Утром в шесть уже оба перекусили остатками пайков, собрали свои вещи, проверили ещё раз уже ранее проверенное оружие, и аккуратно открыли занавески на окнах наверху. За окнами уже вовсю светло, ну или по крайней мере сильно посветлело. Так, вроде все тихо, одно окно прямо над машиной, она тоже выглядит нетронутой, только вся в капельках росы. Понаблюдали минут пять, и побрели вниз, разбаррикадировать заднюю дверь дома. Разобрали завал, открыли дверь, прислушались… Спокойно вроде. Отправил за руль Джонни в этот раз, сам прикрывал его с порога дома. Тот сел, завел мотор, и тогда уже заскочил я, закинув наши сумки на заднее сидение. Поехали по дороге от утреннего пустого городу, нам на базу пора.
В этот раз мы были готовы к импровизированному препятствию на дороге, в виде тех шин, и взяли их с небольшого разгона, уверенно. Вел машину Джонни очень хорошо, и было видно, что водить ему доставляет истинное удовольствие. Психов же у той церквушки больше не наблюдалось, да и дверь была приоткрыта. Разбрелись они значит по округе. Я все равно держал свое окно все время открытым, а автомат на коленях, поеживаясь от утренней прохлады и ветра в лицо, да крутил головой по сторонам. До Варта доехали достаточно быстро, там свернули на Цюрс. Эта дорога была вчера свободна до самого шоссе, так что ехали быстро, поглядывая на красоты за окном машины. Сегодня было пасмурно, но даже этот факт не мог испортить красоту Альп и тирольских домиков вокруг. Цюрс проехали, я задержался взглядом на той булочной, где было послание для меня. Аня, я скоро буду, не сомневайся. Уже совсем скоро. Джонни я рассказал по дороге о своем плане уйти в разведку в следующий раз, и не возвращаться на базу, по крайней мере пока не найду жену. Ему предложил выбор, но он меня перебил сразу, сказав, что он в любом случае со мной, и на базе делать ему нечего. Я пояснил, что собираюсь в совершенно другую сторону от родного для Джонни Гамбурга, на что он отрезал, что так и так в Гамбург пока точно не собирается, и решение он свое принял и не изменит. Сошлись на том, что он подумает до сегодняшнего вечера, и скажет мне на ужине точно, ещё раз. На душе мне стало легче – к Джонни я привык, а мы с ним к тому же и в перестрелке уже побывали, и повел он себя в ней очень и очень достойно. Хороший парень. Найдем Аню, и наверное надо будет задуматься о том, как добраться до севера Германии, до Гамбурга, и поискать его родню.
Так, а вот и въезд на шоссе, и та самая пробка на нем. Джонни остановился, включил полный привод, и медленно и аккуратно полез вверх. Был момент, когда мне показалось, что колеса проворачиваются, но полный привод делал свое дело, и машину нашу вытолкнул на полосу дороги, качнув ее на бордюре.
– Ну вот, теперь по автобану до базы, только жми на газ. В тоннеле аккуратнее.
– Да знаю я, помню.
Я даже окно закрыл, когда скорость стала больше ста километров в час, а то в окно апрельским прохладным воздухом ветер дует совсем не приятно. Опять мимо потянулись тирольские мотивы, горы и городки, я уже подумал о том, как бы убрать автомат на пол, как тут по встречной полосе навстречу нам проехала машина. Из-за высоты разделительной полосы не удалось рассмотреть, кто в ней был, да и скорость у встречной была приличная, но это показалось странным. Тут до нашего блокпоста недалеко, уже тоннель рядом. Хольцбауэр послал ещё одних разведчиков? Маловероятно, но возможно. Бандиты? И этого исключить нельзя. На всякий случай смотреть надо теперь и в зеркало заднего вида, чтоб за нами никто не пристроился. Побыстрее бы блокпост, там даже спрошу у недружелюбных солдат, знают ли они что об этой машине.
В тоннеле Джонни сбавил ход, но держал все равно максимально допустимую высокую скорость. Как всегда, когда сидишь не за рулем, кажется что ехал бы спокойнее и медленнее. Однако, тут мы не ждали особо неприятностей, потому я и не дергал придирками шофера. Тоннель миновали без приключений, на мой взгляд ничего там не изменилось и не добавилось. Выехали, прибавили газу – сейчас до блокпоста долетим.
А блокпоста-то и небыло. То есть, я совершенно точно был уверен, что вот тут он был, вот и самосвал на месте, и австрийский флаг никуда не делся. А машин нет, и охраны нет. Мы даже остановились, осмотрелись вокруг – не в прятки же они играют, на самом деле. Я включил рацию, настроил на первый канал, канал для связи с военной базой. Тут километра три, должен спокойно “добивать”. Вызвал базу несколько раз – ничего, тишина. Со своей рации попробовал то же самое сделать Джонни, и с теми же последствиями.
– Блин, я же вчера с ними общался! И всё работало! Да, связь была плохая, но так и расстояние сильно больше! Почему сегодня связь не работает?
– Сдается мне, Джонни, что связь работает.
– И почему они тогда не отвечают? Все поехали штурмовать магазин что ли?
– Хорошо бы, если так. Давай медленно вперед, и глядим по сторонам. Если что – разворачивайся, машину не жалей. Если Майр снял блокпост сам – ничего хорошего это означать не может. Следов боя тут нет, по своей воле они бы все не уехали. Так что ждем любых подвохов.
– Хорошо.
Джонни облизнул губы, тоже чувствует неладное, хотя и хочет верить в неполадки связи. А мой внутренний голос точно мне дает знак подготовиться, впереди что-то есть, и что-то не очень хорошее. Как мне подготовиться? И что делать – не ехать на базу что ли? Это не вариант, значит вперед, и высматривать опасность. Блин, хоть выходи из машины, и иди пешком, да только я в нашей машине себя очень уверенно чувствую, особенно на широкой дороге. Ничего, развернемся, если что. На бане точно развернемся.
Поехали медленно, километров тридцать-сорок в час, смотрим вперед настороженно. Знаки, указатели – всё на месте. Выезжаем практически на прямую видимость города, и тут же Джонни жмет на тормоза – над “гражданской” частью базы поднимается дым, в нескольких местах. Не то чтобы густой, но натуральный такой дым, как от пожара, правда уже несвежего. Сегодня ветрено, потому мы эти дымы раньше увидеть не могли, уже скорее тлеет, а не горит. А вон местами и военная база виднеется, просвечивает среди деревьев на холме, там дыма не видно. Все там закрылись что ли? Что вообще случилось?
– Джонни, давай очень медленно вперед, автомат в сторону окна открытого, и с предохранителя сними.
Тронулись, сперва к городу поедем, прямо. Поравнявшись с указателем на военную “Базу-104” мы увидели первую расстрелянную машину. Там было четверо, их расстреляли сзади, судя по всему из пулемета – изрешечена машина была солидно, все двери закрыты – судя по всему, никто тела не обыскивал, их просто убили. Метрах в пятидесяти сзади них нашли кучу гильз, точно пулеметных.
– Я не понимаю… Это наши солдаты с ума посходили, или бандиты? – Джонни был шокирован, как и я.
– Чтоб я знал… Не думаю, что наши. Езжай дальше, осторожно.
Дальше увидели ещё машину, единственное различие, что там внутри было два трупа. И один из них пытался выбраться, открыв дверь, но его добили, и тоже просто оставили.
– Это же Марк… – почти прошептал Джонни. – Он в нашем доме жил.
Я Марка не знал, но даже и не сомневался, что это наши гражданские. Еще ближе к городу на дороге стало ещё интереснее – увидели несколько расстрелянных машин, тела около них, и неподалеку – сгоревший джип бандитов, со стойкой для пулемета, но без самого пулемета на ней. Этот джип я запомнил, он выезжал вчера из Ау. Еще дальше автобан был перегорожен несколькими машинами, с силой чем-то раздвинутыми посередине. Кто-то сделал так, чтобы прорваться из города было невозможно, но судя по всему препятствие удалось раздвинуть, скорее всего просто растолкать, и несколько машин прорвались. Две из них не далеко, их мы видели, но я очень надеюсь, что вырвалось больше чем два машины.
Наш додж мы развернули, поставили на обочину. Дальше точно пешком. Рюкзаки оставили в кузове, сейчас не до них, да и тут во всех машинах добро лежит нетронутое, наша машина только моделью своей выделяется. Поправил разгрузку на себе, и мы с Джонни пошли вперед, не опуская стволы автоматов вниз.
