Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Один из гвардейцев усмехнулся.

— Простому человеку всегда лучше хлопать, когда рядом полковник Таргор-Увир.

— Уже герцог.

— Тем более.

Иностранный граф, высокий, узколицый, с безупречным шейным платком, чуть повернул бокал в пальцах.

— В наших краях говорят, что при дворе опаснее всего человек с плохой репутацией и хорошими заслугами. Первого достаточно, чтобы его боялись. Второго — чтобы ему многое прощали.

— Ему не прощают, — сказал второй гвардеец. — Ему стараются не давать повода разговаривать лично. Герцог по мнению людей весьма компетентных, первый клинок Шардала в мечевом и шпажном бое, а также на кинжалах. И это не говоря что он великолепный стрелок.

Маркиз поморщился.

— Вы преувеличиваете. Всё-таки речь не о дикаре с ножом.

— Разумеется, — согласился гвардеец. — О герцоге, полковнике, егерском офицере, человеке, дважды приносившем победу армии, после чего короли разных стран внезапно перестают выглядеть уверенно. Совершенно салонная фигура. Можно задеть локтем и попросить сатисфакции.

Иностранный граф едва заметно улыбнулся.

— Вы предлагаете?

— Попробуйте. — Офицер пожал плечами. Я же предпочитаю жить долго.

Разговор на этом почти закончился. Особенно горькая обида оставалась, у тех, кто ещё месяц назад видел себя возможным мужем принцессы. Но Эльга теперь стояла рядом с Ардором, на её запястье красовался серебряный браслет Богини Плодородия, за её спиной находился король, а рядом — Альда и Лиара. Задевать такую связку могли только люди с очень плохим пониманием риска.

В большом зале разговоры шли куда тоньше. Старые придворные дамы говорили о великой милости богов и редком счастье принцессы, но каждая вторая фраза у них звучала так, что в ней можно было услышать осторожные сомнения в прочности новой семейной силы. Одни считали, что Логрис поступил мудро, дав дочери не просто мужа, а человека, вокруг которого уже сложилась военная, финансовая и общественная опора, другие признавали это с таким выражением лица, словно мудрость короля доставляла им личные неудобства.

— Его Величество, как всегда, видит дальше двора, — сказала графиня с высоким кружевным воротником, обращаясь к двум своим приятельницам. — И если король счёл этот брак полезным для Шардала, нам остаётся восхищаться его прозорливостью.

— Конечно, дорогая, — ответила другая, не менее почтительно. — Тем более после такого благословения в храме восхищаться куда безопаснее, чем сомневаться.

Третья дама, пережившая уже трёх королей и потому позволявшая себе больше остальных, спокойно отпила вина.

— Сомневаться можно всегда. Просто вслух теперь это будет выглядеть как дурное воспитание, слабый ум и неумение понимать знаки богов. Три недостатка сразу для одного придворного слишком много.

У колонн разговаривали сановники. У них оценки звучали суше. Новый герцог Таргор-Увир становился слишком заметной фигурой, но король явно этого хотел. Военные получали героя с официальным весом. Дом вон Зальт — ещё более высокий статус, Лиара укрепляла связь с теми слоями города, которые двор прежде предпочитал держать на расстоянии, Эльга приносила в герцогский дом Таргор-Увиров королевскую кровь, а явление Богини Плодородия делало будущего наследника не просто семейным ожиданием, а почти государственным знамением.

— Слишком много сил собрано в одном доме, — тихо сказал один из старших чиновников.

Его собеседник, худой министр с усталым лицом, посмотрел на Ардора, который как раз принимал поздравления от командующего одной из армейских групп.

— Время такое, что силы приходится собирать там, где они держатся. Разбросанные по салонам таланты хороши для остроумных записок, а не для войны, тайных орденов и королей пляшущих на пепле Баларийского трактата.

— Вы говорите почти как сторонник нового герцога.

— Я говорю, как человек, которому не хочется однажды узнать, что единственного полезного офицера при дворе вовремя не поддержали из-за зависти к его браку.

Подарки начали представлять после первого круга поздравлений. Герольды зачитывали имена дарителей, а дворцовые служители выносили ларцы, свитки, футляры, оружейные ящики, шкатулки и опечатанные грамоты, сразу унося их в боковую комнату. В такой части приёма придворные обычно оживлялись: подарки говорили о политике яснее многих речей.

От одного короля пришел гарнитур из жемчуга редкого золотого оттенка для Эльги и старинный клинок для Ардора, но не парадный, а настоящий, с простой рукоятью и без камней. Другой государь прислал трёх великолепных верховых лошадей из королевских конюшен и письмо, где поздравления занимали половину страницы, а упоминание о мужестве герцога Таргор-Увира — вторую. Великий герцог Истар Дорген Асвар передал Эльге ларец с древними семейными кружевами, Альде — редкий комплект бухгалтерских печатей из чёрного камня с серебряными вставками, Лиаре — собрание судебных речей прежних веков в переплётах из тёмной кожи, а Ардору — небольшой дорожный набор инструментов для оружия, настолько удобный и дорогой, что несколько офицеров сразу начали смотреть на него с ревностью.

Были и более тонкие знаки. Один из герцогов прислал три одинаковые броши Альде, Лиаре и Эльге, признавая их не ступенями семейной лестницы, а единым старшим кругом дома. Другой ограничился роскошным ковром, на котором герб Таргор-Увиров оказался выткан рядом с королевским знаком Эльги; это выглядело почтительно, но слишком старательно, и Альда сразу поняла, что даритель пытается заранее понравиться новой силе. Из Нингола пришёл набор лечебных трав и масел для Эльги, с короткой запиской старшей целительницы: «Для спокойного дома и крепкого ребёнка». Лиара, прочитав, тихо сказала, что вот это хотя бы полезно.

Ардор подарки принимал с терпением, но без особой любви к церемонии. Когда ему вручили очередной футляр, на этот раз с золотыми шпорами, он наклонился к Альде и почти беззвучно сказал:

— Если так пойдёт дальше, меня можно будет собрать заново из одних поздравительных предметов.

— Не жалуйся, — ответила она так же тихо. — Половину можно будет отправить в музей дома, вторую продать на благотворительность, а самые бессмысленные оставить для наказания будущих потомков.

— Ты уже планируешь месть детям?

— Я планирую воспитание уважения к семейной истории.

Особый подарок внесли ближе к концу. Герольд, обычно невозмутимый, на этот раз прочёл карточку чуть медленнее:

— От Совета Профсоюзов Марсаны, от рабочих, служащих, мастеровых, учителей, наборщиков, машинистов, портовых грузчиков, приказчиков, швей, телеграфистов и работников городских мастерских — жёнам герцога Ардора Таргор-Увира.

По залу прошёл лёгкий шум. Двор ещё не привык, что рабочие организации присылают свадебные подарки в Королевский дворец, да ещё не через посредников, а собственным именем. Служитель вынес не слишком большой футляр из тёмного дерева, где на крышке вместо драгоценных накладок была прикреплена простая серебряная пластина снадписью: «За Дом, который помнит людей».

Альда открыла футляр сама.

Внутри лежали три браслета. Не одинаковые, но явно сделанные одной рукой и в одном стиле. Лучший ювелир Марсаны постарался так, что даже самые избалованные дамы зала невольно подались ближе. Браслет Альды был строже: серебро, тонкие линии, маленькие тёмные камни, собранные в рисунок, похожий на городскую карту. Браслет Лиары — легче, с узором раскрытых страниц, молотков, перьев и маленьких золотых звёзд между ними. Третий, для Эльги, соединял золотые листья и крошечные зерновые колосья, причём мастер так вписал их в форму, что браслет не спорил с даром Богини Плодородия, а словно признавал его старшинство.

К футляру прилагалось письмо. Лиара взяла его, прочитала первую строку, потом остановилась. Альда посмотрела на неё и тихо спросила:

— Прочтёшь?

Лиара кивнула.

— «Вашим сиятельствам и Её Высочеству. Эти браслеты сделаны на пожертвования рабочих и служащих Марсаны. Каждый давал сколько мог. Мы просим принять их не как богатый дар, а как знак благодарности за то, что дом Таргор-Увиров не прошёл мимо людей, которым раньше обычно доставались только речи, проверки и обещания. Пусть в вашем доме будет здоровье детям, твёрдая рука в делах и память о тех, кто строит город не в газетах, а каждый день».