— Что ты сделал, Щезник? — допытывался Малыш. - Это какое-то волшебство?
– С сегодняшнего дня знакомый вам патриарх Симеон покоится в собственном теле, – торжественно провозгласил Северин. — Поздравьте нового патриарха Симеона, искреннего друга Серого Ордена!
Старик глубоко поклонился и чуть снова не упал.
– Дайте мне немного времени, друзья, – сказал без задержек. — Это тело отличается от предыдущих... Сильно разнится. Больной, драгоценный... Такой замусоренный ум! Должен разобраться с воспоминаниями, мыслями и знаниями предыдущего владельца.
На мгновение его глаза снова вспыхнули изумрудным. Он приложил указательные пальцы к вискам, замер на минуту, прошептал что-то на неизвестном языке Вдовиченко и хлопнул в ладоши.
— Принципы православного христианства слабо согласуются с жизненным путем этого человека, — заявил Симеон.
- Ты нас не удивил, - ответил Чернововк.
- Господин Симеон - он же Мусий Кривенький - довольно неприятная персона, до того старая и больная, но я не жалуюсь, - патриарх осторожно коснулся скребка на лбу. — Иметь человеческое тело, к тому же столь влиятельное человеческое тело... Спасибо за щедрый подарок, Северин! Я мог только мечтать о таком.
Он осторожно и взвешенно перекрестился.
— Не знаю, кто вы, но держите пучки пальцев вместе, — посоветовал Ярема. — Иначе обвинят в католической жестикуляции.
— Большое спасибо... Столько мелочей! Должен закроется на несколько дней и научиться воспроизводить все жесты безошибочно. Процедуры... Синод...
Старик снова застыл, словно просматривая записи в собственной памяти, а затем кивнул.
– Теперь все понятно, – Симеон серьезным движением поправил бороду. — Друзья, врать не стану: положение сложное. Анафему получится снять не менее чем через год. Скорее никак невозможно, церковные дела такого масштаба быстро не делаются, спешка может вызвать подозрения.
— Но ты самый главный поп в гетманате, — нахмурился Игнат.
— Положение Симеона, то есть мое, пока зыбкое, поэтому должен грамотно балансировать... Иначе меня уберут, а никто из нас в этом не заинтересован, — объяснил старик. — Я соскучился по этим играм! В чем-то мое племя схоже с вашим родом.
Он улыбнулся - на этот раз счастливой улыбкой.
— Отто и его недобитки — я немедленно разошлю распоряжение, чтобы ни один дьячок не смел им помогать. Обоснование придумаю, ведь я самый главный поп в гетманате, — Симеон подмигнул Бойко. — Еще одна важная новость: третий мятежник, которого вы ищете, Рахман, скрывается в Волчьем городе.
Будда! Северин говорил, что город обезлюдел после битвы Ордена против борзых.
– С ним будьте осторожны. Симеон не без основания считает его чернокнижником.
– Кто ты? — с удивлением спросил Игнат. – Откуда тебе все известно?
— Святейший Патриарх Киевский и всея Руси-Украины к вашим услугам, господа, — улыбнулся старик дружелюбно. — Когда вам или вашим друзьям понадобится убежище, продовольствие, деньги или услуги, вы знаете, где меня найти. Чтобы ворота открыли, передайте часовым лозунг «новую жизнь» — сегодня вечером я позабочусь, чтобы он превратился в пропуск в мое имение.
Он (она? оно?) быстро входил в новую роль, и делал это удивительно талантливо.
– Спасибо, – сказал Северин.
- Нет-нет, друг, это я спасибо! Спасибо безгранично, — Симеон схватился за руку Чернововка и резво потряс. – Ты освободил меня, подарил новую жизнь! Я не потеряю его. Скажи, чем я еще могу помочь?
Характерники почесали макитры, посовещались и решили, что больше нечем. Новый Симеон стащил с себя все драгоценности, бросил пригоршней прямо на землю, и Савка принялся ими играть.
– Несчастный хлоп, – священник взглянул на изуродованную голову Павла. — Столько лет искать выход из этого лабиринта...
В одно мгновение с его осанки исчезла живость, глаза погасли, а голос заскрипел.
– Вот так похоже на предыдущего?
— До отвращения, — кивнул Ярема. – Разницы не заметят.
– Тебя доставить в карету? – спросил Северин.
— Должен спастись сам, со всеми сопутствующими нуждами, иначе вызову подозрения, — рассудительно отказал Симеон. — А подозрения и без того низвергнутся, поскольку воспроизвести полное тождество старому патриарху я не смогу... Спишу на потрясение после ужасного нападения.
— Придумай только, как спасся от кровавых оборотней, — посоветовал Яровой.
– Бог вступился! – Симеон перекрестился. — По дороге что-то придумаю.
- Я так и не узнал твоего настоящего имени, - сказал Чернововк.
— Этого имени давно не существует, — пожал плечами старик. – Теперь я – Симеон. Идите с моим благословением, сероманцы. В добрый путь.
И он исчез между деревьями в указанном направлении — изорванный, грязный, избитый — неизвестное существо в человеческом теле. Савка последовал следом, но Игнат его прервал. Характерники ждали, пока звуки неловких шагов не утихли между тихим скрежетом сосен.
— Что это чертовски было? – спросил Эней.
– Симеон, – захлопал в ладони Савка. – Симеон!
— По дороге расскажу.
— По дороге в Буду?
Северин кивнул.
– Но сначала заберем Катрю с Олей.
***
Во снах он мчался среди великанов, закованных в доспехи седой от лишаев коры. Высокие переплетенные ветви заслоняют небо до самого ноября, поэтому даже солнечным летним днем здесь клубится холодный мрак, а влажную землю окутывают слои прелых листьев и ковер мха — такой рыхлый, что бег нескольких десятков лап превращается в еле слышный шорох.
Во снах он мчался по необъятным угодьям, где не ступала нога человека, трапезничал тушами кабанов, вымазывая белый мех кровавыми потеками, а затем, по странному зову, мчался к границе, и, замерши среди чащи, созерцал за покрытой гонтой деревянной мастерской. на причудливые произведения; наблюдал часами, издали не катился призывный вой.
В снах жизнь была простой. Он знал свое место среди стаи.
Воспоминания прежней жизни умирали с брошенным сновидением, приходила болезненная неопределенность — и упрямые вопросы снова грызли сердце. Кто он? Куда следует? В мире людей, предательском и обманчивом, многообразном и многословном, Максим искал собственной тропы среди множества окольных путей.
Слово! Сколькими разными словами он мог теперь использовать! Собирал их, как скряга копит монеты, запоминал каждую новинку и изучал оттенки ее смыслов. Никакое рычание не равняется сложностям человеческого языка!
– Хочу взяться за иностранные языки, – признался Максим. – Это сложно?
Северин несколько секунд смотрел под копыта коня, а потом встрепенулся.
— Учи языки, как родные, говорил мне учитель... Он тоже носил шляпу, — ответил, явно находясь мыслями в другом месте.
- Да, а еще он подстрелил меня, - указательным пальцем Вдовиченко подбил кресла соломенной шляпы, к которой привык. — С какого языка советуешь начать? Я думал о польском или крымском.
Он мог стать странствующим толкователем: непрестанно путешествовать по странам, жить переводами, знакомиться с новыми людьми и словами, открывать далекие земли, строить мостики взаимопонимания между разными народами... Разве не прекрасная мечта?
– Слушай, а какой сегодня день? - отозвался Северин.
Спрашивал уже третий раз, но Максим терпеливо напомнил.
— Расскажи-ка, как велось Оле с Катрей.
Впервые он рассказал Северину о семье сразу после встречи неподалеку от имения Симеона, второй раз повторил во время подготовки к нападению, — и вот, опять.
Чернововк путался во времени, забывал происходящее и, казалось, терял слова. Одержимый убийством Темуджина характерник, несколько месяцев назад выведший его из леса и обучавший жизни с невыносимым превосходством, исчез. Новый Северин — растерянный, задумчивый молчун — не нравился Максиму.
Иногда он без всякого предупреждения пускал коня чвалом, и ватаге приходилось гнать следом, пока Ярема не хватал вожжи Северинового коня и унимал его бег.
