Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Старшая жрица Храма Всех Богов поднялась к алтарю. Слева от неё стоял жрец Закона с брачными книгами, справа — жрица Плодородия с серебряной чашей, за ними, чуть в стороне, жрец Войны держал храмовый меч остриём вниз. Этот порядок сразу заметили люди, хорошо помнившие прежнее бракосочетание Ардора с Альдой и Лиарой. Тогда Война явно отметила его своим знаком; теперь все понимали, что третий брак требует другого благословения.

Клятвы произносили коротко. Эльга говорила спокойно, без придворной певучести, и в её голосе не дрожала ни принцесса, ни женщина, испуганная недавней раной мужа. Она принимала имя Таргор-Увиров, общий дом, общую честь и будущую кровь. Ардор обещал не защиту красивыми словами, а место рядом с собой, право на дом, имя, ребёнка и уважение, без которого любой брачный акт превращался бы в дорогую бумагу. Альда и Лиара положили руки на печать дома, подтверждая, что принимают Эльгу в семью с равным достоинством и общей ответственностью.

Жрец Закона зачитал запись в королевской книге. Герольды подтвердили имена и титулы. Старшая жрица связала запястья Ардора, Альды, Лиары и Эльги тонкими лентами, прошитыми серебряной нитью, и зал на несколько мгновений стал почти неподвижным.

После этого жрица Плодородия должна была подойти к Эльге, коснуться её лба и дать обычное благословение будущему ребёнку. Она уже сделала первый шаг, когда в нише Богини Плодородия погасла лампада.

Никто не вскрикнул. В Храме Всех Богов даже страх сначала вспоминал о приличии. Но люди, стоявшие ближе к алтарю, опустились на колени почти сразу. В воздухе появился запах свежей земли, тёплого хлеба и яблоневого цвета. Он не бил в лицо и не кружил голову; просто храм на несколько ударов сердца стал местом, где осень больше не имела полной власти.

В нише, где стояла каменная фигура Богини Плодородия, появилась женщина. Она не сошла со статуи и не вышла из света. Просто в какой-то миг камень перестал быть единственным, что видели глаза. Женщина стояла там босая, в простом светлом платье, с тяжёлой косой через плечо и лицом, на которое трудно было смотреть долго. Не из-за сияния. Из-за слишком полного знания обо всём, что рождается, растёт, болит, кормит, стареет и снова уходит в землю.

Она прошла к алтарю. Старшая жрица склонилась так низко, как уже давно не склонялась перед людьми. Логрис девятый стоял на одном колене, не отводя взгляда, и в эту минуту даже самые опытные придворные поняли, что после такого обряда никто не посмеет назвать брак только политическим решением.

Богиня остановилась перед Эльгой.

— Ты торопилась не из тщеславия, — сказала она негромко. — Страх тоже может быть честным, если в нём есть забота о жизни.

Эльга стояла бледная, но не отступила.

— Я хотела ребёнка от него и больше ни от кого другого, госпожа.

— Это хорошее желание, если в нём нет жадности к чужой судьбе.

Богиня протянула руку вперёд. На её ладони лежал тонкий серебряный браслет, казавшийся совсем простым: узкий обруч, едва заметный узор листьев, три маленькие капли матового камня, похожего на застывшее молоко. Но Ардор, даже не пытаясь всматриваться эфирным зрением, почувствовал в нём силу. Не тяжёлую, боевую, похожую на щиты или клинки а сила браслета была тихой и упрямой, как рост корня под камнем.

Богиня надела браслет на левое запястье Эльги.

— Носи. Он не заменит любви, разума и осторожности. Но поможет жизни прийти тогда, когда для неё откроют дверь.

Серебро сомкнулось без застёжки. Эльга медленно коснулась браслета пальцами и опустилась на колени. Альда и Лиара встали рядом с ней, не повторяя жеста, но и не отходя. Ардор склонил голову. В храме никто не произнёс ни слова, пока Богиня Плодородия возвращалась к своей нише. Лампада вспыхнула сама, ровно и спокойно, а запах хлеба и яблоневого цвета ещё несколько мгновений держался под сводами.

Старшая жрица Храма Всех Богов смогла продолжить обряд только после короткой паузы. Голос у неё звучал ниже обычного.

— Перед двенадцатью богами, перед королём Шардала, перед законом и домом Таргор-Увиров принцесса Эльга вошла в этот дом женой. Да будет запись полной.

Жрец Закона поставил печать. Жрец Войны коснулся плоской стороной меча плеча Ардора. Жрица Плодородия, ещё не оправившаяся после явления своей богини, осторожно коснулась лба Эльги и не стала добавлять ничего от себя.

Вечером Королевский дворец принимал гостей уже со всей положенной роскошью. Большой зал открыли после полудня, лестницы украсили белыми и серебряными тканями, вдоль галерей поставили живые деревца в кадках, а в окнах зажгли столько света, что с площади дворец казался кораблём, вставшим над городом. Марсана шумела до самого холма. Газетчики ждали у ворот, извозчики спорили с полицией, мальчишки карабкались на ограды, а торговцы цветами к вечеру распродали всё, включая ветки, которые утром никто бы не взял даром.

Приём начался с королевского выхода. Логрис IX появился в зале вместе с Эльгой, Ардором, Альдой и Лиарой. Придворные поклонились глубоко, почти единодушно, и только слишком внимательный человек заметил бы, что часть поклонов выражает не столько восторг, сколько осторожное согласие с реальностью. После явления Богини Плодородия спорить с браком стало не просто неприлично, а глупо и весьма опасно. Богиня не отличалась долготерпением.

Герольд ударил посохом о мрамор.

— Его Величество Логрис Девятый, король Шардала, объявляет высочайшую волю.

Зал стих. Логрис поднялся на две ступени малого трона и несколько секунд смотрел на собравшихся. Он умел держать паузу так, что даже старые сановники переставали перекладывать смысл фразы ещё до того, как она прозвучала.

— Сегодня моя дочь, принцесса Эльга, вошла в дом Таргор-Увиров. Этот брак укрепляет не только семью, но и королевство. Маркиз Ардор Таргор-Увир служил Шардалу там, где служба редко приносит благодарность и слишком часто требует крови. Он сражался за корону, за армию, за людей, которых не всегда знал по именам, и за порядок, без которого сильные быстро начинают считать себя законом.

В зале стало совсем тихо.

— В честь этого брака, а также за заслуги перед королевством, я возвожу маркиза Ардора Таргор-Увира в герцогское достоинство. С этого дня он — герцог Ардор Таргор-Увир.

Герольды повторили титул. В дальнем конце зала кто-то выдохнул слишком громко, но тут же исправился поклоном. Логрис продолжил:

— Также, по представлению командования и с учётом особых заслуг по сохранению буквы и духа Балларийского трактата, Ардору Таргор-Увиру досрочно присваивается воинское звание полковника Королевской армии Шардала.

На этот раз зал ответил не только поклонами. Военные ударили ладонями по эфесам, несколько егерей у дверей вытянулись так, словно стояли на плацу, а старые генералы переглянулись с той осторожной удовлетворённостью, какую испытывают люди, когда опасного человека наконец повышают по заслугам, но всё равно оставляют достаточно близко к делу.

Ардор принял грамоту, герцогскую цепь и полковничьи знаки без лишней торжественности. Он поклонился королю, затем залу, потом женам и Эльге. Этот последний жест заметили все. Альда не изменилась в лице, Лиара чуть приподняла подбородок, а Эльга посмотрела на мужа так открыто, что несколько придворных дам одновременно решили считать этот взгляд очень трогательным и крайне опасным для собственных племянниц.

Пока зал поздравлял короля, принцессу и нового герцога, в одной из боковых галерей собрались люди, которым этот вечер давался труднее прочих. Несколько молодых герцогских наследников, два блестящих офицера гвардии, один маркиз с древней фамилией и слишком красивым лицом, а также трое иностранных гостей, ещё недавно уверенных, что принцесса Эльга остаётся желанной ставкой в большой брачной игре.

Говорили они тихо. Никто не желал, чтобы его недовольство услышали дальше ближайших двух шагов.

— Удивительное совпадение, — произнёс маркиз с древней фамилией, глядя в зал поверх бокала. — Сначала герой, потом рана, затем богиня в храме, титул герцога и полковничьи знаки. При таком порядке простому человеку остаётся только хлопать.