– Я тоже тут один. Моя семья вообще в Гамбурге живет, я тут учился.
– Ого, далеко. С ними не успел связаться?
– Нет, я спал, когда все началось, а потом уже поздно было. Так что нет никаких вестей из дома. Извините, надо дверь укрепить, а то до ужина можем не успеть. Вы идите наверх, справа коридор, осмотритесь – в свободных комнатах двери открыты. Ключей тут нет, каждый потом сам себе замки находит, если хочет. Если что, я тут, внизу. – и, не дожидаясь моего ответа, он опять склонился над щитом, и взялся за молоток.
Сейчас я разглядел, что щит пожалуй размером с две двери подъезда, и укрепляют его посредством разных досок, приколачивая их в причудливом порядке. Окей, приграничная действительность, которая свидетельствует о том, что либо тут не так безопасно, либо не я один параноик. Ладно, мешать работать не буду, пойду искать себе жилье.
Поднялся по простой лестнице на первый этаж, увидев перед собой стандартный ряд дверей в недлинном коридоре. Дом раньше был жилым, достаточно старым. Из всех дверей достаточно аккуратно были вынуты сердечники замков, так что двери теперь не запирались. На одной из дверей увидел новую вставку, тут уже кто-то живет. На другой и вовсе кто-то прибыл две стальные скобы – одну в дверь, одну в косяк, продел стальную цепочку в них, и соединил цепочку обычным маленьким навесным замком. Такая дверь откроется от хорошего пинка ногой, так что замок скорее служил просто табличкой “занято”. Свободных квартир было на этаже аж шесть штук, я обошел их все. Некоторые были побольше, некоторые поменьше. Различались они сильно, как по обстановке, так и по планировке. Обычные квартиры в обычном доме, чужие… Такое ощущение что захожу в гости к людям, которых нет дома.
Я выбрал себе квартиру поближе к лестнице, самую первую, в которую я заглянул. Она была совсем маленькая, с маленькой прихожей, одной комнатой, ванной и туалетом. В комнате так же находилась и кухня, вмонтированная в нишу. Мебель в квартире была тем не менее новая, достаточно простая, но с виду удобная. Большая кровать без спинок – при моем росте это важно, раскладной стол, четыре стула, компьютерный столик в углу, на нем компьютер даже имеется. На стене висел небольшой плоский телевизор. Кухня состояла из блока шкафчика с мойкой, и блока шкафчика с встроенной двухкомфорочной плитой. На стене так же висели два шкафчика, да над плитой маленькая вытяжка. Электричества ожидаемо не оказалось, хотя в городке оно было – компьютеры и принтеры в Совете работали вполне, да и свет там был. Простым смертным, значит, такая роскошь не полагалась. Скорее всего генераторов было немного, да и топливо для них требуется.
Что ещё хуже, не оказалось и воды в кранах на кухне и в ванной. Сразу появился вопрос, как мыться и куда ходить в туалет. Это надо решить, конечно, надо у Джонни спрашивать. А вот газ в плите был. Открыл шкафчик под ней – ну да, так и есть, красный газовый баллон. Да здравствует нежелание немцев и австрийцев делать газовые разводки по историческим жилым домам в старых городках – тут в основном все на баллонах, либо уже на электричестве. Окей, значит пока газ есть. Поискал запасной баллон, но не нашел, хотя в шкафчиках было много всего бытового. Свой рюкзак поставил на кровать, подвигал чуть стулья в квартире, чтобы было видно, что тут кто-то уже живет. Надо как-то решить вопрос с замком, все же – очень непривычно просто дверь открытой оставлять. Вышел, на гвоздик около двери повесил листок со своими данными из Совета – вроде как знак, что я тут живу, пусть знают. До ужина ещё больше часа, значит надо заняться получением ответом на вопросы и улучшением своего быта. То есть – вливаться в этот муравейник.
Джонни был все там же, только он уже не держал молоток, а придерживал всю конструкцию, поставленную вертикально. На входные двери так же уже прибили большие доски, на которые теперь явно планировали насадить этот своеобразный щит. Двери открывались наружу, потому щит планировали прикрепить к одной из дверей, но так, чтобы в закрытом положении он закрывал собой обе створки двери. Тут уже наблюдать просто было совсем неприлично, потому я предложил свою помощь, которую с готовностью приняли. Укрепленный щит весил килограмм сто, наверное, и был достаточно громоздким. Я и ещё трое коммунальщиков придерживали его на весу, на нужной высоте, пока Джонни с управляющим прикрепляли его к дверям, вбивая в доски пятнадцатисантиметровые гвозди. Через десять минут работа была закончена, и можно было опять попытаться почувствовать собственные руки, онемевшие от держания постоянной нагрузки. Грохот в ушах правда ещё немного держался.
– Спасибо! – Джонни спрыгнул со стола, подтащенного к дверям для этой работы. – Устроились уже?
– Да, занял маленькую квартиру, на первом этаже, у лестницы. Только вот не знаю, как теперь с замком быть. Ничего такого дорогого у меня нет, но все равно хотелось бы закрывать дверь.
– Это не проблема, мы специально достали новые сердечники замков, много. Просто пока не дошли руки, чтобы их все поставить. Давайте вам сделаем, раз сейчас время есть.
– Ты на ужин не опоздаешь?
– Не, мне к 18:00. Еще есть немного времени.
– О, мне тоже. Ты давно тут? – мы переговаривались, пока Джонни зашел в подсобку тут же у входа, и через полминуты вернулся, неся новый сердечник с тремя ключами на одном кольце, молоток и отвертку.
– Не очень, три дня. А вы сегодня пришли, да? И как вам?
– Пока не могу определиться. Вроде бы наконец-то людей нашел, порядок какой-то. Но что-то меня смущает. – осторожно сказал я.
– Валить отсюда надо. – уверенно сказал Джонни, серьезно посмотрев на меня. – Они тут долго не продержаться.
– Почему так?
– Потому что я долго бродил снаружи. Видел и зараженных, и обычных бандитов. Бандитов очень много вокруг, просто они тут пока не трогают никого. Но начать могут всегда.
– Зараженных… Не могу привыкнуть. Я их психами прозвал.
– Психами? Круто! – Джонни заулыбался во весь рот, он уже возился с моим замком. – Мне нравится. Но психи не так опасны, как бандиты.
– Наверное. – не стал я углубляться в подробности. – И как ты планируешь свалить отсюда?
– А что тут планировать? – удивился он. – А, ну да, вы же новый человек тут. Уйти отсюда очень просто, перебрался через забор и все. Или вот у домов, как этот – здесь просто окна, выходящие на наружную сторону заколочены наглухо. Такое окно открыть, и уже считай ушел. Патрули нечастые, и маршруты одни и те же у них. Если заметят – тогда могут начать стрелять, тут так подстрелили одного перебежчика, в первые дни существования базы. Правда сейчас все спокойнее стали, и тут все же не тюрьма. Правда, тому кто уходит отсюда без разрешения, пути назад нет уже – не принимают обратно. Вроде как билет в один конец. Но когда я уйду, я уже сюда и сам точно не вернусь.
– Понятно. А сейчас много новых людей приходит? Ну, в последние дни?
– Мало, очень мало. Этот дом, думаю, ещё долго заселять будем.
– Скажи, а кто придумал двери укреплять?
– Это я придумал. Вроде как дежурный по дому должен сам о доме заботиться, хотя точных рекомендаций нет. Я вот подрядил коммунальщиков, они помогать нам обязаны. Это конечно не от бандитов защита, а от психов, как ты их называешь, на случай, если за периметр прорвутся. Есть ещё идея окна нижнего этажа все забить или забаррикадировать, надеюсь на следующей неделе воплотить.
– Так вроде тут психи не тревожат никого.
– Еще как тревожат. Просто об этом предпочитают новым не говорить, чтоб панику не сеять. Почти каждый выезд на окраину без стрельбы, без нападений не обходится. Забор даже сломать пытались несколько раз, хотя вроде психи безмозглые.
– Есть мнение, что не такие уж они и безмозглые. – сказал я многозначительно, но решил пока не продолжать. Мне Джонни понравился своей открытостью, и егонепримирением с той ситуацией, что сложилась в городе. Это очень перекликалось с моим внутренним ощущением.
