В общем, экипаж у нас подобрался, мягко говоря, разношерстный, но очень интересный. Оставалось только гадать — как такая эклектичная команда поведет себя в деле, но гадания эти продлились недолго: на шестой день, а точнее — вечер к нам пришел лейтенант Арнаутов (тот самый, что в парадном строю вел рекрутов с «Дрозда»), нашел Багателию и сказал:
— Господин капитан! Вас, а также Девятый и Десятый экипажи прикомандировали к Пятой офицерской центурии Второй когорты. Мы летим давить мятеж на Зазавави. Даякская ауксилия из Легиона Восходящего Солнца захватила поселение под куполом, отказалась эвакуироваться и… — он поиграл желваками. — И мы должны это пресечь. Страдают гражданские. Задача прикомандированных подразделений Отдельного эвакуационного отряда — развернуть полевой госпиталь и оказывать помощь пострадавшим из местных. Детали у вас на планшете…
Щелкнул каблуками — и ушел.
— Абаапсы! — то ли ругнулся, то ли обрадовался Багателия. — У «девятки» и «десятки» — пополнение из прошлого набора, а у меня — из нынешнего. Хотят проверить нас в деле? Или наоборот — бэрегут молодых?
— Если бы спросили меня, то я бы лучше выбрал воевать с роботами, чем давить мятеж даяков, — прокомментировал происходящее Бляхер. — Но если подумать — я бы не выбрал ни то и ни другое. Я бы выбрал кушать пирожочки у Кристиночки в кофейне… Однако есть такое мнение, что вместо пирожочков нас ждет большой гембель!
Моя внутренняя чуйка просто вопила о том, что Барух прав. Но что в этой связи предпринять, и как себя вести — я совершенно не представлял. Благо, решал здесь не я.
— Экипаж! — рявкнул Багателия. — У вас полчаса на сборы: сбегать в места постоянной дислокации, переодеться, собрать нэобходимое… Если я хоть что-то понимаю в нашем бардаке — и двух часов не пройдет, как «Мастодонт» будет стоять в трюме «Дрозда». Уахама? Тогда чего стоим? Марш-марш!
Барух Бляхер
Глава 16
Я оказываюсь по другую сторону объектива
Наш медэвак действительно загнали в трюм «Дрозда» вместе с еще двумя такими же «Мастодонтами». Пятая центурия — вышколенные усачи в тяжелой зимней экипировке — группировались вокруг ОБЧРов, четырехметровых, закованных в мощную броню боевых роботов, в кабинах которых устраивались пилоты, подключая интерфейс к системам управления.
Я сидел на орудийной башне нашего медэвака с фотоаппаратом в руках и снимал все подряд: народ в офицерских центуриях вообще служил колоритный, своеобразный. На вид — натуральные белогвардейцы! Подтянутые, гладко выбритые (кроме усов), с аккуратными стрижками — они носили на плечевых и грудных пластинах брони изображения двуглавых орлов, православных восьмиконечных крестов и мечей в терновом венке. У каждого на бедре крепился тот самый красный ломик, хотя чисто по ощущениям им бы больше подошел цепной меч или на крайний случай — фламберг.
Здесь не было никого званием ниже прапорщика — опциона, в основном в центуриях с первой по пятую служили младшие офицеры — центурионы. В других подразделених Второй когорты дело обстояло несколько иначе, но и там рядового легионера можно было найти разве что на первом полугодии службы, становой хребет составляли дупликарии-ефрейторы и декурионы-сержанты. Это — основная фишка «булкохрустов» — максимальный рост в званиях за самые краткие сроки. Новичков тянули вверх стремительно и беспощадно — и не всякий выдерживал такую гонку. Наверное, это и было одной из главных причин небольшой численности Второй когорты — по сравнению с другими боевыми подразделениями Русского Легиона.
С ними в бой отправлялся капеллан — настоящий бородатый батюшка, у которого поверх брони цвета хаки висел золотой крест на толстой цепи. Чистый «Вархаммер», прости, Господи. Оружия у слуги Божьего не наблюдалось, а вот штурмовой щит и аптечка весьма солидной комплектации — имелись.
— Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него! — перекрестившись, глубоким голосом начал читать псалом священник.
Легионеры один за другим опускались на одно колено. Я — тоже вроде как человек верующий, и встал на броне. Сидеть, когда единоверцы молятся — так себе идея. К тому же — так ракурс лучше, для съемки. Внештатником в местные СМИ я еще официально не устроился, но мою заявку рассмотрели и пригласили на собеседование, сразу после окончания миссии в системе Глизе 370. Оно и понятно — а вдруг помру, что им на меня время тратить…
Когда священник закончил читать псалом, слово взял полковник — мужчина с жестким выражением резкого, худого лица. Он встал с колена, надел алый легионный берет, аккуратно его поправил и сказал:
— Господа офицеры… Не буду скрывать, эта миссия — плохая. Уже завтра наши соратники вступят в бой с бездушными машинами, освобождая от тирании Системы еще один мир — Лахарано Мафана. А мы прямо сейчас вынуждены будем играть роль одновременно полицейских, судей и палачей… — он прищурился, оглядывая своих подчиненных. — Мы будем иметь дело с землянами. И потому я призываю вас к милосердию… К милосердию в отношении гражданских людей, обычных рефаим, которые оказались заложниками мятежников. Освободить их, обеспечить безопасность и медицинскую помощь — вот главная наша задача. Мы знаем, что представляет собой Легион Восходящего Солнца…
Легионеры негромко загудели. Они действительно что-то знали, до чего не докопался я.
— … и не питаем иллюзий о продуктивных переговорах и добровольной капитуляции Даякской ауксилии. Но есть процедура — и мы будем ей следовать, и попробуем договориться. А потом зайдем внутрь и положим их всех! — в его голосе прозвенела сталь. После этого командир центурии указал на миниатюрную девушку в кастомизированной броне, с широкой белой надписью «ПРЕССА» на спине и груди. — С нами под купол отправится сотрудник пресс-службы — госпожа Смирнова, прошу любить и жаловать… Она здесь, чтобы зафиксировать грядущие скорбные события и рассказать всем Иностранным Легионам о произошедшем на Зазавави. То, что мы там увидим и какие действия предпримем — все это послужит уроком каждому легионеру… И тем, кто замыслит мятеж, и другим — кто будет на стороне порядка. Пятая центурия! Вы знаете, почему такую плохую миссию поручили нам. Воинская дисциплина, офицерская честь и долг легионера — для каждого из вас эти понятия священны. Что бы мы ни увидели там, под куполом — уверен, вы будете действовать дисциплинированно, честно, помня о долге. Господа офицеры! Приготовиться к высадке!
Как только он договорил — завыла сирена, замигало красным аварийное освещение. Всё пришло в движение: БДК «Дрозд» шел на посадку. Легионеры рассаживались вдоль стен на специально отведенные места, фиксировали себя ремнями безопасности. ОБЧРы прижимались к палубе, принимая более устойчивые позиции и закрепляясь магнитными зацепами. Наша техника и так была зафиксирована упорами.
Мне оставалось только навести объектив фотоаппарата на коллегу — и пару раз щелкнуть. Уж больно фактурно смотрелось, как она надевала шлем с глухим забралом. Ничего девчонка, симпатичная, рыженькая. Задиристая такая внешность. Про таких говорят — «пацанка», и короткая стрижка тут вовсе ни при чем. Не мой типаж, но объективно — приятная женщина. Выглядит на двадцать пять, но интересно — сколько ей лет на самом деле? Семьдесят? Девяносто? Или — не интересно?
— Ора, что ты там застрял? Давай, к кормовому пулемету, на боевой пост! — дернул меня за ногу Багателия.
Я спрыгнул вниз и продемонстрировал ему фотографию на экранчике фотоаппарата:
— А? Классно получилась?
— Ай, хорошая… — мы понимающе переглянулись, и спустя секунду все люки были уже задраены, а я стремительно перемещался в десантно-грузовой отсек, не вписываясь в дверные проемы и стукаясь шлемом и щитками то о косяки, то о… О «место для удара головой», если изъясняться на языке маршрутчиков. Вот вам и обучении в симуляции: там-то я в дверные проемы всегда идеально вписывался!
