. Мировой старик, даром что ему под сотню лет уже. Вот и сейчас, лукаво поблескивая очками, он заговорщицки шептал:
– Пошли поглядим, что в гостиной происходит? Там есть смотровая щель.
Яхор улыбнулся и кивнул. Ему тоже было любопытно посмотреть, куда ведёт проход. Не замок, а сыр какой-то! Весь в дырах!
Говорят, что любопытство сгубило кошку. Или мышку? Яхо не помнил. Но почувствовал всю суть детской поговорки на своей шкуре. Потому что в гостиной были двое: Изабелла и Стерлинг. И они были настолько близко друг к другу, что все было понятно без слов.
– Белла, ты знаешь, что я в тебя влюблен, – захлебывался словами Роберт. Он стоял на коленях возле ног девушки и преданно заглядывал ей в лицо. – Я и не скрывал этого никогда. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Умоляю, только не говори "нет"!
– Роберт, – девушка ласково гладит его по светлым волосам, а у Яхора ноет в груди. – Дай мне подумать, пожалуйста. Я не готова к такому разговору.
Вдох. Выдох. Она не дала согласия.
– Это ведь не отказ? – Стерлинг в мгновение ока оказывается на диване рядом с Беллой, хватая ее в объятья и привлекая к себе. Девушка не сопротивляется, зачарованно глядя ему в лицо.
Сердце у Яхора сжимается. Он больше не хочет это видеть. Не может.
Боги, Стерлинг целует ее! Яхо молча отворачивается и идёт наверх. Где-то за спиной сопит Оберлинг.
– Неловко вышло, да, – вздыхает он. – Но партия хорошая. Роберт неплохой мальчик.
Яхору страшно хочется заорать на него, но он сдерживается. Все же старших нужно уважать. Какую бы чушь они не несли.
От злости (исключительно на себя – размечтался, идиот!) Яхор одним движением выдернул из стены металлический обод, но руки его не слушались.
– Я… возьму к себе в комнату и подумаю, что можно сделать, – сообщает он Максимилиану и позорно сбегает прочь.
Макс задумчиво кивает, глядя мальчику вслед. А Аяз был прав – влюблен. Но не судьба, не судьба.
За ужином Стерлинг сияет, словно медный подсвечник. Улыбается во все тридцать два зуба. Яхор в красках представляет, как Роберт врезается в косяк, споткнувшись. Или снова падает с лестницы.
– Господин Кимак, я счастлив сообщить, что влюблен в вашу дочь и просил её руки, – заявляет длинноносый гад. – И она согласилась.
У Аяза вытягивается лицо. В другое время Яхо бы это позабавило, но сейчас все его внутренние силы уходят на то, чтобы держать невозмутимый вид.
