Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев

Из-за того, что речь шла о Системном навыке, некоторые надежды я, разумеется, возлагал и на саму Систему, но только во время первых попыток.

В итоге и ошибся не сильно, потому как проклятие крови преатов появилось не во время ковки. Меч получился идеальным, без изъяна, без единой трещины в кристаллической решётке света. Проклятие крови преатов проникло в него позже. Уже на завершающей стадии в готовое оружие из горнила проникла проклятая кровь, исказив его свойства. Что на фоне удачи портило столь восхитительный итог.

Впрочем, само наличие этой крови в горниле однозначно усложняло работу, повышая шанс превратить размеренное горение энергии душ в неконтролируемый подрыв этой энергии. И каждая попытка ковки была сродни танцу слепца над пропастью.

В итоге, придя к самому главному выводу, а там и не хватало-то лишь большего числа экспериментов чтобы дойти до этого. Но я понял, что в рецепте самого ценного ресурса должно быть в избытке, тогда как остальные ингредиенты следует добавлять в заранее означенных количествах. Проблема заключалась отчасти в чистоте переработанного мной тетрата звёздной маны, а именно в полученных мной частицах сердца Великого элементаля грома и молний. Ведь чтобы я не думал о своих познаниях в редких рудах и качестве работы мобильного производственного комплекса Трикар-С23, но по меркам кузнецов света, отчистка была выполнена однозначно на посредственном уровне, в чем от части и крылась суть проблемы. Объёма тетрата попросту не хватало, чтобы впитать в моменте то количество пламени сгорающих душ и эссенции истинного света, что вспыхивало в горниле. Искр сердца Высшего элементаля было слишком мало, чтобы вместить весь этот рёв, всю эту бурю энергий.

В последней попытке я потратил все девять оставшихся мер, зная, что более брать этот ресурс неоткуда. И, не превышая заданные траты двух других ингредиентов, добился того, что процесс, хотя и пытался вырваться из-под контроля несколько раз, словно пойманный демон, рвущийся из ритуального круга призыва, всё же был доведён до конца. Меч получился. Он лежал передо мной, и сполохи синего и белого огня медленно стекали по его лезвию, как кровь, по жертвенному ножу.

Но о втором мече речи уже не шло. Благо хоть энергии Силы души у меня осталось хоть с каким-то запасом, целых 8891,8 единиц. Эссенции истинного света было ещё достаточно, целых 5891 единица. Ведь сорок тысяч я перенёс в мой новый меч, и она трепетала теперь внутри него.

А ведь изверг, это особый вид духов молний. Не путать с тем, что в просторечии гоблинов часто называют рогатыми демонами с нижних планов Бездны, столь любящими пытать своих жертв медленно, со вкусом, с расстановкой. Теми, кого в старых мифах действительно именовали извергами и чьи изваяния и поныне попадаются в развалинах храмов забытых культов. В бестиарии же крепости названия видов существ серьёзно отличались от мифологических.

До испытания в бою всё это выглядело, надо признать, не слишком впечатляюще. Как минимум в мире Артхол, когда я использовал меч руками ложного аватара, новая боевая форма не вызвала во мне больших эмоций. Тут возникал большой и неприятный вопрос: кто сильнее? Моё тело демонического Бога, пусть и ослабленное, в некотором смысле, или форма высшего изверга небесных молний? По характеристикам первенство однозначно оставалось за телом демонического Бога. Но с точки зрения чистой смертоносности, без использования артефактов, всё было не так очевидно. Ведь тело изверга само было оружием. Первородным проявлением небесных молний, духом, способным увеличиваться при необходимости до огромных размеров, более сотни локтей ростом, яростным грозовым фронтом, воплощение небесного суда.

Иллюстрация. Высший изверг небесных молний.

Когда продолжением твоей руки может стать извивающийся бич небесных молний, когда ты более не чувствуешь притяжения планеты, ибо планете отныне нечем тебя ухватить, когда ты движешься рывками, как вспышка молний, перекидывая своё бытие из точки в точку быстрее, чем глаз успевает моргнуть, это походит уже не столько на воплощение, сколько на невероятно усиленную версию моей призрачной проекции. Я был всюду и нигде, я был ударом, который наносится прежде, чем поднимается рука. Тут главное чтобы эссенции света было достаточно в запасе.

Наивысшую же мощь эта форма приобретает именно в теле ложного аватара. Ведь именно в нём я мог черпать силу из своей паствы, оставаясь в практически неуязвимой форме, очень и очень долго. И не было, пожалуй, ничего более могущественного и более прекрасного, чем эта взаимная связь моих артефактов и навыков, которые объединяясь возвышали мою силу на совершенно иной уровень.

Но главное было не в том, что я мог пользоваться этим мечом, хотя и мечом этот артефакт был лишь номинально. Скорее, он являлся вместилищем могучей формы духа, сосудом, в котором дремал первородный гром. Рубить им тоже было можно, но только непонятно, зачем. Всё равно что разрубать дрова мечом высшего преата. Так вот, главное было в ином, я мог пользоваться им и в своей призрачной форме. Проклятию преатов не на что было воздействовать в этой бесплотной оболочке, ведь ни ядра тьмы, ни эссенции боли и страдания во мне там найти не удалось бы. В моей истончившейся сущности.

Но самое важное было даже не в этом. Самое важное заключалось в том, что это оружие, давая возможности куда выше, чем параметры, преодолевшие первый божественный предел, не вызывало никаких колебаний в пространстве. Тех самых колебаний, что сопровождали меня в теле демонического Бога, оповещая всех заинтересованных о прибытии могучего титана. А значит, можно было не беспокоиться об излишнем внимании со стороны Сионшо.

Впрочем, это не значило, что убивать или вырезать инсектоидов я буду особенно яростно. Уничтожение целых ульев с числом особей более миллиона душ могло иметь в итоге слишком негативные для меня последствия, и я об этом не забывал. Слишком много крови, пролитой разом, всегда привлекает чьи-то внимательные глаза, глаза, которые я предпочёл бы оставить закрытыми ещё на некоторое время.

То же самое касалось и мира гнолов. Где из-за спешки нормально поохотиться на отродий Бездны, столь необходимых мне для снятия проклятия Тхазара, так и не удалось. В гибнущем мире Артхол дожидаться, когда возмущение энергий достигнет такой силы, что покинуть его не удастся, я точно не желал. Мир этот трещал по швам, как старая ткань; небеса его покрывались паутиной разломов, и из этих разломов уже сочилось то, чему имени нет ни в одном языке смертных и там ситуация даже не располагала к применению Идентификации. Потому и охотой напоследок я заниматься не стал, слишком велик был риск остаться навечно похороненным под обломками умирающего мира, ведь со всем не факт что меня не забросило бы в такой план Бездны, что от туда и не выбраться в ближайшую пару тысяч лет. Вот и рванул я назад в еще целые врата, стоило только закончить ковку меча.

Что же касалось мира Ссшорс, то после небольшого отдыха моей армии, я намеревался всё же покинуть его, отправившись в мир мертвых Тесэр и наведаться к моим старым знакомым в город Халот Джэрем. Старый, проклятый Халот Джэрем. Думаю лич Горкх точно будет рад меня видеть. Уж он-то сделает мне достойную скидку. В конце концов, мы давно не виделись, а старая дружба, среди мёртвых и тех, ценится дороже золота.

Глава 12

Мир мертвых Тесэр. Старик Ирчин

Не скажу, что после того, как я отвадил королевскую сколопендру от моего временного лагеря, защищать его стало проще, скорее, лишь теперь это вообще сделалось возможным. Главное, что эта могучая дрянь С-ранга больше не тревожила нас своим присутствием. С её исчезновением будто свалился невидимый камень, давивший на грудь каждого воина в лагере.