— Ну рассказывайте, что у вас там умирает, — вздохнув, попросил степняк. — Только хочу сразу сказать, что я всего два года изучаю медицину, хотя учился у одного из лучших целителей Славии.
О том, что за период обучения у столичного лекаря он почему-то чаще всего практиковался в лечении дурных болезней, степняк деликатно умолчал.
— У меня умирает род, — спокойно сказал Кирьян, глядя на лекаря наглыми кошачьими глазами.
— Что? — не понял Аяз.
— Дети у нас с женой не получаются, — пояснил Кирьян, нервно дергая себя за волосы. — Одна дочка, ей шестнадцать. И всё. А я последний представитель своего рода.
— Сколько лет супруге?
— Тридцать пять.
— Хм, возраст не критический, — задумчиво постучал пальцами по красивому дубовому столу степняк и сел в кресло. — Сложные первые роды?
— У Бригитты всё отлично, — уселся на стул Кирьян, отмечая, что муж Виктории неплохо смотрится в любимом королевском кресле. — Ее много магов проверяло.
— То есть вы уверены, что дело в вас?
— Если не в ней, то точно во мне.
— И к целителю вы не обращались. Почему?
— Потому что я Браенг, — серьезно ответил Кирьян. — Я второе лицо после короля. Если кто-нибудь вообще узнает о том, что у меня есть какие— то проблемы, ничем хорошим это не кончится. Как минимум, меня ждет позор и сплетни. Как максимум... даже не знаю.
— Бастарды есть? Заболевания? Проблемы с потенцией?
— Первые два вопроса мимо. Потенция... Что вы знаете об оборотнях, господин Кимак?
— У меня жена-оборотень. Я очень люблю полнолуния.
Кирьян, не ожидавший такого ответа, гыгыкнул, но тут же стал серьезным.
— Я тоже люблю полнолуния, — признался он. — Но раньше любил гораздо больше. А вот другие дни не люблю вообще. Словом, да. У меня есть проблемы с потенцией. Надеюсь, вы понимаете, что всё это между нами?
— Я врач, — напомнил Аяз. — И знаю, что такое врачебная тайна.
Он задал родственнику еще несколько вопросов, получил честные и ожидаемые ответы, а потом вдруг обратил внимание, что лорд Браенг мнется и явно не решается заговорить.
— Будет лучше, если вы расскажете всё до конца, — мягко сказал степняк, уже понимая, что без осмотра не обойтись.
— У меня могут быть проблемы от того, что я... занимался сексом с мужчинами? — Кирьян с облегчением перевел дыхание.
Он вообще не собирался ничего рассказывать этому странному парню, но вдруг ему показалось, что Аяз действительно сможет ему помочь.
Степняк от неожиданности выпрямился в кресле, не веря своим ушам.
— Вы мужеложец? — ошарашено спросил он. — Простите, это неожиданно.
— Нет, я всеяден, — спокойно ответил лорд Браенг. — Мне одинаково нравятся и женщины, и мужчины. Я знаю, в Степи подобное не допустимо, но вы же врач...
— Я думаю, у вас какая-то запущенная инфекция, — перебил его Аяз. — Возможно, но не точно связанная с вашими пристрастиями. Есть вероятность, что ее можно вылечить, но нужно поставить точный диагноз. Снимайте штаны.
— Зачем? — отпрянул Кирьян.
— Проведу осмотр, разумеется.
— Но не здесь же! И вообще... это обязательно?
— Лорд Браенг, — твердо сказал Аяз. — Я маг-целитель. Я могу многое узнать о болезни, прикоснувшись к человеку. А мужских членов я, вероятно, видел за свою жизнь больше, чем вы.
— Скорее всего, так и есть, — пробормотал Кирьян. — Но всё же... Давайте я лучше в замок Нефф приеду? И там решим этот вопрос. Во время бала, в королевском кабинете... Право, я циник, но не до такой степени!
— Это королевский кабинет? — удивился Аяз, оглядываясь. — Такой простой? Даже у моего отца приемная более внушительная.
— Эстебан — довольно скромный человек, — ответил Кирьян. — Он не любит роскошь.
Аяз пожал плечами, не понимая. Он тоже не стремился к роскоши, но считал, что статус нужно как-то обозначить. Уж он бы сделал по-другому.
Интересно было бы вообще поглядеть на вашего скромного короля, — заметил он. — А то он меня пригласил, но даже не подошел представиться.
— Еще познакомитесь, — пообещал лорд Браенг. — А я на днях вас найду, и мы продолжим беседу.
Степняк кивнул, тут же выкинув лорда из головы. Приблизительно проблему он представлял, медицинские книги у него с собой, без осмотра всё равно окончательных выводов сделать нельзя. Он вышел из кабинета, качая головой. Интересная власть в Галлии. Занимательная.
Стоило Аязу покинуть ее, как Викторию окружили дамы, которых она едва помнила. При чужаке подойти боялись, но теперь слетелись как степные чайки-хохотуньи на труп дрофы. Одну из приблизившихся, миниатюрную темноволосую красавицу в роскошном вишневом платье, девушка не сразу и признала.
— Как же нам теперь величать вас? — с любопытством спрашивала королева Элиссия, так похожая на юную девчонку. — Леди Кимак?
— Виктория-тан, — весело отвечала девушка. — Так вежливо обращаются к членам семьи степного хана. Можно и леди Виктория. В Степи не принято кичится именем рода. Там считают, что каждый человек должен проявить себя сам.
— А ваш супруг, как он себя проявил?
— Он целитель, — отвечала Виктория с гордостью. — По его проекту сейчас строится большая лечебница в Ур-Тааре. И еще архитектор.
— Потрясающе! — хлопала в ладоши девочка-королева. — А можно еще нескромный вопрос: ваше украшение на шее — оно что-то обозначает? Знак подчинения или еще что-то?
Вики сначала не поняла ее, а когда поняла, от души восхитилась этой женщиной — она показалась ей умнее, чем на первый взгляд. Знак подчинения — кто бы мог подумать! А ведь, пожалуй, так и есть. "И почему Эстебан не ищет счастья в своей семье?" — с досадой думала она, а королеве улыбалась:
— Нет, это просто украшение. Такие приняты в Степи. И браслеты там любят подобные.
Несколько минут они болтали о степной моде, причем непостижимым образом Виктория пообещала Элиссии добыть для нее степной наряд.
Наконец, королева исчерпала свое любопытство, и Виктория смогла выйти в галерею. Ей хотелось найти портреты своих родителей: она знала, что они тут есть, но ни разу не видела. В прошлые посещения дворца ее интересовало совсем другое. Разглядывая молодого еще красавца Оберлинга, изображенного в полный рост в доспехах и с языками пламени вокруг, девушка с усмешкой думала о том, что похожа на отца больше, чем ей раньше казалось.
Когда к ее шее прикоснулись нежные губы, Виктория остро ощутила отсутствие белья. По обнаженным бедрам пробежали сладкие мурашки. Она обернулась радостно, ожидая увидеть супруга, но тут же сделала шаг назад, столкнувшись взглядом с темными глазами короля. Было время, когда она отчаянно мечтала их увидеть, но сейчас она пятилась, сжимая кисти рук и испуганно глядя на Эстебана.
— Ты стала еще красивее, — прошептал он, жадно разглядывая свою безумную мечту. — Еще желаннее. И опытнее, да? Ты уже далеко не ребенок.
Ему сейчас хотелось прижать ее к стене и впиться губами в эту соблазнительную грудь, которая сейчас взволнованно вздымалась в декольте. Раньше его останавливала нежность и боязнь перейти черту, но сегодня он был раздражен, возбужден и отчаянно ревновал ее к супругу, который, конечно, не отказывал себе в удовольствиях.
Ваше величество, — испуганно лепетала Виктория, уже прижатая к стене. — Не надо!
Но он не слышал ее, только жадно глядел на ее нежные губы, все ближе к ней наклоняясь. Звонкая пощечина стала для него неожиданностью.
— Это нет? — спокойно спросил Эстебан, отступая.
— Это нет, никогда! — дрожащим голосом выкрикнула Виктория.
— Почему? — так же спокойно спросил мужчина. — Ты больше не девочка, а мои чувства с тех пор не изменились.
Он понимал, что говорил не то, не правильно, ему хотелось упасть перед ней на колени и целовать ее руки, моля о прощении, только бы не видеть этот холодный взгляд небесно-голубых глаз. У нее глаза отца. Лорд Оберлинг тоже смотрел на него как на ничтожество... тогда, три года назад. Он и ощущал себя ничтожеством, что тогда, что теперь.
