"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Среди темных вод, среди пены, поднятой штормом, там, ближе к килю «Соарты» она успела при этой мгновенной вспышке заметить маленькую светловолосую фигурку, отчаянно пытающуюся удержаться на волнах.

— Он там! — задыхаясь, она оглянулась к удивленно созерцающим ее спутникам, — Скорее, надо бросить ему спасательный круг, или веревку, или… хоть что-нибудь! Ну же! Что вы стоите?!

— Татьяна… — Роман, неуверенно повернув голову вбок, всмотрелся в собеседницу, затем быстро переглянулся с братом, — Ты понимаешь, о чем просишь?

— Он же напал на нас, — Винсент нахмурился, вне всякого сомнения, поддерживая виконта, — Желал нам смерти, ранил Луи!

Упомянутый молодой человек, вмиг приняв на себя вид умирающего от тяжелой раны больного, закивал, демонстрируя перевязанную шарфом руку.

Татьяна, не веря себе, оглядела друзей и, пораженная, отшатнулась, прижимаясь к борту.

— Вы… вы что?.. Винсент! Это же Чарли, тот Чарли, что зашивал твои раны! Как ты можешь так вести себя?! Бросить друга погибать среди волн! Пусть он и не помнит нас, но он наш друг, как… как вы… Да черт с вами, играйте в мореходов, я сама брошу ему веревку! — говорить что-то еще не было времени. Девушка торопливо огляделась и, поспешно приблизившись к кнехту, с видимым трудом принялась разматывать довольно тяжелый швартов.

Несколько секунд она отчаянно пыхтела, чувствуя, как слезы закипают на глазах, боясь, что не успеет, что Чарльз погибнет, утонет за то время, пока она распутывает чертов канат, пока ее и его друзья остаются в стороне, желая бедному доктору смерти.

Неожиданно чья-то крепкая рука легла на швартов и резким, уверенным движением высвободила его. Татьяна недоверчиво подняла взгляд.

Хранитель памяти, не глядя на нее, бросился к борту и, вглядевшись во мрак, уверенно и решительно швырну канат в воду.

— Хватай!! — рявкнул он.

Девушка взволнованно прижала руки к груди и сделала, было, шаг вперед, когда на плечо ей легла, удерживая от опрометчивых поступков, знакомая худощавая рука.

— Не считай, что мы настолько бездушны, что бросим бедного доктора с амнезией на волю волн, — Роман быстро усмехнулся и, чуть сильнее стиснув плечо Татьяны, весомо добавил, — И, пожалуйста, не прыгай следом за ним в воду. Разве ты не видишь злые морды вон там, на борту фрегата? Очевидно, купаться здесь запрещено и поступка капитана они не одобряют. А нам не хватает еще за тебя штраф платить!

Татьяна, не отвечая, слегка ткнула соратника локтем в живот, надеясь заставить его замолчать. Тот демонстративно охнул, и ехидно захихикал, наклоняясь к ее уху.

— Я от Чарли ушел, от пиратов ушел, вот и ты меня не убьешь, озлобленная женщина!

— Умолкни, колобок, — огрызнулась девушка, не в силах даже толком прореагировать на оскорбление, — Не мешай мне волноваться… Винс?

Винсент, склонившись над бортом, взволнованно созерцал происходящее, придерживая рукой швартов. Услышав вопрос, практически угадав его за шумом ветра и ревом волн, он лишь недовольно мотнул головой и, неожиданно сжав губы, резко и сильно потянул швартов, выбирая его, вытягивая на палубу.

Татьяна, как-то сразу забывшая, что на стоящего рядом парня она обижена, вцепилась в него, расширившимися глазами следя за происходящим.

Людовик, хмурый как штормовое небо над ними, внезапно шагнул вперед. Взгляд его, в отличие от взоров большинства присутствующих, включая даже двух-трех оставшихся на их палубе пиратов, был прикован отнюдь не к Винсенту, спасающему жизнь опасному морскому разбойнику, а к судну, этим разбойником возглавляемому.

— Осторожно! — внезапный возглас, сорвавшийся с его губ, заставил мужчину обеспокоенно вскинуть голову. Громада фрегата, повинуясь воле волн, опасно надвинулась на них, приближаясь все сильнее и сильнее, грозя ударить их бортом о борт, и хранителю памяти, свешивающемуся вниз, вне всякого сомнения, грозила опасность.

Впрочем, не ему одному.

— Чарли… — Винсент испуганно глянул вниз.

Луи, как-то быстро сообразивший, что происходит, метнулся к борту и, глянув туда же, куда и союзник, стиснул зубы.

Чарли, действительно вытащенный, спасенный хранителем памяти из воды, сейчас болтался на половине пути до палубы, подвешенный возле борта и столкновение кораблей могло стать для него роковым.

По лицу Бешенного было видно, что он сознает угрожающую ему опасность и, сознавая, тем не менее, не трусит перед ней. Смерти отважный капитан пиратов не боялся, был готов принять ее в любую секунду, когда той взбредет в голову прийти… однако, друзья, которых он не помнил, были, в отличие от него, с таким раскладом не согласны.

Людовик, бросив быстрый взгляд на стремительно близящуюся громаду фрегата, вцепился в поручень и, зажмурившись, сильнее стиснул зубы. По лицу его прошла судорога, все тело напряглось, — молодой маг, не желающий вновь видеть, как на его глазах страдает ни в чем не повинный человек (после того, как в нормальном мире он был свидетелем избиения этого же человека, на его мучения он насмотрелся), прилагая всю свою немалую силу, используя, наверное, все знания, полученные от Альберта, пытался предотвратить его гибель.

Море сопротивлялось, море бесилось, море не желало отпускать жертву. Людовик сжимал поручень все сильнее и сильнее, изо всех сил отодвигая, отталкивая корабль, заставляя его мучительно медленно менять курс, поворачиваться к боку «Соарты» кормой.

Слабый стон сорвался с его губ. Рана на руке, перетянутой шарфом, уже, казалось бы, прекратившая кровоточить, открылась вновь. Тонкий кашемир покраснел, а поручень под пальцами мага треснул.

Луи распахнул глаза. Безумный, сумасшедший по своей силе порыв ветра, внезапно изменив направление, завертелся смерчем, закружился и со всей силой вдруг ударил фрегат в корму, срывая оставшиеся паруса, буквально отбрасывая, отшвыривая корабль прочь, так далеко, что увидеть его теперь не представлялось возможным.

Море взревело, вскипело, вздымая огромные валы и… внезапно успокоилось, утихомирилось, становясь послушным, как ласковый ягненок. Дождь продолжал идти, но уже не такой бешенный и дикий, как прежде, уже куда как более спокойный и мягкий. Темные тучи над головами постепенно расходились, становясь светлее и, если не исчезли совсем, то уже не казались такими угрожающими.

Винсент торопливо выбирал веревку, поспешно поднимая на борт нескрываемо перепуганного капитана.

Людовик медленно разжал пальцы и, не в силах держаться на внезапно задрожавших ногах, сполз вдоль борта на палубу, тяжело дыша. Из носа у него пошла кровь.

Татьяна, взволнованная, обеспокоенная, перепуганная ничуть не меньше Чарли, да и всех прочих, бросилась к молодому магу и, не зная, что делать, попыталась вытереть кровь краем все того же шарфа.

Луи слабо махнул здоровой рукой.

— Это ненадолго… — хрипло проговорил он, — Клянусь, буря не была естественной, это… Но я победил его. Пока победил, одолел, но… — он с трудом покачал головой и, кое-как сделав глубокий вдох, дрожащими пальцами стер капающую из носа кровь, — Это ненадолго, поверь мне… Мы получили передышку, можем зализывать раны. Но бой нам еще предстоит…

Чарли, наконец выуженный из воды, мокрый до нитки, взъерошенный, откровенно ошеломленный своим неожиданным спасением от, казалось бы, неминуемой гибели, медленно обвел всех присутствующих долгим взглядом, начисто игнорируя нескольких своих сподвижников, сбившихся в кучку у грот-мачты. Увидев обессиленного Луи, сидящего на палубе возле борта, он медленно склонился в его сторону в глубоком поклоне, прижимая руку к груди.

— Не знаю, как ты это сделал, парень… — голос капитана пиратов звучал несколько хрипло, надсадно: воды он все-таки наглотался изрядно и в себя до конца прийти не успел, — Но знаю, что ты спас мою шкуру. За то благодарю. И вы… — он глянул на Винсента, который с несколько недовольным видом стоял, скрестив руки на груди, на Романа, привалившегося плечом к мачте, на мрачного Андре, переводящего дыхание после безумной бури, на Влада, зажимающего рану на боку и, наконец, заметив смущенно улыбающуюся девушку, улыбнулся сам, — Вы все оказали мне помощь! Я атаковал вас, я желал обчистить вашу посудину до нитки, но вы спасли меня! Я поражен. Не подозревал, что среди морских вод можно встретить таких благородных людей…