– В Галлии нет рабства! – прошипела девушка, скалясь. – Я напишу королю!
– Для тебя – есть! Ты ненормальная! Ты даже в психушке лечилась! Кто тебе поверит? Первый-то раз не поверили, а теперь и подавно!
Он с силой швырнул ее на диван, а потом принялся раздеваться.
– Не хочешь ночью, будет сейчас!
Жози завизжала так, что у неё самой уши заложило. Вскочила, перепрыгнула через спинку дивана, схватила вазу и швырнула в него. Не попала, конечно, жаль. Эх, вот бы ей нож!
Он отшвырнул прочь диван одним движением и схватил ее за подол платья. Кружевная ткань затрещала. Жози снова завизжала.
Джеральд, услышав доносившиеся из дома вопли и грохот, побежал ещё быстрее. Он мчался в облике рыси с самой станции поезда. Черный волк Максимилиан едва успевал за ним, не понимая, почему друг так нервничает, а услышав звуки борьбы, понял.
Джерри снес входную дверь, словно она была из бумаги, перевернулся на лету и выхватил пистолет. Картина в гостиной привела его в ярость.
Эдвин Ирленг держал его Жозефину за шею и тряс, словно куклу. Она хрипела, цепляясь за его запястья.
Джерри даже не думал ни о чем, просто вскинул руку и выстрелил, а стрелком он был отменным. Чуть ниже правого плеча на спине у Ирленга расплылось алое пятно. Тот выронил зашедшуюся в кашле Жози, обернулся с ревом и замер, увидев сразу два направленных на него пистолета.
– Жози, ты как? – тихо спросил Джеральд.
– Жива, – коротко ответила девушка, поднимаясь и осторожно отходя в сторону. Сделала пару шагов, схватилась за шкаф, пытаясь не упасть.
Макс опустил пистолет, подошёл к ней и подхватил на руки. Обнюхал, вздохнул.
– Что ж ты сразу не сказал, что ее пометил, – укоризненно кинул он Джерри. – Развод бы сразу подписали. А теперь ждать придётся.
– Я тебе объяснял, что нихрена не помню, – огрызнулся Джеральд. – Эй, Ирленг. У меня только один вопрос: док с тобой заодно? Или ты не бил ее до лечебницы?
– Он целитель, – подала голос Жози. – Я не понимала, а потом поняла. Он бил меня… а потом лечил. Вот поэтому не было следов.
– У вас нет доказательств, – заявил Эдвин. – Она все врет. Никто вам не поверит. Просто моя чокнутая жена мне изменяла, а потом с любовником решила меня опорочить.
Джерри прищурил один глаз и выстрелил. Лорд Ирленг повалился на пол.
– Какое жестокое самоубийство, – задумчиво произнес Максимилиан, разглядывая дырку во лбу покойника. – Бедняга сошел с ума и застрелился. Бывает.
– И, главное, в присутствии начальника ловчей службы, – поддакнул Джеральд, убирая пистолет. – Фу, мразь. Надо было раньше его грохнуть. Жози, прости, что оставил тебя здесь.
Она молча подошла и уткнулась лбом в его грудь.
***
– Алистер, я прошу прощения, что немного запоздал с выполнением твоих указаний.
– Немного? – его величество насмешливо вскинул бровь. – Ты полгода пропадал неизвестно где!
– Обстоятельства были сильнее меня. Главное, матушка была в курсе. Оказалось, что именно её люди нашли меня в горах и доставили в лучшую лечебницу.
– Как ты выжил вообще? Упасть с такой высоты! Все были уверены, что ты погиб!
– Обернулся в воздухе, практически инстинктивно. Я же кот… а кошки всегда приземляются на четыре лапы. Правда, все четыре при приземлении я сломал.
– Ну хорошо, ты выжил. Потерял память… но ещё три месяца?
– Работал над твоим заданием. Теперь могу сказать, что моя жена беременна. Двойней. Так что я даже перевыполнил план.
– Очень старался, я вижу?
– О да! – Джеральд выглядел возмутительно довольным.
– Послушай… объясни мне, отчего Бригитта скрыла, что нашла тебя?
– Всю жизнь на меня давили, что я должен оставить потомство, – вздохнул Джерри. – Я к женщинам боялся подойти, видя в каждой потенциальный инкубатор. Поэтому куда проще было пустить слух, что я предпочитаю мужчин. Во всяком случае, давить перестали. А матушка… она ведь тоже думала, что я мужеложец. Вот и дала мне возможность исчезнуть, если я захочу.
– Мудрая женщина. И дерзкая.
– Так она не зря была женой Кирьяна Браенга…
Марианна Красовская.
Кнут и пламя, эпизод 1-3
Эпизод 1. Начало новой жизни
(Эпизод можно читать после книги "(не) зажигай меня”)
Любовь, даже самая горячая и страстная — еще не залог счастливой жизни. Вовремя сказанные слова тоже не решают всех проблем.
Мама Милослава многое своей дочери рассказывала и давала советы, впрочем, тут же с грустной улыбкой уверяя, что Виктория все равно набьет собственные шишки и совершит ошибки. Слишком уж горячие, взрывные они — маги огня. Промолчать не могут, и к шутке свести ссору, и где нужно, просто оставить супруга в покое. Одна и надежда была на Аяза, тот Викторию не просто любил, он ее обожал. Боготворил. Поклонялся ей. Да только Милослава понимала: зять ее хоть и сын Тамана, но от Тамана взял немногое. Мудрости и терпения ему явно недоставало. Но дочка выросла, вышла замуж, готовилась стать матерью. Наверное, она все еще нуждалась в Милославе, но в Галлии Милу ждала семья. Нужно было возвращаться.
Несмотря на тревогу, Милослава понимала: этот мальчик способен сделать ее дочь счастливой. Лишь бы у Вики хватило любви.
После отъезда матери супруги зажили даже лучше, чем раньше. Можно было не таиться, не прятаться в спальне, не разлучаться ни на миг. Их не трогали: Таман не велел. Юность прекрасна, бесконечно горяча и так скоротечна! Пусть дети еще немного побудут наедине. Хан и завидовал сыну, и был рад за него.
Виктории казалось, что нет ничего прекраснее этих дней. Все они делали вместе, не расставаясь. Аяз всегда был рядом, всегда спешил на помощь. Таскал с рынка корзину с овощами и мясом, помогал выбирать мебель и кухонную утварь, кормил жену сладостями, зацеловывал, болтал, шутил. И все чаще брался за книги. Вики замечала это и даже радовалась. Она выросла в суровом краю, где каждый мужчина работал и немало. К тому же ей нравилось думать, что муж ее обладает редким и очень ценным магическим даром. Ни в коем случае нельзя, чтобы он его забросил, хотя Аяз и уверял, что медицина ему совсем неинтересна. Другое дело архитектура, вот строить он любил! К тому же целительство отнимает много сил и времени, а он каждый свободный миг проводил с женой, словно пытаясь надышаться впрок. До сих пор не до конца верил, что она — его жена. По своей воле, по любви.
Осень только начиналась, и Виктория выбежала из дому босиком, подставляя лицо теплому солнцу. Аяз обычно ворчал и сердился, когда она так делала, опасаясь, что жена простудится. Ночи были уже холодные, на редких деревьях желтели листья. Вики с усмешкой напоминала, что в горах сейчас идут проливные дожди, и из замка нос страшно высунуть, потому что можно промокнуть насквозь просто выйдя за дровами.
Муж не утерпел, отложил книгу и пошел за ней. Подошел со спины, обнимая и сразу скользнув ладонью на живот. Растопырив пальцы, он будто старался почувствовать там, внутри, своего ребенка. Вики откинула голову на его плечо и блаженно зажмурилась. Ей казалось, что она самая счастливая женщина на свете. Аяз бережно убрал у нее с лица короткие пряди волос.
— Я люблю тебя, — прошептал он, целуя ей шею.
Виктория вздохнула, осторожно высвобождаясь из кольца мужских рук. Босые ноги начали мерзнуть, закатное солнце больше не восхищало, с кухни потянуло острым запахом пригорающего мяса. Девушка бросилась спасать ужин. Аяз вернулся на свой любимый стул, потянулся вновь за книгой, а потом замер.
— Вики, как ты считаешь, — осторожно спросил жену. — А если больницу не строить с нуля, а переделать первый дворец?
Отец никогда не спрашивал о чем-то мать, она вообще не вникала в его дела, занимаясь лишь детьми и хлопотами по хозяйству, но Аязу очень хотелось с Вики разговаривать. Почему бы и не попробовать?
— Он же сгорел, — удивилась Виктория, опускаясь на стул, подпирая подбородок кулачком и с любопытством глядя на мужа. Ему нравился и ее пытливый взгляд, и ее вопросы.
