Гимн шута – 20 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич

Неожиданный вопрос чуть было не заставил переговорщика вздрогнуть. Удивительно, но мужчина успел настолько выпасть из реальности, что почти забыл о том, что он в этом мире не один!

— Что вы имеете в виду, Павел Анатольевич? — уточнил он почти ровно.

— Мы тут из кожи вон лезем, чтобы помочь вам адаптироваться, — улыбнулся Волконский. — Неужто все наши усилия пропали даром?

И тут Салтыков сотворил немыслимое. Для него самого. Он с силой сомкнул веки.

«По каким правилам вести переговоры⁈» — взорвалась в голове неприятная мысль.

— Готов прислушаться к вашим условиям, — наконец решился Салтыков.

В конце концов, в его задачу не входил «торг» в любом его проявлении. Глава отдал четкий приказ: наладить взаимодействие.

— В таком случае… — Павел оглянулся на секретаря. — Чай, кофе?

Вопрос предназначался для гостя, естественно.

— Чай, если можно.

— Сейчас сделаю, — едва заметно поклонилась блондиночка.

«Хоть что-то в этом мире нормально!» — решил Салтыков.

— А я помогу! — шагнула за ней следом «гений» Волконских, способная личной силой топить огромные суда и сносить имения неугодных ее сюзерену.

«Да мля-я-я-я!» — мысленно «сдался» переговорщик.

Ему срочно нужна была «инструкция» по общению с этими людьми. По счастью, собеседник был готов ее предоставить!

А еще Салтыков впервый раз встречал людей, стремящихся как можно быстрее научить его лучше понимать их собственный «язык переговоров». И это было… интересно!

— Не, ну а че? — сам себя спросил худющий сутулый паренек с говорящей кличкой Шнырь.

Он шаркал ботинками по неровному асфальту… не спуская взгляда с паренька на противоположной стороне улицы.

Несмотря на оспины, покрывшие его лицо почти полностью, и нескладную при его высоком росте фигуру, «жердь» умел прекрасно оставаться незамеченным, чем и привлек внимание своего нынешнего «работодателя».

— А ниче! — тут же ответил сам себе наблюдатель, и тут же добавил. — Через плечо и в ухо, чтоб не болело брюхо!

Точку в этой великой сентенции он поставил плевком на тротуар.

Было отчего досадовать. Всего два дня назад Шнырь отметил начало очередной день рождения. Нет, он вполне нормально «залился» с пацанами в «Черепе и костях»… Проблема настигла там, где не ждали. На выходе их питейного заведения. В виде одного вопроса: «Где работаешь, что делаешь?». И вот уже несколько дней он не мог найти ответа. «Чем я вообще занимаюсь в свои тридцать три года? Учился же на повара в „спецухе“! Нет бы в ресторан куда пойти работать… Ну, хорошо, начать с какого-нибудь кафе или бара! Так нет же, „романтики“ захотелось. Поперся „дела делать“. А так, глядишь, и уважаемым человеком бы стал. Женился, наконец. Быть может, уже и дети были бы! Хотя бы с той же Лилькой».

Ну да, нравилась ему Лилия еще со школы. И что же⁈

Шнырь тряхнул головой, изгоняя из черепной коробки не очень связные и столь же неприятные мысли. Все его внимание вновь сосредоточилось на цели.

Молодой парнишка лет двадцати пяти ничем не отличался от миллионов своих сверстников. И, возможно, был еще менее запоминающимся, чем его преследователь. Из толпы его разве что выделяли очки на носу да сумка на плече.

Шныря интересовала лишь ноша «очкастого».

— Ну че ты⁈ — недовольно фыркнул он, когда «мул» остановился возле сигаретного ларька.

По правилам «очкастый» не должен был отвлекаться вообще ни на что. У курьера всегда очень четкие инструкции. И Шнырь сильно сомневался, что в них входит остановка на маршруте ради пачки сигарет.

Несмотря на довольно ограниченный словарный запас, Шнырь всегда был человеком по-житейски сообразительным. Чем очень удивлял собеседников… Если, конечно, те не ставили на нем крест после первых трех минут разговора.

Сразу же наличие извилин наблюдатель не демонстрировал никогда, вполне справедливо полагая, что тогда могут работать заставить. И спрашивать будут как с умного!

Наблюдатель выбрал в памяти дешевого комма (ему на подобный всего несколько месяцев копить надо!) единственный номер.

— Че, шеф, — коротко доложил он. — Встал этот баран на седьмой Цветочной.

В ответ послышалась емкая и информативная брань. Работодатель громко и четко выразил сомнение в компетенции и в желании работать современной молодёжи.

Шнырь внимательно выслушал ответ.

— Так я че, того?.. — начал было он.

Босс понял «топтуна» гораздо раньше, чем тот закончил. И потребовал сопровождать дальше.

— О, пошел! — обрадовался Шнырь через пять минут и аккуратно перебежал дорогу.

Маршрут курьера был ему известен. А потому он спокойно срезал угол таким образом, чтобы чуть подождать его в неприметной нише, когда «мул» свернет во дворы.

Красотку в обтягивающих джинсах наблюдатель заметил сразу же. Она двигалась с грацией профессионального танцора навстречу курьеру. Шнырь даже залюбовался на миг, как смотрятся под туго натянутым денимом прекрасно очерченные ягодичные мышцы. И даже под балахоном с накинутым на голову капюшоном угадывалась вполне себе ладная фигура.

Все произошло мгновенно.

Они не разошлись.

Столкнулись прямо посередине дворовой дорожки.

Удар был несильным. Казалось бы, курьер и красотка лишь задели друг друга плечами и пошли дальше, но…

«Что за⁈» — только и успел подумать Шнырь, а девка уже скрылась в одной из арок.

И на плече ее весела та самая сумка!

«Очкастый» же сделал еще пару шагов и… грузно осел прямо посреди дорожки.

— Что за⁈ — уже вслух озабоченно повторил наблюдатель, срываясь с места.

Курьер еще дышал. Однако в районе печени уже «набухало» небольшое пятнышко крови.

Шнырю хватило секунды, чтобы понять все. Он очень неплохо соображал, когда дело касалось его шкуры. Тем более, здесь медицина была уже бессильна. Хоть «пациент» еще и дышал, да.

Номер он набрал через две сотни спешных шагов.

— Шеф, мля, — выдохнул наблюдатель. — У нас жмур. Груз утек.

«Работодатель» помолчал несколько секунд, после чего коротко бросил:

— Возвращайся.

Шнырь еще не знал, что только что стал свидетелем конца существования банды… в котором этот мир покинет половина ее состава.

Но некоторые получат второй шанс. В том числе и он сам.

Глава 22

Глава 22

— Посмотрим, кто из нас лучше.

В голосе Игната Юсупова послышалась усмешка, хотя лицо осталось все столь же бесстрастным и холодным. Лишь в глазах вспыхнули огоньки предвкушения и готовность к борьбе до конца.

Узкая заточенная полоса стали в руках Главы «уральцев» описала красивый фехтовальный полукруг и вновь замерла на уровне груди. Острие «клинка» смотрело точно на Волконского.

Тот, однако, не испугался. В его руках «орудие» тоже имелось. Пусть и куда более громоздкое. Но не менее убойное.

— Но… — попытался было возразить Салтыков тоном «господа, не угодно ли вам примириться?».

Он пребывал в шоке с того самого мига, как над их головами заложил вираж глайдер с гербами правящей семьи Юсуповых на бортах. А уж когда на землю ступил сам Глава, то ему захотелось и вовсе… оказаться отсюда подальше. Предстать перед владетелем одного из Великих кланов в таком виде…

Салтыков так «распереживался», что не заметил темных спортивных брюк и коричневой флисовой кофты, заменивший Игнату Львовичу привычный дорогой костюм ручной работы.

В общем, растерялся слегка Ефим Борисович. Однако опыт переговорщика гласил: напряжение меж людьми такого уровня гасить лучше сразу, пока оно не вылилось в грохот пушек. Даже если разговор еще кажется мирным и в чем-то дружелюбным.

— Ха! — тут же возмутился Волконский, не отводя взгляда от лица соперника. — Чтобы я уступил этому!..

— Кому-кому? — тут же переспросил Юсупов, демонстративно приложив руку к уху. — Ты говори, не держи в себе!

Салтыков вновь застыл. Такое поведение было не-воз-мож-но! И если с Павлом он до этого знаком не был, то Игната Львовича видел неоднократно. Подтянутый строгий мужчина не допускал и единого лишнего движения, будь то жест или сокращение малейшей лицевой мышцы.