– Могу, – я открыл принесенную с собой карту с пометками. – Вот тут баррикада из техники, вот отсюда она просматривается. Видели один замаскированный джип, примерно вот тут, так же видели несколько человек. Больше ничего не разглядели, далеко все-таки для биноклей. До засады дорога пустая, проехать можно, хотя вот тут и вот тут много тел и машин на дорогах, но все они объезжаются. В нескольких домах следы обысков, где-то видели убитых огнестрельным оружием людей.
– Бандитов или подозрительных личностей видели?
– Нет, не видели. Но подозреваем, что людей именно они убили. Потому как жертв вроде как казнили, а не убили из самообороны.
– А что тут? – Майр показал на отметку на карте на месте нашего продуктового супермаркета.
– Это продуктовый магазин. Мы в него зашли, посмотрели – там ещё полно еды. Но есть ощущение, что там кто-то бывает и еду вывозит, причем регулярно.
– Почему так думаете?
– Видели следы на складе, пепельницы с окурками, палеты заготовленные к вывозу. В общем, тут надо бы поскорее решать, пока всё самое вкусное не съели. А еды там пока много. Затрудняюсь сказать, насколько много для такой базы, но не мало.
– Прямо палеты заготовленные?
– Да, я на это тоже обратил внимание. Вывозит кто-то продовольствие довольно-таки серьезно.
– Понял. Интересно. Что ещё?
– Особо ничего. Вот тут увидели вертолетный парк… Там вроде катали людей за деньги. Поле выглядит целым, нетронутым, вертолеты стоят, некоторые снаружи даже. Я не знаю, насколько это актуально. Там может и должно быть топливо, не знаю, можно ли его в автомобилях использовать.
– Полагаю, что нельзя, но объект любопытный. Сейчас, мы вам эту карту принесем обратно, только перенесем себе ваши отметки. – Майр явно закончил разговор
– Прошу прощения, у меня просьба. – майор на пути к двери обернулся и удивленно посмотрел на меня. – У нас для автомата осталось не так много патронов, сегодня вот немного пришлось пострелять. Мы в одном доме по пути нашли несколько охотничьих ружей, и запас патронов к ним. Хотели бы их поменять на ещё один пистолет, и дополнительные патроны к нашему пистолету и автомату.
– Вот так прямо поменять? Вы же не в магазин пришли. Вы знаете правила, никакого оружия на базе.
– А оружие и не на базе, оно снаружи.
– В вашей новой машине? Да, я имею ввиду тот додж, про который вы не рассказали.
– А что про него рассказывать? Опель, на котором мы катаемся, тоже не мой, однако про него вы не спрашиваете. – меня начала раздражать такая манера вести беседу. – А на додже мы имеем больше шансов выжить, и сможем приносить больше пользы.
– Пользы… – поморщился Майр. – Пользы для кого? Оружие принесите в приемную комнату, у вас его примут.
– А что с патронами и пистолетом?
– Мы не выдаем свое оружие гражданским, и не меняем его. Про патроны я подумаю. Всего хорошего – на этом Майр развернулся и вышел из кабинета.
Тот военный, который все это время молча сидел за своим столом, попросил у нас карту, вышел, и вернулся с ней минут через десять. После этого мы вышли к опелю, забрали оттуда найденные ружья и патроны, и сдали их в караулке, только на сей раз их уже приняли без номера. После чего мы доехали до доджа, ставшего по сути уже официально нашим, я перелез туда, по пути ещё раз восхитившись просторным и удобным салоном – ещё не успел привыкнуть к такому чуду. Теперь настала пора ехать отчитываться Совету – по сути, моему непосредственному работодателю.
Обе машины мы оставили на парковке, причем додж я постарался поставить поаккуратнее да понадежнее – с краю, передом к выезду, и так, чтобы он не был в случае чего заблокирован другими машинами, и на нем можно было бы быстро уехать.
Джонни, извинившись, побежал домой, ему явно неловко было сидеть просто за компанию со мной, когда его присутствия никто толком и не замечал. Я напомнил ему, что на территории базы он мне никакой не подчиненный, а товарищ и коллега, и на этом мы временно распрощались. По пути до Совета я внезапно задумался о том, что вот ещё совсем недавно мы с женой сидели у себя в квартире, смотрели телек, читали, занимались всякими там приятностями – в общем жили обычной жизнью. Потом вот эта катастрофа… Болезнь или заражение, чтоб его. Вся жизнь перевернулась, встала на голову или даже на уши. Прятались, убегали, стреляли… И вот сейчас я опять чуть ли не на работе, иду отчитываться начальству, посещаю планерки какие-то. Как в командировке, правда командировка в какой-то другой мир, параллельный. А ведь совсем недавно хотелось просто выжить… Видимо, натура человека такова, что он всегда будет стараться нормализовать свою жизнь, даже формализовать ее, что ли, подогнать под общепринятые стандарты. Это придает некое ощущение стабильности, реальности происходящего. Пусть это ощущение на данный момент скорее ложное, однако оно сродни вере в бога – помогает людям пережить трудности и спасать как себя, так и тех, кто вокруг. В таких случаях как сейчас, любые средства хороши и приемлемы, чтобы выжить.
В Совете меня окликнули в вестибюле и сразу сказали, что сегодня никого из Совета на месте нет, но мне велено передать, что Совет очень рад, что мы вернулись. Просили прийти завтра к восьми утра, сразу после завтрака. Ну и славно. Правда, немного удивительно, так как разведку тут точно должны были ждать, даже Майр нашел для меня время, а уж Хольцбауэр должен по идее быть куда более заинтересован в успешном продвижении своей идеи. Значит случилось что-то более значимое, надо бы поузнавать. Дошел наверх, хотел было пообщаться с Элизабет, но ее на месте не оказалось тоже. Черт, значит я совершенно свободен, получается. Посмотрел на свои “трофейные” часы – почти шесть. Ужинать пора, и несмотря на отсутствие у меня талонов на питание на эту неделю, с собой имеются трофеи из нашего похода. Мысль о еде и стаканчике отменного виски вызвала на моем лице такую счастливую улыбку, что на меня стали странно поглядывать люди в фойе. Опомнился, волевым усилием согнал улыбку с лица, дошел до клерка у приемного столика, и достаточно быстро получил талоны на питание на следующую неделю. Все, теперь можно и домой – мыться и ужинать. Нет, не улыбаться, сохранять спокойствие и слегка траурный и озабоченный вид.
Добираясь до дома оглядывался, но ничего нового или необычного в городе не заметил. Все те же люди, всё то же движение вокруг. Говорят, курят, местами смеются, местами разговаривают. Таскают воду, чем мне тоже предстоит сегодня заниматься. Спешат в столовую те, кто в “мою” смену питается. Хм, всё как всегда. Дома прежде всего с удовольствием разулся. Носки снимать не стал, так как не был уверен ни в чистоте своих ног, ни в чистоте пола. А кстати, и то и другое – поправимо. Поставил на газ ведро с водой для мытья, налил воды в специальное маленькое ведро для мойки пола, достал из коридора давно замеченную там швабру, и достаточно быстро и тщательно вымыл полы в своем небольшом жилище, причем два раза. Никогда не любил дома мыть полы, но сейчас это показалось важным. Наверное тоже какой-то пунктик к внутреннему самоуспокоению. Уборка сразу напомнила об Ане – как там она сейчас? Надеюсь, что занимается вот такими вот тоже хозяйственными проблемами, как я. Прошелся с кухонной тряпкой по комнате, повытирал самую наглую пыть там, где она явно бросалась мне в глаза, и решил, что на этом хватит. А тут и вода нагрелась, я захватил ведро в ванную комнату, и минут двадцать старательно мылся, без спешки, аккуратно. Вышел в комнату босиком замотанным в полотенце, попутно задумываясь о стирке – вещей после похода в “одежную лавку” стало больше, но и грязными свои вещи держать негоже. А значит, хочешь не хочешь, надо идти за водой, и делать это до еды, потому что после я уже вряд ли захочу куда-то выходить. Походил минут пять по комнате, сам высох, после чего оделся, взял освободившиеся ведра, и только шагнув за дверь квартиры сразу же столкнулся с Джонни.
