Зарен сжал кулаки.
Если Николаев посмел тронуть то, что принадлежит ему по праву, — он пожалеет, что вообще появился на свет.
* * *
Тень.
Огромная. Выше деревьев, выше избы, выше всего, что могло быть в этой деревне. Она заслонила собой тусклый свет умирающей луны, и на миг мне показалось, что сама ночь сгустилась в одну точку и теперь надвигается на нас.
— Твою ж… — выдохнул я, вскакивая и выглядывая в окно.
Все обернулись. И замерли.
Тень приближалась. Медленно, но неотвратимо. Бесшумная, огромная, собранная из обломков того, что когда-то было… домом?
Особняк! Особняк колдуна!
Камни, балки, куски штукатурки — всё это двигалось как единое целое, повинуясь чьей-то жуткой воле.
А вверху, на уровне второго этажа, горели два багровых глаза. Они смотрели прямо на нашу избу.
— Мать честная… — прошептал Петрович, пятясь от окна.
Рудольфовна замерла у печи, сжимая в руках ухват как оружие. Лицо у неё было белое, но глаза горели тем же бешеным огнём, что и у монстра. Просто так сдаваться она явно не желала.
Катя вскрикнула и прижалась ко мне. Я чувствовал, как она дрожит.
— Это… это тот колдун? — выдавила она.
— Похоже на то, — ответил я, не сводя глаз с тени.
«Ну и рожа, — раздалось в голове. — Я, конечно, видывал страшилищ в Архиве, но это перебор даже по моим меркам».
Арчи сидел на подоконнике, вжав голову в плечи.
«Помолчи, — мысленно рявкнул я на него, стараясь придумать хоть какой-то план. — Не до шуток».
«А кто шутит? Я в ужасе!»
Монстр остановился метрах в тридцати от избы. Багровые глаза уставились прямо на нас. Он не двигался — стоял и смотрел. Ждал.
— Что ему надо? — прошептала Катя.
— Видимо нас, — ответил я.
Рудольфовна вдруг шагнула вперёд, заслоняя нас собой.
— Не выйдет, — сказала она твёрдо. — Оберег не пустит.
— Оберег? — переспросил я. Мне стало смешно — спасет ли камешек от такого? Конечно же нет.
— Он не только от теней защищает. Он целый дом может укрыть, — пробормотала старуха.
— Надолго ли? — усомнился Петрович.
Рудольфовна не ответила. Только сжала губы и посмотрела на меня.
— Выходить надо, — сказал я сам себе.
— Чего⁈ — Катя вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Ты с ума сошёл⁈
— Надеется на один камень бессмысленно. Враг растопчет наше укрытие, и нас вместе с ним. Здесь мы в ловушке. Но если я выйду — у него будет другая цель. Отвлеку.
— А если он тебя убьёт? — спросил Петрович. Рудольфовна ткнула его локтем в бок.
— Не убьёт. — Я сам не знал, откуда появилась во мне эта уверенность.
Катя смотрела на меня с ужасом.
— Алексей, не надо. Пожалуйста…
— Надо. — Я осторожно отцепил её руки от своей куртки. — Если не выйду сейчас — потом будет поздно.
Я повернулся к двери. Петрович хотел меня остановить, но Рудольфовна положила руку ему на плечо.
— Пусти, — сказала она тихо. — Это его судьба. Его битва.
Я вышел на крыльцо.
Ночь встретила меня холодом и тишиной. Монстр стоял напротив, возвышаясь надо мной, как гора. Багровые глаза смотрели сверху вниз, изучая, оценивая.
«Эффектно…» — подумал я, глядя на огромного слепленного из особняка противника.
Монстр шагнул вперёд.
* * *
Земля дрогнула под его ногой. Огромная ступня, собранная из каменных глыб и ржавых балок, обрушилась в то место, где я стоял секунду назад. Я откатился в сторону, чувствуя, как осколки щебня резанули по лицу.
— Медленный, — выдохнул я, вскакивая.
Монстр развернулся. Багровые глаза полыхнули — и из тьмы, окружавшей его, вырвалась чёрная нить. Она хлестнула по земле, оставляя дымящийся след. Я едва успел пригнуться — нить прошла в сантиметре от головы, срезав несколько волос.
Дар внутри взревел. Он почуял эту силу — чёрную, древнюю, густую, как патока. И хотел её. Всю.
Монстр шагнул ближе. Его рука — спрессованная из обломков стен и мебели — обрушилась сверху. Я отпрыгнул в сторону, кубарем покатился по земле, и каменный кулак вмял в грунт здоровенный кусок двора.
Я вскочил, выставив перед собой руку. Дар рванулся наружу, вцепился в магию монстра, как голодный пёс в мясо. Чёрная нить, тянувшаяся от твари, дрогнула, часть её оторвалась и втянулась в меня.
Сила ударила в виски, обожгла лёгкие, прошила позвоночник. На миг я ослеп — перед глазами поплыли багровые круги. Но монстр замер. Его рука, занесённая для нового удара, остановилась в воздухе.
— Что, не нравится? — прохрипел я, вытирая кровь из разбитой губы.
Багровые глаза сузились. Тварь поняла: противник оказался не таким простым, как казался на первый взгляд.
Она взревела. Звук был такой, что в избе Рудольфовны вылетели стёкла. Из пасти — щели, полной обломков — хлынул чёрный дым, явно магический.
Я рванул в сторону, но дым настиг, обжёг плечо. Вспыхнула куртка и пришлось спешно ее скидывать, отвлекаясь.
— Черт! — выругался я, сбивая пламя с рук.
Монстр атаковал вновь. Следующий удар пришёлся почти в упор — деревяшка, оторвавшаяся от его тела, врезалась мне в грудь. Я отлетел на несколько метров, впечатался в забор, проломил его и рухнул в крапиву.
В голове зашумело. Ребра, кажется, были целы, но дышать стало трудно.
«Вставай! — заорал Арчи в голове. — Вставай, мать твою, он сейчас тебя раздавит!»
Я вскочил. Монстр уже был рядом. Его тень накрыла меня с головой.
Я выставил обе руки вперёд и вцепился в него всем, что у меня было. Дар взвыл, разверзся бездной и потянул. Чёрная сила хлынула в меня рекой — горячая, едкая, бешеная.
Монстр зашатался. Часть его тела — левая рука — вдруг осыпалась трухой. Камни, из которых она была сложена, потеряли магию и рассыпались в песок.
— Так тебе! — заорал я, не веря своему счастью.
Но тварь сдаваться просто так не спешила. Багровые глаза полыхнули ненавистью, и уцелевшая рука обрушилась на меня снова.
Я ушёл в сторону, но недостаточно быстро. Каменные пальцы задели плечо, разорвав футболку и кожу под ней. Я покатился по земле, чувствуя, как что-то горячее заливает бок.
— Чёрт…
Я отполз, пытаясь подняться, но ноги заскользили по мокрой траве. Силы, которую я выпил, было слишком много — она распирала изнутри, жгла, рвала, требовала выхода.
Я закричал и выплеснул её обратно.
Чёрный луч ударил из моих рук прямо в грудь монстра. Тот пошатнулся, отступил на шаг. На миг мне показалось, что сейчас он рухнет.
Но нет. Устоял.
И шагнул снова.
А потом вдруг противник вычертил в воздухе руну — грубую, простую. Но, как оказалась, не менее действенную. Обжигающая волна сбила меня с ног, смяла, подхватила и швырнула. Если бы не стволы яблонь, полет бы мой продолжался довольно долго.
Я упал, застонал. Перед глазами все поплыло.
Только бы не потерять сознания, только бы потерять…
Еще одна руна — и как он вообще может творить высшую магию этой слоновьей конечностью? — и меня вновь смяло.
Силен. Весьма силен. Кажется, я и в самом деле вряд ли с ним справлюсь.
Словно прочитав мои мысли тварь рассмеялась.
Я лежал на земле, чувствуя, как некротическая магия разъедает тело. Монстр навис надо мной, его багровые глаза горели торжеством, он готов был совершить последний удар. Чёрный удушливый дым клубился вокруг, впитывая последние силы.
«Всё…» — понял я, пытаясь поднять руку. Дар молчал — выпитое ранее не помогло, новая магия твари была другой, смертельной, разъедающей саму душу.
Монстр занёс каменную лапу для последнего удара.
— Эй, чудище! — раздалось откуда-то сбоку.
Я повернул голову. Из темноты, со стороны избы, выбежал Петрович. В одной руке он сжимал трёхлитровую банку с чем-то прозрачным, в зубах дымилась папироса.
— Ну, чего зенки выпучила, бегемота страшная? — заорал он, размахивая банкой.
Монстр повернулся на звук. Багровые глаза уставились на маленькую фигурку, посмевшую отвлечь его от жертвы.
