— Так это быстро… Вышла, прошлась, зашла… А я с тобой рядом каждый день… И долго… Уже несколько лет.
— Понимаешь… Я еще в самом начале нашего знакомства могла сравнить… И мне гораздо больше нравится, если ты не отгораживаешься от меня.
— И ты «не краснеешь»?
— Нет. Мне очень нравится это ощущение… И я стараюсь «отразить» его тебе. Ведь у меня получается?
— О да! — Я притянул ее к себе и поцеловал. Хотел чуть подольше, но Джинджер отстранилась.
— Подожди, это еще не все. Не знаю, стоит ли мне об этом говорить…
— Говори, раз уж начала.
— Бриджит… Ей с тобой было трудно. Я не знаю, какие у вас были отношения…
— Ладно, давай тогда не будем это обсуждать. Не хочется трогать старую рану, до сих пор болит, понимаешь?
— Хорошо… Я только хотела сказать, что ты ее тоже «обжигал».
— Но она ничего мне не… Никогда…
— Значит, ты для нее был очень важен, поэтому и терпела. Может, надеялась привыкнуть со временем…
— Теперь понятно… А как же Эвелин?
— Она похожа на меня. Выступала перед большим количеством людей, вызывала у них сильные эмоции… Теперь вроде бы отказалась от этого, но иногда ей хочется снова испытать подобные ощущения.
— Я что, заменяю собой целую толпу зрителей? — Нет, ну это смешно!.. Или все-таки похоже на правду?
— Получается, что так. Ведь у толпы воздействие «размытое», а у тебя — направленное. Отсюда все твои фокусы с видениями и прочим.
— Тогда почему ты еще ничего от меня не «видела»?
— Откуда я знаю!.. — Джин пожала плечами. — Теперь подумай — если твой простой интерес вызывал такие ощущения, то что говорить о более сильных эмоциях? Подозреваю, это было сопоставимо с полным кузовом камней, которые на бедных девчонок вывалил самосвал. — Она рассмеялась.
— Вот ты сейчас смеешься, да…
— А я просто радуюсь! — Она прижалась ко мне всем телом, встав буквально «нос к носу». — Хорошо, что они все оказались такими слабыми, иначе бы мы могли никогда не встретиться. Теперь давай вылезем, немного обсохнем, и пойдем на кухню. Будем готовить ужин, для обеда поздновато.
Пока сидели в соседних креслах, Джинджер держала меня за руку. Давно мне не было так хорошо и спокойно…
Но любая расслабуха когда-нибудь заканчивается, и нам пришлось вернуться в дом. Переодевшись, мы занялись готовкой на кухне. «В четыре руки» справились быстро, хотя почти все делали молча, обмениваясь короткими фразами. Меня это нисколько не напрягало, а Джин, казалось, тоже хотела тишины. Наверное, ей хватило разговоров и внимания в офисе, хотя она почти никогда не говорила на эту тему.
Когда содержимое кастрюли закипело, мы убрали всю использованную посуду и ушли в гостиную (все равно, от нашего присутствия на кухне обед быстрее не сварится). Там уселись на диван, я включил телевизор на музыкальный канал и убавил звук. Сойдет для фона…
Джинджер пристроилась рядом, положив голову мне на плечо.
— Расскажи, как ты вообще понял, что можешь проделывать… нечто подобное?
Хотя она и не уточнила, я понял, о чем речь.
— Это долгая история. «Грехи молодости», так сказать.
— То есть ты уже очень давно этим пользуешься? И как, помогает?
— Ну, «пользуюсь» — звучит слишком громко… Так, принимаю во внимание, на всякий случай…
— А вообще, с чего все началось?
— Милая, зачем тебе это? — Правда, ну зачем ворошить то, что давно забыто?
— Хочу понять, вдруг у меня тоже так получится.
— Ох… Не знаю, помнишь ли ты, что уже давно сказано по этому поводу…
— Много чего сказано, уточни! — Джин нетерпеливо сжала пальцы у меня на руке.
— «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.» [Екк. 1:18]
— Конечно, я это слышала, и не раз. Ты еще процитируй что-нибудь вроде такого: «Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная.»
— Предпочитаю другую мудрость… «Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою.»
— Это я-то сварливая? — Джин даже подскочила.
— «Мудрая жена устраивает дом свой, а глупая разрушает его своими руками.» — торопливо добавил я, и ее показное возмущение тут же исчезло. Еще бы, кто захочет спорить с Экклезиастом?
— Хватит цитировать чужие мысли, давай свои, — потребовала она, снова устраиваясь у меня под боком. — Ты еще скажи, что каждый вечер перед сном такое читаешь.
— Читаю редко, и не перед сном, так, попадается иногда в книгах…
— А потом ты начинаешь изображать всезнайку… Не уходи от темы.
— Да мне как-то неудобно вспоминать… Это даже не грехи молодости… Так, баловство.
— И в чем твое «баловство» заключалось?
— Да в чем угодно, например, «чтение линий на ладони».
— Гадал по руке, что ли?
— Не гадал, а «толковал значение линий», есть разница. — Главное в этом деле — вовремя изобразить важный вид. Но об этом моим клиентам знать вообще не обязательно!
— Ну и как успехи? Не вижу ничего особенного — начинаешь рассказывать всякую ерунду, держишь человека за руку, смотришь его реакцию… — Джинджер тоже решила показать свои знания.
— Возможно, у некоторых так и было… Я не держал человека за руку и не смотрел ему в лицо. А как тебе такой вариант: дают листок с отпечатками ладоней, и просят описать человека. Причем тот, кто присутствует — сам этого человека никогда не видел, и ничего о нем не знает.
Джин в задумчивости слегка прикусила нижнюю губу. Что, не катит прежний вариант?..
— Я, пожалуй, пойду кастрюлю проверю… — и тут же соскочила с дивана. Вернувшись через несколько минут, села рядом, но прижиматься не стала.
— И что ты мог узнать о человеке?
— Ничего особенного, только самое главное. Например, склонен ли он к насилию, какие могут быть склонности, возможные болезни…
Разумеется, если и беседовал, то тет-а-тет, во избежание, как говорится… Мало ли как отреагируют.
— И как, получалось?
— Да. Только вот результаты получались… спорные… Многие убегали впереди собственного визга. Другие начинали обвинять… как сейчас иногда говорят, «в предварительном сборе сведений» — вроде как я предварительно расспрашивал о них соседей по комнате в общежитии. А зачем мне такое?.. Впечатление производить?.. Так со временем и завязал с этой темой… Хотя, иногда старался предупредить человека, если видел будущие проблемы со здоровьем.
— И они слушали?
— Скажем так: с тех пор я знаю, что такое «Синдром Кассандры»…
— Хм… — Джин задумалась. — Наверное, это не прибавило тебе счастья в жизни.
— Не буду говорить ни да, ни нет. Даже если прислушался хотя бы один — значит, все было не зря.
— Ясно… Ну, с гаданием по рукам девушек все понятно. Еще что-нибудь интересное расскажешь?
— Ну… Про поиск чего-нибудь с помощью «рамки» слышала? Еще несколько тысяч лет назад в Китае вовсю этим пользовались.
— Воду искали, и руду?
— Они — да, мне такого не требовалось. Тренировался, развивал чувствительность…
— И не пожалел потом?
— Не успел. — Мне осталось только усмехнуться. — Главное — смог поймать нужный момент, чтобы вовремя остановиться.
— Неужели такая ерунда может быть опасной? — Джин и в самом деле удивилась.
— Как бы тебе объяснить… вот ты музыку любишь?
— Слушаю иногда… Ну ты и сам все знаешь. — Да уж, ее пристрастие к громким рок-композициям мне известно уже давно.
— Вот представь, что ты слушаешь концерт классической музыки… не фыркай, я же просто для примера… Звучит тихое соло скрипки, ты пытаешься уловить малейшие звуки, и в этот самый момент у тебя над самым ухом кто-то начинает изо всех сил лупить кувалдой по стальному рельсу. Что ты почувствуешь?..
— Как жутко!.. И все так было на самом деле? — Надо же, как на нее подействовало — даже зрачки расширились.
— По ощущениям очень близко… Но я тебе вроде об этом уже говорил. Когда живешь в многоквартирном доме, повышенная чувствительность весьма вредна для здоровья.
— Но сейчас-то у нас свой дом, что может здесь быть опасного?..
