"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван

– И дон Мигель, и дон Педро разговаривают с вами не как с подчинённым, а как с равным. Чем это можно объяснить? Тем, что они знают, кто вы на самом деле. И ещё. Из этого шкафа, – я указал пальцем, – пропали навигационные приборы. Красть их некому. Никто на галеоне, включая и меня, пользоваться ими не умеет. А «простой» боцман, – я выделил голосом слово «простой», – умеет! Я видел, как вы сегодня с ними работали. Поэтому у меня к вам несколько вопросов, кабальеро: что означает ваш рассказ, чего вы от меня хотите и кто вы на самом деле?

Рамон сидел, выпрямившись, с каменным лицом, и только бледность и двигавшиеся на скулах желваки выдавали его душевное состояние. Пауза затягивалась. Я взял кубок и отпил глоток. С хрустом разгрыз сухарь. Этот звук, видимо, помог Рамону сбросить оцепенение и посмотреть на меня. В его глазах я увидел сложную гамму чувств, но в них отсутствовала злоба и агрессия. Только растерянность, досада и, почему-то, облегчение. Постепенно гамма сменилась гармонией, и на меня смотрел уже успокоившийся, принявший решение человек.

– Я поражён вашими словами, дон Илья, – ровным голосом произнёс Рамон. – Мы ведь с вами практически не общались. Вашей наблюдательности и умению делать логические выводы на основе скудной информации могут позавидовать и иезуиты. Отвечаю в порядке заданных вопросов.

Он поставил на стол недопитый кубок и начал говорить:

– Я весь рейс приглядываюсь к вам, русичам. К вашему поведению, отношению друг к другу, к иным людям, простых воинов к дворянам. Как ваши благородные доны относятся к простолюдинам и воинам. Откровенно говоря, я поражён! Вы все как братья, а ваш герцог – всем вам отец родной! По слову которого любой из вас готов сделать всё. Он заботится о вас, следит за тем, как живут его люди, и старается эту жизнь облегчить. К примеру, питание. На испанских кораблях каждому матросу выдаётся провиант на неделю по установленным нормам. И что матрос с ним будет делать, съест сразу или частями, сырым или будет сам варить и жарить, никого из обитателей шкафута не интересует. Повар существует на корабле только для командования. А ваш герцог, узнав об этом порядке, поговорил с капитаном, и повар стал уступать своё место вашему кашевару. Который готовит, кстати, лучше капитанского. Узнав об этом, матросы каким-то образом договорились с нашим покойным мастером поварёшки, и он стал готовить на всю команду. Правда, приворовывая. Потому, наверное, и не выжил в тот шторм, когда вы песни пели и смеялись, а матросы тряслись от страха. Вот это тоже мне в вас понравилось. Вы не умираете раньше смерти!

– Дон Рамон, – перебил я собеседника. – Мы, русичи, тоже не идеальны. Как и в каждом народе, у нас есть и грешники, и праведники. Но большинство из нас старается жить по Заповедям Божьим, хоть и не всегда это получается. Раньше, когда Заповеди Его были ещё не известны на Руси, мой народ жил по своим Заповедям. Они ни в чём не противоречат Господним: почитай свой Род, защищай землю свою, живи по правде, помогай ближнему, чти родителей. Вы, католики, называете нас, православных, ортодоксами. Правильно! Мы на своей земле приняли и сохранили в чистоте учение Христа, принесённое Иоанном Предтечи. В другие страны и народы другие ученики Христа тоже несли Слово Его, но там нашлись люди, которые стали это Слово искажать. Произошёл раскол в христианстве, и образовалось католичество, новое вероисповедание. А у нас, православных, всё осталось так, как преподал Первоучитель. И ещё, что у нас есть, так это веротерпимость. Мы уважаем веру других и не насаждаем свою. В православие человек другой веры переходит добровольно. Бог един, а кто как Его славит дело самого верующего. Лишь бы иноверцы не вмешивались в дела наши, не учили, как нам жить и не хулили нашу веру. Но я не знаю таких случаев, чтобы кто-то из православия добровольно переходил в иную веру. На смерть шли, но вероотступниками не становились! Вот так. Извини, что перебил. Продолжай, слушаю.

Рамон, очень внимательно меня слушавший, вдруг хлопнул ладонью по колену, встал, принял серьёзный вид и твёрдым голосом произнёс:

– Я прошу благородного кабальеро оказать мне милость и выслушать мою просьбу, – и, поклонившись, остался стоять, вытянувшись чуть ли не по стойке «смирно».

Я поднялся, вышел из-за стола, встал напротив него тоже «смирно» и произнёс:

– Кабальеро, я вас слушаю!

Рамон, набрав в лёгкие воздуха, будто собирался нырять, чётко произнёс:

– Я никогда ничего ни у кого не просил, но сейчас прошу оказать мне великую милость и принять в своё товарищество русичей. Клятву верности могу принести в любое, удобное для благородного кабальеро время.

Поклонившись, Рамон замер, ожидая моего ответа.

Я был ошарашен его просьбой и не знал, что ответить. Рамон молча ждал. Его лицо с каждым прошедшим мгновением становилось всё мрачнее. Наконец он гордо вскинул голову, собираясь что-то сказать, но я его опередил. Справившись, наконец, с оторопью от его заявления, я, кашлянув, произнёс:

– Я несколько озадачен вашей просьбой, дон Рамон. Она для меня весьма неожиданна. Вы желаете стать одним из нас, практически о нас ничего не зная. Это очень серьёзный шаг с вашей стороны. Мы, русичи, обыкновенные люди, как и испанцы, франки и прочие. Не лучше и не хуже. Возможно, у вас сложилось не совсем верное мнение о нас. Просто наш князь специально для этой экспедиции целый год подбирал людей. А так у нас встречаются те же пороки, что и у всех. Мы не идеальны, я повторюсь, как и люди любого народа. Не скрою, вы нам нужны как специалист-мореход. И ваше желание примкнуть к нам мною только приветствуется. Но решения такого уровня здесь принимаю не я, а наш вождь князь Северский. Но я буду ходатайствовать за вас перед ним. Думаю, он к моим словам прислушается. Но вам придётся подождать до прибытия в порт, уж извините! И ещё хорошенько подумать, правильно ли вы поступаете.

Рамон с явным облегчением выдохнул набранный воздух и улыбнулся:

– Я обо всём подумал и моё решение неизменно.

– Я верю вам, дон Рамон, но решение принимать не мне, а моему сюзерену. Но мы должны знать о вас больше, чем я смог узнать благодаря своей наблюдательности.

– Вам необходимо знать историю моей жизни? – Рамон посмотрел мне в глаза и твёрдым голосом произнёс: – Извольте, дон кабальеро. Моё настоящее имя действительно Рамон. Это моё второе имя. А полное – Хуан Рамон Алонсо Маркес, идальго. Я младший сын идальго Рамона Амадо Алонсо Бланко. Наша семья имела дом в небольшом городке недалеко от Кадиса. Я получил хорошее воспитание, для чего отец специально приглашал учителей. У нас был большой участок земли, на котором крестьяне выращивали пшеницу, виноград и овощи. Дохода хватало вести приличный для дворянина образ жизни. Только меня всегда манил океан. Мой дядя, младший брат отца, служил в королевском флоте. Его рассказы во время нечастых посещений нашего дома и зародили в моём сердце мечту стать моряком. Благодаря дядиной протекции меня взяли во флот. Окунувшись в корабельную жизнь, я понял, что путь на шкафут будет труден. Но это меня не испугало, я поставил себе цель и шёл к ней. Благодаря своему упорству, дворянскому происхождению и, чего скрывать, протекции дяди, я карабкался по служебной лестнице, пока не стал капитаном бригантины. Портом приписки бригантины был Кадис. Там я и жил в небольшом домике, когда находился на берегу. Семьи, как и у большинства молодых капитанов, у меня не было. Поместье после смерти отца досталось старшему брату Филиппу. Жил он со своей многочисленной семьёй весьма скромно, хоть и обладал приличным земельным наделом с несколькими сотнями работавших на нём крестьян. Но дохода их труд брату не приносил. Крестьяне нищали, так как выращивать свой хлеб стало не выгодно из-за очень высоких налогов и низких закупочных цен, установленных королевскими чиновниками, хотя в стране и было много денег. Даже у крестьянина в кошельке могли найтись золотые монеты. Галеоны из Нового Света ввозили золото и серебро десятками тонн. Но всё оно доставалось высшему дворянству и королю и тратилось на их прихоти, войны, солдат, балы и развлечения, а не на развитие сельского хозяйства или ремёсел. Получалось так, что ввозить иностранные товары и продукты в Испанию стало выгоднее, чем производить своё. Деньги обесценивались. Вся страна, при наличии огромного количества золота, была в долгах у иностранных банкиров! У моего брата тоже были долги. А продать землю, чтобы их погасить, он не мог. Значительная часть дворянских владений являются майоратами. И по закону передаваться они могли по наследству только старшему сыну. И были неотчуждаемыми, то есть не могли закладываться и продаваться за долги. А отказаться от них владетель не мог. Так что брат был богатым нищим землевладельцем, которого его земля не кормила, а разоряла. Не только у него были такие проблемы. Вся страна переживала острый недостаток продуктов питания, цены на которые всё больше росли.