Поскребся в дверь, прошептал умильным голоском:
– Любимая, соскучилась? Твой муж вернулся, – и тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от удара дверью.
– Я сейчас покажу тебе любимую, – рыкнул совершенно голый Макс, выскакивая из спальни, но, разглядев широкую ухмылку на лице брата, рассмеялся сам. Настроение у него было самое замечательное.
– Макс, есть дело, – кивнул Тьен. – Надень уже штаны, тебе нечем хвастаться, и пойдем поговорим.
– Ну почему же нечем, – притворно обиделся Мак. – Не хуже, чем у тебя!
Он манерной походкой прошел в спальню, где жил Тьен, и принялся одеваться.
Младший из близнецов с улыбкой подумал, что как же здорово иметь такого близкого человека.
– Расскажи мне про Софи Доган, – попросил Тьен. – Что ты знаешь о ней и, главное, о ее покойном муже?
– Софи? – свел брови Макс. – Хорошая девочка. Миленькая. Наблюдательная острая на язык. Я хотел ее к себе в службу секретарем взять, но начальство против было. Ну ты знаешь, муж у нее в банде Глостеров был.
– А она при чем?
– При том. что Глостеры ограбили несколько ювелирных магазинов, и камней до сих пор не нашли. Нет никаких гарантий, что девочка была не в курсе этих афер.
– А ты что думаешь?
– Бред, – категорично заявил Макс – Софи ни сном ни духом. Но ее могут шантажировать. А случилось вообще?
– Застал ее в мастерской Браенга, переписывающей сметы на материалы, – сообщил Тьен. – Нечего ей там делать.
– Нечего, – кивнул Макс. – Ты ее отпустил?
– Конечно. Сделал вид, что поверил ее лепету про статью и проводил до дома. Блокнот, правда, отобрал.
– Молодец, теперь нужно приставить наблюдение к ней.
– Не учи Охотника, как вести добычу, – фыркнул Тьен, – Соображу как-нибудь. Главное, что ты курсе.
– Да, я потрясу всех, кто был связан с Глостерами, – задумчиво кивнул Макс. – Спасибо за информацию, мне пора. Пока никто не увидел, что нас двое.
20. Супружеские радости
Изабелла не находила себе места. С одной стороны, они с Яхором вроде бы помирились, причем процесс примирения ей очень понравился. А с другой – ей было теперь ужасно стыдно за безобразную сцену, ей же спровоцированную. Теперь она понимала, что во всем виновата сама, к тому же Яхо открылся ей совсем с другой стороны.
Она отказалась ехать в больницу с отцом, вместо этого пришла к матери – ведь кто-кто, а Виктория знала о семейной жизни всё, она явно была идеальной женой. У Беллы перед глазами всегда был пример счастливой любящей семьи, а у нее всё шло совсем не так. И в постели в начале было совсем не так, как теперь она понимала. А разговаривать об этом с отцом было совсем неловко.
– Мама, – Белла краснела, но все равно спрашивала. – Мне нужен совет. Я знаю, что у вас с дадэ нет проблем в постели. А у меня, кажется, есть.
– Почему ты так решила, Белла? – Виктория тоже краснела – обсуждать постельные вопросы с дочерью было неловко, но она радовалась, что Изабелла пришла к ней за помощью.
– Мама, я ведь думала, что постель – это только для резерва, – призналась девушка – Что надо потерпеть, что это не долго. И первый раз… больно было, странно, но я знала, что так и должно быть.
– Белла, супружеские отношения – это нечто прекрасное, – попыталась объяснить Виктория – Когда два человека по-настоящему любят, они действительно познают блаженство в объятиях друг друга. Но женщине сложнее, они эмоциональнее, чувствительнее, ранимее. Твой Яхор, наверное, просто не слишком опытен?
– Мне кажется, я его не люблю, мама, – наконец, призналась Изабелла. – Ну, или не так люблю, как ты любишь дадэ. Он мне нравится, он красивый, добрый, умный… Но как же он меня бесит порой!
Виктория рассмеялась.
– Глупая девочка, – выдохнула она. – Мы с твоим дадэ вместе больше тридцати лет. Ты думаешь, мы всегда были одним целым? Конечно, нет! Мы и ссорились, и ругались насмерть, и обижали друг друга, и дрались, бывало – ну, я дралась. Но я всегда знала, что никто и никогда не полюбит меня так, как Аяз, поэтому ни разу не усомнилась в том, что мы – семья. И вот что я еще скажу – пусть кто-то считает супружескую близость не самой важной частью жизни, но нет гармонии в постели – нет и счастья. Поэтому и бы тебе посоветовала с Яхо просто поговорить… Тебе прямо совсем неприятно? Или хоть немного нравится?
– Ну… последний раз очень понравился, – призналась Белла, опуская ресницы. – Но разве можно так… когда женщина сама хочет? Сама проявляет инициативу?
Виктория закусила губу. Она всё еще помнила, как стремительно развивались ее отношения с любимым мужчиной, и мысленно благодарила богиню, что ее муж был опытен и терпелив с ней.
– Между двумя любящими людьми можно всё, – сказала, наконец, она. – Если это нравится обоим – экспериментируйте. Знаешь что? А напиши Шессе! Она у нас эксперт, она тебе много чего рассказать может.
Идея была хороша, вот только Шесса далеко, во Франкии. Когда еще от нее ответ придет? Белла вышла от матери немного успокоенная, но все равно неудовлетворенная. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть своего мужа, хотя раньше она вообще по нему не скучала. Он ведь, наверное, в мастерских опять забыл про обед? А жена ведь имеет право?.. Раньше она пользовалась любым предлогом, чтобы увидеть его, так почему сейчас не поступить так же?
Изабелла довольно улыбнулась и отправилась в булочную за пирогами, а потом захотела найти таксомобиль, чтобы не тащиться через весь город пешком.
– Изабелла, – окликнул ее знакомый голос.
Она обернулась, вздрогнула и залилась краской. Роберт Стерлинг махал ей рукой из своего мобиля.
– Я вижу, вы к супругу, – кивнул он на корзину, из которой предательски выглядывала румяная (и уже пощипанная) корочка пирога. – Я тоже в мастерские. Садитесь, подвезу.
Белла заколебалась. Что-то ей подсказывало, что Яхору такой расклад не понравится, да она и сама теперь ужасно стеснялась Роберта. Всё же она ему отказала, причем довольно жестко. А ну как он затаил на нее обиду?
– Изабелла, не беспокойтесь, – разгадал ее сомнения галлиец. – Я не буду к вам приставать. Я всё понимаю с первого раза. Мы же всё равно можем быть друзьями?
– Почему бы и нет? – смущенно улыбнулась девушка, даже не подозревая, какая она в этот момент хорошенькая. Ей очень шел белый мех, обрамлявший капюшон плаща, мороз разрумянил круглые щечки, глаза блестели от предвкушения встречи с мужем. Она все же была в него влюблена, ну или почти влюблена, хотя и пыталась это отрицать.
Стерлинг же всё это замечал и досадовал на самого себя, уверенный, что его вина в том, что он напугал эту красотку своим пылом. Будь он чуть более терпелив… Хотя она и тогда бы упорхнула к своему Яхо. Он ведь прекрасно понимал чувства своего бывшего соперника, хотя всеми силами внушал Белле, что Яхор для нее всего лишь брат. Не вышло? Что поделаешь. Не судьба, значит. Ссориться из-за женщины с семейством Оберлинг глупо, к тому же Роберт был честолюбив и прекрасно понимал, какие перед изобретателями дирижабля открываются перспективы. Ему было жизненно необходимо быть в рядах первопроходцев, и если ради этого придется наступить на горло своим чувствам – он так и поступит. Изабелла тихо сидела рядом, из ее корзины одуряюще пахло пирогами с творогом. Роберт был голоден, но не собирался мешать супругам. Его волновало другое. Кто теперь займется всеми административными вопросами? Раньше это было дело канцлера, а после его смерти вся эта волокита должна была свалиться на Джеральда Браенга, но Джерри страшно не любил бумажную работу. А Стерлинг умел собирать все эти патенты, вносить записи в реестры, словом, ему бы только зацепиться… Какая карьера! Куда лучше, чем следить за отоплением столичных домов! А Яхор, между прочим, на Джеральда имеет колоссальное влияние. Нет, с Яхором нужно дружить, он полезный и, главное, совершенно не стремился к славе и власти. Жаль, очень жаль, что Белла выбрала степняка. Но пережить это можно.
