— Я не сомневаюсь, что он это прекрасно знает, — ответил Бабак. — Но я, исключительно из уважения к тебе, как к личности, прошу тебя — прояви больше терпимости. Этот поединок не изменил для тебя ничего — отношение будет таким же, пока ты не покоришься.
— А я и не ждал, что это что-то изменит, — произнёс я. — Меня всё устраивает, Бабак. Лучше скажи, как устроена эта хуйня. Вот я убил того негра — ай-яй-яй, но что теперь? Брат шахиншаха уступит ему какие-то делянки или выплатит отступные? Как это работает?
— Сатрап Ария теперь будет вынужден отдать шахиншаху участок территории на границе сатрапии и шахиншахских земель, — ответил Бабак. — Сатрап станет слабее, а это повысит стабильность нашего государства. Ты уже служишь шахиншаху, Студик.
— Как скажешь, — отмахнувшись, сказал я. — А это не слишком тупо? Кто вообще придумал эту хуйню с поединками?
— Это придумал сам сатрап Ария, — сообщил евнух. — Теперь это начало играть против него, но раньше у него не было поражений в поединках, и он сумел поглотить целую сатрапию.
— Ты же сказал, что это касается только шахиншаха и его младшего брата… — припомнил я. — А теперь оказывается, что это касается и остальных сатрапов?
— Все сатрапы братья друг другу, — объяснил Бабак.
— Буквально или фигурально? — уточнил я.
— В основном — фигурально, — ответил евнух. — Но некоторые, действительно, приходятся друг другу родственниками.
— Интересный расклад… — произнёс я. — Ах, так это многое объясняет! Хм…
Это отлично объясняет то, как они не скатились в братоубийственную бойню — у нас, в России, да как и везде, все начали биться против всех, даже мы не стали исключением.
Если смотреть глобально, то наша грызня сначала с Ростовом, а затем с Тамбовом — это братоубийственная война, ради удовлетворения мелочных интересов.
Проф, конечно, пытался договориться один разок, но получил пулю в башку…
— Что это тебе объясняет? — поинтересовался Бабак.
— Не твоя проблема, — покачав головой, ответил я.
— А как конфликты разрешаются у вас в России? — спросил евнух.
— В России они разрешаются просто охуенно — можешь не переживать, — сказал я. — Или ты думаешь, я случайно такой сильный?
— Это многое объясняет… — произнёс евнух.
— Не шути с войной, Бабак! — пригрозив ему пальцем, предупредил я его. — Это двести тысяч отборных солдат Фронтира!
Прикола он, конечно же, не выкупил, так как Владимир Вольфович известен сугубо в наших краях — локальный человек-мем, который стал мемом задолго до того, как мемы стали популярны…
— У тебя есть ещё книги? — спросил я.
— Есть «Властелин колец», — сказал Бабак.
— Неси, — потребовал я. — Давно не читал…
Ну, на самом деле, я читал его меньше полугода назад — в целом, чтение книг — это, по сути, единственное развлечение в рейдах.
А до зоошизы я не читал вообще никаких книг, потому что были развлечения повеселее. Ну, не привили мне в детстве любовь к чтению, поэтому я всегда уходил по видеоиграм и Ютубу.
«Может, если бы книжки всякие читал…» — задумался я. — «А, нет, нихуя бы это не изменило — мои навыки и личные качества мало на что могли повлиять в самом начале зоошизы».
— Я принесу тебе книгу сегодня вечером, — сказал Бабак.
— Это просто охуенная новость, — ответил я. — А ещё сегодня я хочу увидеть Славяна и того уёбка, который всегда стоит справа от шахиншаха. Как его там? Месси? Мессер?
— Нассер, — поправил меня евнух. — Я скажу ему — он придёт, если пожелает. А зачем он тебе?
— Тебя это волновать не должно, — произнёс я. — Делай, что велено и, когда я освобожусь отсюда, я не буду убивать тебя. Ну или убью, но не очень больно.
— Ты думаешь, что сможешь выбраться отсюда? — спросил евнух.
— Посмотри, как обстоят дела на фронтах! — воззвал я его. — У меня почти стопроцентная уверенность, что вас уже ебут с востока! В конце концов, Фронтир выебет вас, и вы будете стойко оборонять свой городок, а я буду сидеть здесь и ждать. А потом меня выпустят отсюда и я урою каждую грязную шлюху, которая посмотрела на меня косо или что-то сказала. Как ты уже заметил, у меня охуительная память, Бабак — я запомнил всех вас, по именам и лицам. Будь я на твоём месте, уже бы начал снаряжать самолёт для побега в Мексику или в Аргентину — только там для тебя будет спасение…
— Меня радует, что ты не теряешь надежды и поддерживаешь свой боевой дух, — улыбнувшись, произнёс Бабак.
— Мне послышалось снисхождение? — уточнил я. — Я ведь не ошибся?
Поднимаюсь с лежанки и подхожу к двери.
— Бабак, дорогой, ты ходишь по охуенно тонкому льду… — произнёс я, нахмурившись. — Если тебе кажется, что у тебя сейчас, прямо сейчас, есть какое-то превосходство надо мной — лучше перепроверь, не наёбывают ли тебя твои ощущения. Бабак, родной, дорогой… ты ёбаный евнух, служащий какому-то ушлёпку, возомнившему себя шахиншахом, ещё и не первым, а шестым по порядковому номеру — это, кстати, очень многое говорит о нём. Так вот, ты ёбаный евнух, а я — я КДшник. И сейчас нас разделяет только эта тоненькая дверка, которую я могу вынести за время, которого тебе не хватит даже на то, чтобы выбежать в коридор. И, несмотря на это, я слышу в твоём тоне снисхождение — Бабак, тебе надоело жить?
Глава тринадцатая
Членовредительство
*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави, город Мешхед, район № 9, 9 марта 2028 года*
— Захажу!!! — выкрикнул Шахром и с разбега запрыгнул в окно.
Раздался громкий звон стекла и треск деревянной рамы, после чего загрохотали автоматы.
— Сдохни, шалава!!! — прокричал Шахром в лицо персу, вставшему на его пути.
Длинная очередь из пулемёта ПКМ в грудь прервала жизнь противника, а также зацепила кого-то в соседней комнате.
Штурм Мешхеда — это самое опасное и сложное, что когда-либо приключалось в жизни Шахрома, хотя он бился один на один против мархура, а затем двое на одного против медведя.
А задолго до этого, он один год служил на таджикско-киргизской границе, во время срочной службы. Он участвовал в четырёх перестрелках, но ни одна из них не похожа на то, что он успел пережить за последний месяц.
Ворвавшись в соседнее помещение, Шахром безжалостно расстрелял раненых персидских боевиков, а затем двинулся дальше.
— «Подъезд-1», противники, четверо, на одиннадцать часов, — раздался из наушника голос Бубна. — Сорок два метра.
— Понил тибя, «Дихлафос-1»! — ответил Шахром.
Бубен — это практически гарант успеха почти любой операции, так как он сейчас сидит в пятистах-шестистах метрах отсюда и видит почти каждый объект, находящийся в городе.
Его способность позволяет ему «рисовать» в голове карту местности, с мельчайшими деталями. В связи с этим, он точно знает, сколько противников, где они, чем вооружены и что делают, в каждую секунду времени.
Шахром выдернул из бронежилета смятую пулю, цеплявшуюся за ремень пулемёта, а затем вскинул оружие и открыл огонь через кирпичную стену.
Он не видит противника, но знает, благодаря Бубну, его примерное местоположение, что даёт нешуточное тактическое преимущество.
Дверь частного жилого дома взорвалась и из неё на Шахрома метнулся какой-то алп, вооружённый пожарным топором.
Очередь в грудь, которой встретил его Шахром, не оказала должного эффекта, поэтому началась схватка в ближнем бою.
Отвернув голову от удара топором, Шахром принял его на левое плечо, защищённое толстым стальным наплечником, а затем вбил быстро извлечённый из футляра ежовый стилет в левое плечо врагу.
Биться в честных поединках сегодня запрещено, потому что поставлена задача отвлечь на себя как можно больше противников, пока вторая группа отрезает местному лидеру пути отхода.
Вражеский алп, ещё не ощутивший эффекта от ядовитого стилета, попробовал ударить ещё раз, но Шахром отступил на пару шагов, а затем и вовсе перепрыгнул через забор и бросился в бегство.
