Его захватила Лапша — она догнала его в пустыне, перебила всех его охранников и приволокла его обратно в город, надёжно укутанного в паутину.
— Да мне насрать! — заявил Эзатолла.
— Он сказал, что ему насрать, — перевёл Шахром.
— Ох, скоро он не сможет срать… — произнёс Щека. — Думан, где мой якорь⁈
— Ищу!!! — ответил ополченец.
— Так, а пока он ищет, мы займёмся допросом с применением подручных средств, — произнёс Щека и вытащил из кармана складной нож. — Шахром, ты говорил, что Студик отрезал яйца тому быку-осеменителю, а потом скормил их ему?
— Да, — подтвердил Шахром.
— Ох, Студик… — произнёс Щека и улыбнулся. — Новатор, визионер… Скажи этому ёблику, что сейчас я отрежу ему яйца, а затем скормлю их ему. Потому что подражание — это высшая форма почтения.
— Он говорит, что сейчас отрежет тебе яйца, а затем скормит их тебе, — перевёл Шахром, а затем добавил от себя. — И это будет только началом твоих страданий.
— Иди нахуй!!! — выкрикнул Эзатолла.
— Он послал нас, — сообщил Шахром Щеке.
— А хуй его тоже не пропадёт без дела, — улыбнувшись, сказал Щека. — Я затолкаю его ему в жопу. А следом в неё зайдёт якорь. Переведи.
Шахром перевёл его слова, но они не возымели должного эффекта.
Из центрального здания крепости Эзатоллы начали выводить его женщин. Тут их оказалось гораздо больше, чем у покойного Ростама — 342 женщины, из которых беременными оказались 204 женщины.
Есть основания полагать, что все они были осеменены Эзатоллой, а он сильный КДшник — не чета Лапше, раз она сумела его одолеть, но и кто попало сатрапом не становится…
В любом случае, это усиление Фронтира, который получит всех этих алпов, которые будут выращены лояльными ему.
«Им нужно лучше защищать своих женщин», — подумал Шахром. — «Если уж берёшься за создание армии прямо из своих штанов, то хотя бы позаботься о безопасности своего потомства. Но Эзатолла не смог защитить даже себя».
Он уже неоднократно пытался представить условия, в которых развивались Студик и его люди — наверное, эти условия были смертельно опасными, иначе не объяснить, почему алпы Фронтира настолько сильны.
Шахром связывает это с тем, что Россия — это не пустынная земля, поэтому животных в ней водится чрезмерно много, а это резко повышает опасность всего края, что и вынуждает алпов постоянно бороться за своё выживание и становиться сильнее.
Щека, тем временем, спустил с сатрапа штаны и примерил нож к его члену, а затем посмотрел на лезвие.
— Нет, так не годится… — произнёс он, после чего покопался в подсумках и вытащил напильник. — Отрезать яйца острым ножом — это слишком легко…
Перехватив нож, он, прямо на глазах Эзатоллы, начал выпиливать на лезвии зазубрины.
— Ты не станешь этого делать! — воскликнул сатрап.
— Он говорит, что ты блефуешь, — перевёл Шахром.
— Ох, ещё как стану! — заверил его Щека, а затем рассмотрел испорченно лезвие. — Так-то лучше! Итак, приступим…
— А-А-А-А-А!!! — завизжал Эзатолла.
Щека действовал медленно и методично — пилящими движениями он отделил от сатрапа его яйца, а затем продемонстрировал их ему.
— Яйца пашот! — провозгласил он. — Как в лучших ресторанах Москвы! Готовы продегустировать, господин сатрап? По глазам вижу, что готовы! Так, открываем ротик — сейчас туда залетит самолётик…
Он схватил сатрапа за нижнюю челюсть и начал раскрывать её, а тот замычал и попытался отвернуть голову.
— Кто-нибудь, держите его! — приказал Щека. — Давай-давай, сатрап, это вкусно!
Подошедшая к нему Лапша раскрыла челюсти Эзатоллы, после чего Щека вбил ему его яйца в глотку, а затем протолкнул вглубь пальцами.
— Ну как? — осведомился он. — Оно?
Сатрап попытался выблевать свои яйца, стал ещё краснее, но Щека дал ему оплеуху, а затем ударил его под дых.
— Не сметь выблёвывать изысканный деликатес! — приказал он. — А теперь время десерта…
Тем же затупленным ножом он отделил от сатрапа его член, после чего плюнул на него и затолкал ему в задницу.
— Можна я пойду, а? — попросил Шахром, которому стало дурно.
— А кто же будет переводить? — с недоумением спросил Щека. — Не-не, оставайся! Мы только начали с ним!
— Харошо… — ответил Шахром.
— Спроси его, готов ли он к беседе, — велел Щека.
— Ты готов отвечать на вопросы? — спросил Шахром.
— М-м-м… — жалобно промычал Эзатолла. — Да-а-а…
— Он гатовый, — сообщил Шахром Щеке.
— Это отличненько! — заулыбавшись, произнёс тот. — Вопрос номер один: где Студик?
— Где Студик? — спросил Шахром.
— Я не знаю, кто это… — ответил сатрап.
— Во время штурма Боджнурда вашими был захвачен воин Фронтира — Студик, — пояснил Шахром. — Где он?
— Никогда не слышал… — ответил Эзатолла.
— Что он говорит? — спросил Щека, медленно поглаживающий нож.
— Он гаварит, что ничево ни знаит, — ответил Шахром.
— Не пизди мне, козёл! — рявкнул Щека и дал оплеуху Эзатолле. — Говори, шалава ты грязная!
— Он тебе не верит, Эзатолла, — сообщил Шахром пленному сатрапу.
— Но я не знаю… — скорчив жалобную гримасу, ответил тот. — В Боджнурде другой сатрап…
— Тогда кто мог прилететь туда и похитить нашего воина? — спросил Шахром.
— Не знаю… — прошептал сатрап.
— Он обожает причинять боль людям, — приблизившись и с долей сочувствия сказал Шахром. — Пытки не прекратятся, пока он не узнает то, что хочет. В твоих интересах выложить всё — тогда всё кончится.
— Тегеран… — прошептал Эзатолла. — Там сидит спахбед Бенам — если кто-то мог сделать такое, то только он…
— Он гаварит, что есть спахбед Бенам — в Тегеране, — сообщил Шахром Щеке. — Утвиродаёт… Утврижр… Билять! Гаварит, что он можит знат.
— То есть, он не знает, где Студик, но знает того, кто может знать? — уточнил Щека.
— Э-э-э… — озадаченно издал Шахром, но потом сумел обработать эту конструкцию. — А-а-а, да-да! Ни знаит, но знаит, кто знаит или можит знат!
— М-м-м, — протянул Щека. — Это уже что-то. Значит, Тегеран… Лапша, что думаешь?
— Это логично — столица, — произнесла та. — Вся инфраструктура, военка — там есть всё. А что такое «спахбед»?
— Воиначальник, — ответил Шахром.
— Тогда ещё логичнее — он старше сатрапов, — сказала Лапша. — А есть ли кто-то над ним?
— Они спрашивают, есть ли кто-то, кто старше спахбеда? — перевёл Шахром.
— Есть… — ответил морщащийся от боли сатрап. — Шахиншах Баграм VI… Но он далеко…
— Шахиншах Баграм VI, — произнёс Шахром. — Но он утвиржидает, что он далико отседова.
— Что значит «далеко»? — спросил Щека. — Мне нужно больше конкретики!
— Где сидит Шахиншах? — задал Шахром вопрос сатрапу.
— Ахваз — это на западе… — ответил тот.
— Ахваз, — различила Лапша слово. — Это какой-то город?
— Да, горот, — подтвердил Шахром. — Далико на запод.
Лапша достала из подсумка телефон и открыла на нём карту.
— 1000 километров от Боджнурда, — сообщила она, посчитав расстояние линейкой. — На Ирокезе не долететь, а вот на Чинуке — вполне.
— Тегеран вероятнее, — сказал Щека. — Там же инфра — военных аэродромов должно быть дохуя.
— Время утекает… — произнесла Лапша. — У Студика его всё меньше и меньше…
— Тогда этого пидора в расход и выдвигаемся в Тегеран, — сказал Щека.
— А не лучше ли в Ахваз? — спросила Лапша.
— Каким это, сука, образом? — задал Щека встречный вопрос. — Крылышки отрастим по-быстрому? Нам придётся прорываться через территории персов, которых хуй его знает сколько! Надёжнее будет завладеть информацией из Тегерана — там мы узнаем у этой спирохеты, что тут почём и как можно добраться до Ахваза. Но это только при условии, что Студик не в Тегеране. Если Студик там, а мы попёрли в Ахваз — ну, это будет самый главный факап моей жизни, после того случая с училкой…
— Какого случая с училкой? — поинтересовалась Лапша.
— Это сейчас не важно, — покачав головой, сказал Щека.
