— Что именно вы предлагаете? Даже если представить, что все ваши производства разрастутся настолько, что вы начнете получать с них сотни миллионов — я не видел, чтобы вы были готовы делиться ими с Китаем.
— Так и останется, — генерал продолжил злить китайца и как будто не видел в этом ничего плохого. — Я мог бы соврать, но… Все самое современное производство техники будет и дальше принадлежать России. И даже если бы я по какой-то причине решил с вами поделиться, у вас пока нет ни технической базы, ни достаточного количества обученных инженеров, чтобы догнать нас или другие великие державы, которые как раз-таки смогут включиться в гонку. Однако вы можете поверить мне, что скоро машин, как у нас, станет много. Очень много, по всему миру. И если сейчас многие думают, что достаточно просто их собрать, то уже скоро начнут осознавать, что этого недостаточно.
— Топливо, сталь, каучук… — задумался Икуан. — Все, что сейчас скупаете только вы…
— Скоро начнут скупать уже все. Того, что есть в мире, будет не хватать, и та страна, что сможет дать другим эти товары, обеспечит себя, свой народ и свое будущее.
— Вы уже который раз упоминаете народ. До этого было образование… Вы на самом деле считаете, что это важно? — Икуан сам удивился, когда задал подобный вопрос чужаку, но… Уж слишком странным был этот разговор.
— Конечно, — Макаров пожал плечами. — Люди как алмазы — они могут принести немало пользы и так, но ограните их, и цена сразу вырастет в несколько раз.
— Возможно… — Икуан задумался о том, что прямо не сказал русский генерал. Люди — это ценность, и скоро вырастет цена не только на нефть или сталь, но и на них тоже.
— Кстати, — неожиданно голос Макарова обрел бодрые нотки, — мне бы не хотелось, чтобы вы уходили от меня с пустыми руками. Поэтому как насчет небольшой покупки? Такой, которая могла бы пригодится не только в будущем, но и сейчас.
— И что вы хотите у меня купить?
— Не я, вы у меня, — Макаров продолжал улыбаться, снова раздражая Икуана. — Как насчет моих поврежденных броневиков? Всего за сто тысяч мы могли бы переделать их в тракторы… Такие машины, чтобы пахать землю, сеять и множество подобных мелочей. Возможно, с ними вам будет проще запасти больше зерна и пережить голодные года в будущем. А то и помочь соседям, которые окажутся менее предприимчивыми.
— Сто тысяч за каждый такой трактор? Мне нужно будет увидеть их в действии.
— Через месяц пришлем в Пекин образец со специально обученной командой, которая вам все покажет.
— Зимой?
— Мне кажется, так будет даже проще осознать разницу и успеть выделить деньги на закупку до начала сезона. А еще… Мы могли бы продать вам эти машины не за 100 тысяч, а за 200.
— Те же самые? Дороже?
— Именно, 100 тысяч за бывший броневик и еще сотня за технологию, как вам самим переделать его в трактор.
Икуан хотел было возмутиться, что это не имеет смысла. Зачем переплачивать и делать что-то самим, когда можно в два раза дешевле получить готовую вещь? Но потом он осознал. Броневики и технология переделки — это по факту нетронутые боевые машины, которые самому Китаю после восстания ихэтуаней и введенных после него ограничений закупать довольно проблематично. Вон в прошлом году они попытались привезти партию германских пулеметов, так англичане, которые уже сорок лет держат в стальном кулаке всю китайскую таможню, просто все завернули.
А тут покупка будет внутри страны, и это… Действительно было интересно.
— Вы меня заинтересовали, — честно признался Икуан. Слова, которые он не говорил вслух уже несколько десятков лет. — Давайте обсудим детали.
* * *
Этот тощий китаец с бледными усами меня вымотал.
Сначала я даже опешил от его угроз, потом не угадал, предложив поработать вместе на будущее Китая, а вот конкретный совместный проект здесь и сейчас сработал как надо. Даже договорились еще и о следующих поставках подбитой техники. В общем, я был доволен, а потом старая традиция доказала, что радость, как и беда, предпочитает гулять в компании.
— Алексей Алексеевич, вы-то мне и нужны, — у входа в штаб я приметил Огинского и тут же отвел его в сторону.
— Что нужно сделать? — поручик, который по примеру Лосьева завел себе блокнот, вытащил его и приготовился писать.
— Надо нагнать Павла Анастасовича в Инкоу, и восстановленные броневики из первой партии поедут не на фронт, а в Пекин. Нам их предложили купить за 200 тысяч штука, и я просто не смог отказать. За эти деньги мы потом соберем в разы больше новых, причем гораздо-гораздо мощнее.
— Что⁈ — вытаращил глаза Огинский. — Китайцы предложили по 200 тысяч за старые и побитые? С моторами на 5 лошадей?
— С пятерками у нас «Буханки», — поправил я. — Их, кстати, тоже побитые продаем, но всего за 30 тысяч. А в броневиках — 20 лошадей.
— И… — тут Огинский смутился. — А мы себя не ослабим? Да, запас по моторам пока есть, но и выбывают они быстро. А после того, что эти броневики показали, я без них армию уже не представляю. Деньги-деньгами, даже очень большие деньги, но…
— Все будет в порядке, — я широко улыбнулся. — Буквально за пару минут перед вами меня нашел Чернов и передал телеграмму от Нератовых. Так Анна пишет, что в столице просто бум благотворительных сборов. Путиловский от заказов зашивается и даже скидывает их в Тулу, Ижевск и Сестрорецк. Пытались еще на Обуховский, но у тех военные заказывают столько снарядов, что у них и так все хорошо, чтобы отвлекаться на лишнюю обузу.
Я хмыкнул, представив, что будет уже через полгода, когда на Обуховском осознают, от чего они отмахнулись.
— И сколько моторов и шасси они смогут нам отправлять? — тихо спросил Огинский, пытаясь осознать масштабы. — И, главное, когда начнутся полноценные поставки?
— Уже… — я улыбнулся. — Уже отправили два полных эшелона и готовят расширение производства. В начале следующего года обещают новые улучшенные модели с учетом наших пожеланий, так что… Пошло дело, Леша, пошло. Главное, теперь и нам не сбавлять темп!
Глава 25
19-я рота как пришла в самом начале на помощь 2-му Сибирскому, так с тех пор и застряла на зачистке Ляодуна. Крупные отряды были уничтожены довольно быстро, а вот малые рассеялись по предгорьям и теперь периодически скатывались на равнину, пытаясь ударить по складам или даже напасть на железную дорогу.
— Ваше благородие, как думаете, это нас за помощь Макарову тут гоняют? — спросил Тюрин у поручика Дроздовского, пытаясь выбить из мундира въевшуюся пыль.
— А коли и так, главное, делом заняты, и врагу ох как не сладко, — Михаил Гордеевич за эти дни очень сильно возмужал.
Куда только делась былая щуплость! И даже привычка щуриться то ли из-за плохого зрения, то ли для красоты осталась в прошлом.
— Эй, пехота! Вы готовы? — рядом остановился взвод броневиков, и из головного высунулась чумазая башка.
— Готовы! — бодро отозвался Дроздовский.
— А мы нет, — не менее радостно ответил макаровец. — Нужно полчаса, чтобы моторы остыли после перехода. А то мы сейчас в штурмовом обвесе, им непросто дается.
Продолжая болтать, он выскочил из броневика наружу, сполоснулся из висящей на поясе фляги и по очереди пожал руки Дроздовскому и Тюрину.
— Поручик Славский, — представился макаровец. — В смысле, капитан. Или, может, уже даже больше… Нам звания за Ляодун еще не приходили.
С любым другим человеком Тюрин сразу бы понял, что тот хвастается, а тут… Фельдфебель действительно верил, что этот офицер может так шутить над своим чином. Тем более, его имя… Знаменитый Славский, командир всех макаровских броненосных машин, и тут, с ними!
— А почему вы здесь? — осторожно спросил Дроздовский. — Не в том смысле, что мы не рады, но… Разве вам не стоит быть с главными силами у Цзиньчжоу, готовиться к новой атаке?
— Я и готовлюсь, — только махнул рукой Славский. — Вот сидеть на месте, когда для нас там пока совершенно нет задач — это не подготовка. А тут мы делаем то самое главное, что не умеет еще никто в мире.
