Они звучали страдая. Души несчастных взывали к помощи, а темные начала покрывали их плач своим шепотом, своим хрипом и визгами. Это сложно вынести. В каком же адском состоянии мне приходилось быть, чтобы брать от этого несчастья удовольствие. Невозможно. Если только ты сам есть зло.
Рванув на себя пространство, я встал перед Хлоей. Ее закованные руки, так и свисали по сторонам, превратив красивые наманикюренные пальцы в старушечьи сморщенные костяшки.
— Я пришел за ответами, и получу их, чего бы это не стоило.
Хлоя медленно подняла голову и оглядела меня.
— Я слишком занята, Равинский. Увы.
Мне не понравился ответ. И недовольство вышло из меня резкой волной ярости, от которой мизинец пленницы лопнул пополам.
— Ты уделишь мне свое внимание, — твердо произнес я, сжимая кулаки. — Иначе сейчас же рассыпешься по частям. Второго такого сосуда не будет.
Хлоя устремила тяжелый взгляд на мое лицо, пытаясь проникнуть в разум, как обычно делала раньше, но ее сил было ничтожно мало, так мало, что мне легко удалось выкинуть чужеродные потоки и оградиться защитой.
— Каким способом я могу собрать сверхсилы адептов? Отвечай!
Строптивая дама хрипло рассмеялась:
— Ты так и не смог? Слабак Равинский… У тебя нет шанса.
Рывком развернув воронку, я приблизился к пленнице максимально, касаясь ее мелькающими кольцами, то у ног, то у груди, отчего сломанный мизинец разорвал связь с хозяйкой и улетел в мою мощную центрифугу. Хлоя взвыла, закинув голову, но после пальца воронка коснулась лба, оторвав клок черных волос, затем с хрустом выгнулся мизинец ноги и, разбрызгивая алый веер, мелькнул в кольце моей агрессии.
— Отвечай на вопрос! — процедил я сквозь зубы, еле сдерживая воронку от желания зацепить все тело упрямицы. — Способ!
— Ненавижу тебя… Гадкий обратник, — прохрипела Хлоя, пытаясь выпрямить локти и колени, которые от моего притяжения выгибались в другую сторону, ломая хрящи и разрывая связки.
— Глупая, — прорычал я, чувствуя в себе азарт. — Ты самое глупое существо, что встречалось на моем пути. Я не оставлю тебя.
Воронка свернулась. Мне захотелось продолжить иным способом, и это были «невидимые руки». Осталось представить, что я обхватываю горло непослушной пленницы и сжимаю ее гортань, как Хлоя тут же судорожно втянула воздух, вытягивая шею.
Удушье было долгим. Жертва сопротивлялась, а мне стало интересно: как долго? Мы смотрели глаза в глаза, оба полные ненависти и злобы, и ничем не отличались друг от друга. Просто сила была на моей стороне. И это чувство питало меня, кормило мой эмбрион, ослабевший за последнее время бессилия.
— Я передумал. Мне не нужен ответ. Мне хочется просто тебя уничтожить. Это был красивый сосуд, но он тебе больше не понадобится.
После этих слов, мои невидимые руки встряхнули ослабевшее тело пленницы и оставили его, разворачивая мощную воронку, в которую потянулись тени и темные сгустки, густой туман и алое пламя, и, кажется, пространство вокруг. И когда скорость колец развилась до единой полосы, я улыбнулся, глядя на Хлою:
— Добро пожаловать в мой персональный ад, дорогая.
От бешеного притяжения суставы в локтях и коленях моей жертвы вывернуло в противоположную сторону, веки распухли, а вены на ее лице раздуло так, что кожа над ними синела и лопалась. От этого алые веера крови заматывались в кольца, превращая мою воронку в мясорубку, но кровавая картина лишь побуждала мой эмбрион. И меня тоже.
И только когда тяга добралась до скальпа, надрывая его и обнажая голую кость черепа, Хлоя закричала:
— Прекрати! Оставь! Я скажу! Скажу!
Нехотя сбавляя обороты сумасшедшей центрифуги, я усмехнулся:
— Уже неважно, что ты скажешь. Мои планы изменились.
— Ты хотел знать способ…
— Уже нет. Мне не нужны силы адептов, меня устроили мои.
Хлоя ловила ртом воздух, словно загнаный зверь, глядя на меня сквозь кровяные потеки, что капали с ресниц и бровей, и искала причину:
— Я бы могла помочь…
— Хм… Вряд ли. В таком виде и в таком месте…
— Подумай, Марк, мои знания могут быть полезными.
Остановив вращение, я с интересом наклонил голову:
— Убеди меня.
Хлоя выдохнула и от бессилия поникла.
— Я отвечу на твои вопросы, — прошептала она. — На любые вопросы.
Мне понравилось предложение и, подумав, я свернул свое оружие, заведя последнее кольцо в пустоту.
— Что-то мне подсказывает, что на этот раз ты не соврешь. И если меня устроит результат, так и быть, перед уходом вобью твои суставы обратно.
Хлоя закивала, соглашаясь, а у меня выстроилась череда вопросов. Я не блефовал, когда говорил, что передумал и силы адептов мне не нужны, но, перебирая их, добрался до Мии, и это отрезвило мою ярость. Я вспомнил себя и причину, по которой вернулся в алое зарево, поэтому теперь серьезно расставлял приоритет вопросов.
Как оказалось, Самаэль предвидел рождение сильного инверса в роду Агаты Барковской, моей бабушки, и пытался прервать этот род на Агате. После своей неудачи продолжил начатое на моей маме Александрине, но когда Константин Равинский освободил от проклятия и маму и еще не родившегося меня, древний был вынужден уйти на свою сторону. В злобе Самаэль нашел лазейку через согласие маминой сестры Зои Барковской, вошел в ее внутриутробный плод и родился в мире людей, как сын Зои и Дмитрия Штефана — Валентин. Вместе с ним похожий путь проделали его тринадцать братьев.
Самаэль знал, что сын Александрины будет лидером обратников, которых древние не терпят, ведь существует особый вид этих людей с аномалией развития, который наделяет их сверхсилой, способной уничтожить темных. В каждой группе инверсов, а таковая появляется только раз во много лет, есть лидер, который способен объединить силы всех членов группы и собрать в себе, образуя мощное оружие против зла. Но для этого особые обратники должны собраться вместе и передать силы лидеру. Без объединяющей операции вся группа теряет возможность. Но все же каждый инверс несет в себе угрозу миру зла, ведь неизвестно, какие силы он может возродить и кем оказаться. А если группа объединится, однозначно грядет война.
Чтобы убить двух зайцев, Самаэль решился на странный шаг: он собрал по миру сильнейших инверсов и завербовал их на работу, скрывая сначала деятельность и самого себя. Для страховки заключил кровные духовные договора.
Обучая адептов использовать свои сверхсилы, Валентин Штефан работал на две стороны: получал желаемые плоды, разворачивая способности инверсов против тех, кого они призваны защищать, и увеличивал свое влияние на каждого обратника, контролируя и подавляя.
Карманный враг — так назвал нас глава тринадцати.
По ходу дела, Самаэль не оставляет надежды подчинить себе и лидера группы инверсов, то есть меня, пытаясь по-разному влиять и воздействовать. И это у него получается. Я заковал себя не одним духовным наручником в виде договора, вступил в братство и получил красный доступ. Я испил не одну чашу, поглотив с последней черную бездну. Я даже успел полюбить Валентина и стать злом.
Разве это не победа древнего?
— Что означают Алые Врата под землей института?
— Это малый портал на нашу сторону Бытия.
— Значит, есть и большой? Где это? Место?
— Это Северная Точка. На острове Исландия. Там наше сердце… Его охраняет Астарот.
— Кто это?
— Тор… Йохансон, — с трудом произнесла Хлоя.
— Почему ты рассказываешь мне все это? — поинтересовался я. — Ты не боишься последствий? Не боишься главу?
Хлоя вздрогнула и посмотрела на меня не свойственным ей взглядом.
— Потому что я поняла: Штефан меня пожалеет, а ты — нет. Ты сильный лидер…
Моя пленница замолчала и потеряла сознание, и как бы я не пытался привести ее в чувства, она не вернулась.
Вопросы не исчерпаны, но источник иссяк. Махнув руками, я рывком вдавил крупные суставы жертвы обратно. Обещал.
После оглядел алое зарево и поспешил покинуть это тяжелое место, не свойственное людям. Нормальным людям.
