— Всевидящее око, я вырву его из тебя…
В этот момент Стефания взвизгнула, широко раскрыв глаза, и схватилась за шею, но черные пальцы вдруг свернулись в обратном направлении и резко ушли в тело Мии.
Я бросился к сползающей на пол Стефании.
— Все, все, это закончилось, все прошло. Успокойся.
Ребята еще некоторое время находились в ступоре, затем очнулись, и первым отозвался Ян:
— Что это было?
— Вот это представление, — тряхнул головой Серафим, поглядывая на всякий случай в сторону Мии.
Стефания наконец пришла в себя и поднялась, с опасением рассматривая виновницу всеобщего ступора.
— Что ты сделала со мной?
Мия опустила глаза на кролика в раскрытой ладони и сухо ответила:
— Показала твое будущее. Последствия дружбы с Томасом и любым из команды Штефана.
— Это не одно и то же, — попыталась возразить Стефания, держась за шею.
— Это одно, — твердо повторила Мия, подняв глаза. — Древние имеют общее начало, я показала тебе микроскопический процент силы. Если ты не хочешь помочь нам, помоги своей душе. Глупая.
— Хорошо, что ты предупредила, — нервно улыбнулся Леон продолжая удерживать щит. — Чуть в штаны не наложил.
— Спасибо, Лео, — кивнула Мия. — Знаю, что тебе было нелегко.
Стефания откашлялась и с подозрением оглядела мою напарницу.
— Козыряешь своими способностями. Откуда тебе знать силы и возможности древних, раз уж на то пошло?
Мия зажала в руке кролика и подошла к Стефании вплотную.
— Одного из них я ношу в себе. И только что позволила ему прикоснуться к твоей белоснежной шее. Тебе было страшно, не так ли? Хочешь отдать ему все остальное? Погрузиться в забвение и мучительно загнуться? Тогда иди к Томасу. Иди, и не возвращайся больше.
После этих слов, Мия отошла в угол, опустилась на пол и раскрыла ладонь, где находился маленький предмет, соединяющий ее сознание с реальным миром.
Все происходящее повлияло на ребят особенно, каждый стоял с задумчивым и растерянным взглядом. Между нами повисла тишина. То ли признание Мии, то ли увиденная сцена, а может, все вместе возымело эффект ступора.
Оглядев ребят, я махнул рукой Леону:
— Спасибо, Лео. Больше нет нужды, не трудись.
После того, как щит был снят, мне захотелось уйти, что я и сделал, бросив напоследок:
— Простите, друзья, будьте свободны, видимо, у нас ничего не получится.
Достигнув ограды территории института, я шагнул дальше, уходя к самому берегу, туда, где располагался пирс. Мой план сорвался, и от этого стало невыносимо обидно. Столько надежд, столько планов — и все мимо. Хлоя сказала, получить силы легко, но для этого нужно согласие каждого. Неожиданное сопротивление Стефании перечеркнуло все сразу, так и не дав начаться. Единения не последовало.
Сколько времени прошло на пирсе, не знаю, потому что очнулся я от внутренней дрожи, это был зов, сильный, властный зов моего страшного брата. Он призывал меня к себе, и от слабости состояния я не был готов к сопротивлению, поэтому невольно поднялся и направился к источнику.
Он ждал меня в своем кабинете. Закинув ногу на ногу, смотрел на входную дверь. Я видел его, чувствовал его каждой клеткой, страшась, но все равно шагая навстречу.
— Ты так расстроен, что распускаешь чувства далеко за периметр, — этой фразой встретил меня Валентин, как только мой ботинок ступил за порог кабинета. — Могу помочь?
Я отрицательно покачал головой, ожидая причину, по которой пришлось прийти сюда.
— Зачем ты меня позвал?
Валентин вздохнул и поднялся, напрягая своим пристальным взглядом. Медленно обойдя вокруг, он остановился передо мной.
— Марк, я мог отпугнуть тебя и хотел бы загладить эту ошибку. Ты устал и находишься в запредельном состоянии. Поэтому, как только твои друзья вернутся с задания, можешь собираться в отпуск. Я обещал тебе, но до сих пор не выполнил обещанное. Кажется, ты хотел съездить домой, чтобы завершить дело?
Меня настолько сильно накрыло удручающее состояние от провала, что предложение Валентина не сразу нашло отклик. И только когда я понял, о чем идет речь, вскинул голову:
— Ты отпустишь меня домой?
— Так и есть. Но с возвращением. После того, как ты ко мне вернулся и напоил вкусом победы, я без тебя не смогу, брат.
— Зачем лицемерить? — устало бросил я. — Мы одни, перед кем ты называешь меня братом?
— Марк, — Валентин склонил голову, пристально глядя в мои глаза, — это не лицемерие. Ты мой брат, и по плоти, и теперь по духовному родству.
— Для меня это кошмарное существование. Никогда в жизни я не мечтал о таком родстве. Ты древнее зло. Мы не одно и то же.
Мой родственник улыбнулся и вернулся в кресло.
— Все относительно, дорогой. Все относительно. Смотря что считать злом. А совсем недавно рядом со мной ты купался в эйфории счастья, ведь так?
— Это не то счастье, совсем не то…
— Твое зерно определяет лишь отношение к вещам. Счастье вчерашнее не признается тобой счастьем сегодня. Вчера ты бог, сегодня — раб, при тех же обстоятельствах, заметь. Ты сам определяешь свое место во вселенной. Ты кузнец. Ты есть бог.
Хотел бы я возразить, что то вчерашнее счастье было ненастоящим, искусственным, но ведь оно действительно мне нравилось, я ликовал, торжествовал и не мог напиться этим.
— Я заблуждался…
— А может быть, ты заблуждаешься теперь? — Валентин испытующе посмотрел на меня, его взгляд пробирал насквозь, проникал внутрь костей и клеток, и противиться этому не было сил.
Мое потерянное состояние сыграло на руку: брат отпустил меня отдохнуть, и я побрел по коридору.
Что мне делать? Как выпутаться из гигантской паутины и не завязнуть еще больше? У меня был план, но теперь его нет. Идти против Самаэля без способностей, все равно что пытаться убить из рогатки морское чудовище. Провал.
Валентин прав: я раб. Безвольный человек, не способный на отчаянный шаг. И на сегодняшний день у меня нет вариантов для победы.
Увидев мелькнувший «глазок» наручника, я остановился. На мои ноги монотонно плескалась прибрежная вода, вокруг берег и мелкий гравий. Я ушел слишком далеко. Оглянувшись, поискал белый маяк и направился в ту сторону.
У меня было несколько вариантов: прямо сейчас войти в глубокую воду и больше не возвращаться, подняться на смотровую маяка и спрыгнуть вниз головой, открыть клетку с синими убийцами и выдохнуть… Зачем? Затем, что я не мог позволить себе превратиться в мечту Самаэля, не мог стать убийцей душ, не мог предать отца. Я не могу стать тем, кем становлюсь на острове. Я обещал. Но по слабости своей не сдержал обещание. Думай, Марк. Какой из вариантов? Какой?
Вдруг меня коснулся еле ощутимый запах зеленого яблока, такой знакомый, такой близкий. Я остановился и обвел глазами территорию. Мия сидела на краю пирса, далеко, но это не помешало мне почувствовать аромат ее волос. Она тоже страдала, такая боль в сердце, как у этой хрупкой девушки, может уничтожить любого. Но она терпела.
Я поспешил к пирсу, радуясь, что встретил Мию именно сейчас, и как только приблизился, спросил:
— Тебе плохо? Что с тобой происходит?
— А с тобой? — Мия подняла голову и нахмурилась. — Хочешь меня бросить?
Я выдохнул и опустился рядом.
— Честно сказать, вообще ничего не хочу. Совсем.
— О чем и говорю. Сдаться мы всегда успеем, Марк. Уход из жизни не оградит тебя от зла. К сожалению.
— Откуда ты… Как ты поняла?
— Твое отчаяние изливается рекой, твое нутро кричит на всю вселенную, этого не возможно не услышать.
Конечно, Мия обладала особой чувствительностью и поняла мое настроение сразу же.
— Почти так же ответил Валентин, когда увидел меня, — понуро произнес я. — Вы настолько хорошо меня чувствуете.
Мия раскрыла ладонь и посмотрела на кролика.
— Это хватка темных. Они питаются эмоциями отчаяния, ищут их, ловят на этом людей. Потому что в таком состоянии человека легко сбить с пути, заморочить, сделать его заложником. Тот, кто во мне, передает это моим органам чувств, поэтому Штефан говорил тебе то же самое. Мы с ним солидарны, так как имеем общий корень.
